Выйдя из меня, под мое тихое шипение, Таир скатывается на кровать. Он лежит рядом, но кончиками пальцев продолжает водить по моей пояснице.

— Что это было? — Я хочу звучать грозно, но получается как-то растерянно, если не сказать жалобно. Это надо исправлять. Я не жертва!

— Следственный эксперимент, — со смешком отвечает Нарыков, снова взводя во мне пружину возмущения. Жаль, что демонстрировать его я пока могу только вербально.

— Попрошу занести в протокол, что он был проведен с нарушениями!

Я старательно прячу лицо от Таира, догадываясь, что лицо у меня сейчас красное, и косметика уже частично отпечаталась на покрывале. Вандал.

— Нарушениями? Тебе понятых не хватило? — хмыкает на мое рычание Нарыков. — Главное, что выводы сделаны.

— Какие-такие выводы? — Я не выдерживаю и все-таки поворачиваю голову к Таиру. — И отвяжи меня!

Вопреки моим ожиданиям, выражение лица у Таира не расслабленное и не сытое. Он задумчиво смотрит на меня, явно не испытывая жгучего желания освободить. Догадывается, что я его по головке не поглажу?

С некоторым сомнением Таир все же тянется и щелкает ремешком. Хочется сразу же его треснуть, но силы в данный момент во мне недостаточно, и после того, как вторая рука оказывается на свободе, я продолжаю лежать пластом, просто вытянув ноги. Даже на спину не переворачиваюсь. Сейчас во мне конфликтующие исходные: тело заполнено приятной истомой, а мозг требует расправы над мерзавцем за все то, что он сделал не как положено.

И он еще умозаключения какие-то выводит?

Сверлю взглядом наглую физиономию. Безобразие! Длинные ресницы Нарыкова опущены и даже не дрожат. Да он сейчас задрыхнет!

— Так что показал эксперимент? — Я с удовольствием докапываюсь до Таира, походу, относящемуся к тому типу мужчин, которые после секса не горят желанием поговорить. А вот раньше надо было думать!

— Полученные данные говорят о том, что ожидания оправдались. Результаты подтвердились. Подозреваемая виновна.

— Ты юрист? — морщу я нос. Почему-то юристов я не очень люблю, они зануды.

— По первому образованию, — с тяжелым вздохом, радующим мое сердце, отвечает Нарыков. — Уголовное право.

— Как мило, что ты все-таки нашел время рассказать мне о себе хоть что-то… — иезуитствую я.

— Алсу, ты видела почти всю мою родню, и это на первой неделе знакомства…

Вот зря он мне напоминает, что дорвался до сладкого так быстро.

— Вообще-то, такие детали нужно выкладывать до секса, а не после!

— Не после, а между… — бессмысленно отвечает Нарыков.

У меня глаза на лоб лезут.

Как это между? Он что, на что-то еще рассчитывает?

Ну это ладно, мужчины склонны себя переоценивать. Я же вижу, что Таир выложился на полную, чтобы произвести на меня впечатление. И ему почти удалось. Но с чего он взял, что ему еще что-то обломится? С того, что он хорош в сексе? Вообще не аргумент.

Организм, однако, хоть пока и не заинтересован в продолжении разврата, но сигнализирует, что особь нам попалась выносливая, жалеть ее нечего, и надо самоотверженно довести ее до истощения всех сил, чтобы их не хватило на командировочную телку. Или кто там у него?

Только эти штуки со связыванием — не мое: мне обязательно надо руководить процессом. Хотя если привязать самого Таира… Внутри сладко вздрогнуло при воспоминании о некоторых особенно ярких моментах бесчинства, которое сотворил надо мной Нарыков. Кажется, я даже ни разу не попыталась объяснить ему, как мне нравится… Разумеется, вовсе не потому, что мне и так было хорошо, а потому, что нечего облегчать задачу такому самоуверенному гаду!

— Ты мерзавец. — Я вспоминаю все свои претензии. — Двуличный гад, который только об одном и думает, — выкладываю мнение о нем.

— Это твои итоговые выводы? — вяло уточняет Таир, и не похоже, что он собирается оправдываться. Хотела бы я знать, как часто он проводит подобные экскурсии!

— Это твой психологический профиль преступника. Что? Даже не отрицаешь?

— Ты на рецидив нарываешься?

— Еще чего!

Ничего ему больше не светит! Ну или пока я сама не решу, что можно. И вообще, мы тут что? Сексом пришли заниматься? Шарю ладошкой по покрывалу — телефончик на месте. Я прекрасно помню, как именно Нарыков снимал блокировку экрана. Я точно воспроизведу графический пароль. Все-таки я — идеальный шпион.

Тяжело приподнимаюсь и опираюсь на локти. Да что ж такое? Вроде только лежала, а как будто после мощнейшего кардио: сердце все еще колотится, голову немного ведет, конечности ватные… Чувствую себя, будто я на сцене с «Оскаром» в руках: хочется поблагодарить своего тренера в зале, тренера по растяжке и маму за то, что я у нее получилась такая терпеливая.

Мое шевеление запускает двигательные способности у Таира. В отличие от меня, он раздет полностью, и я могу оценить то, что еще до сих пор не видела. К-хем… Нарыков как раз избавляется от презерватива, и я с некоторым трепетом разглядываю толстый, еще не до конца опавший, обрезанный член. Вот, наверное, в чем секрет выносливости…

На зависть легко Таир поднимается с кровати, демонстрируя мне свои накачанные тылы, и направляется к той двери, за которой я подозревала ванну. Так оно и выходит. Щелкает выключатель, шумит вода в раковине, потом слышен шум душа. Отлично, самое время для расследования! Выковыриваю телефон. Сейчас я все про тебя узнаю…