Вторник. День финала четырех.

Райан

Арена «Сент-Джуда» превратилась в бурлящий, ревущий улей еще за час до стартового свистка. Трибуны были забиты до отказа: сплошное море наших темно-синих и золотых цветов, плакаты, флаги, оглушительный гул тысяч голосов. В воздухе стоял густой, осязаемый запах залитого льда, дорогого парфюма и адреналина.

В гостевом секторе шумели фанаты наших главных соперников — «Бриджвотерских медведей». Их команда поддержки в красно-черной форме уже стояла у противоположного бортика, высокомерно разглядывая наш настил. Их капитанша, бросив взгляд на Крис, демонстративно усмехнулась и отвернулась. Они были уверены, что приехали за легкой победой.

Я стоял в проходе вместе с Марком, Дэном, Смитом и Нейтом. На нас была та самая облегченная экипировка: джерси поверх тонкой защиты, щитки на ногах. Никаких громоздких наплечников. Мы стояли в тени, собранные, злые, готовые к бою.

— Парни, — я обернулся к четверке, и мой голос перекрыл гул стадиона. — Смотреть только на своих партнерш. Картинку держим железно. Покажем этим медведям, чей это лед.

Свет над ареной внезапно погас. Трибуны взвыли от восторга. В темноте вспыхнули лучи лазеров, окрашивая лед в золотые полосы. Из мощных динамиков под сводами стадиона раздались первые, оглушительные аккорды тяжелого драм-н-бейса с мощным электронным басом. Время пошло.

На деревянные настилы у бортика, подсвеченные софитами, ворвались наши девчонки во главе с Крис. Шоу началось.

Это была чистая, концентрированная энергия. Под яростный, ломаный бит трека девчонки выдали сумасшедшую синхронность: резкие, доведенные до автоматизма взмахи золотых помпонов создавали в воздухе иллюзию непрерывного огненного шлейфа. Движения бедер, жесткие фиксации рук, резкие повороты головы — хореография Евы Новак заставляла трибуны взрываться криками на каждом такте. Девчонки не просто танцевали, они доминировали. Каждое па было пропитано агрессией и уверенностью.

На противоположной стороне поля чирлидерши «Бриджвотера» заметно напряглись. Их высокомерные улыбки начали сползать с лиц, когда Крис в центре связки сделала безупречное двойное сальто назад и приземлилась точно в финальную точку блока. Трек оборвался на высокой ноте, и трибуны буквально зашлись в экстазе.

И тут же, без секунды передышки, арену накрыл тяжелый, грязный гитарный рифф. Наш сигнал.

Калитка распахнулась, и на лед на бешеной скорости вылетела первая волна хоккейной сборной «Сент-Джуда» — пятнадцать парней в полной, тяжелой броне. Они заложили огромный, идеальный круг по периметру арены, поднимая коньками целые стены ледяной крошки. И в такт гитарному перебору парни синхронно, со всей силы начали лупить клюшками по льду. Бам! Бам! Бам! Оглушительный, вибрирующий грохот прокатился по стадиону, заставив фанатов соперника притихнуть. Это был чистый психологический прессинг. Пока этот ревущий хоккейный занавес держал внимание зала, девчонки за бортиком молниеносно влетали в коньки. Полторы минуты таяли.

Барабанный удар — и парни с клюшками резко уходят в тень, освобождая центр поля. Световые пушки бьют в самую середину площадки, окрашивая лед в ослепительно белый цвет.

Мы с ребятами выкатываемся вперед под раскатистый, глубокий нео-соул трек с мощной сильной долей. Навстречу нам, разрезая лед безупречным, бесшумным скольжением, летит наша танцевальная пятерка. В центре этого движения — Ева Новак. Волосы в высоком хвосте, белая футболка, а в глазах — чистый, звенящий адреналин.

Я перехватываю её за талию прямо в движении, увлекая в парный прокат. Скорость сумасшедшая. Наш блок — это контраст брутальной хоккейной формы и хрупкой грации девчонок. Ева делает резкий поворот, её лезвие режет лед в сантиметре от моего конька, и под мощный аккорд музыки она толкается вверх.

Я ловлю её импульс, напрягая все мышцы, и выталкиваю над головой на полностью вытянутых руках. В этот же миг рядом Нейт фиксирует Крис, а Марк поднимает Лили. Пять парней в командных джерси одновременно держат своих девчонок в воздухе на бешеной скорости скольжения. Трибуны ревут так, что закладывает уши. Я смотрю вверх, на Еву — она держит спину жестко, её глаза горят торжеством. Она идеальна.

Мы плавно опускаем партнерш, Ева приземляется с безупречным выездом спиной вперед, наши пальцы переплетаются на долю секунды, фиксируя финальную точку. Музыка затихает под оглушительный рев стадиона. Майя на трибуне запасных машет костылями, декан Харрис победно улыбается. Это триумф.

— В раздевалку! Бегом! — рычу я парням, мгновенно выходя из образа танцора.

Мы срываемся с места, пролетая мимо обалдевших судей, и влетаем в раздевалку. Три минуты сорок две секунды — наш субботний рекорд. Сейчас нужно быстрее. Нас уже ждут запасные игроки. Наплечники, тяжелые нагрудники, налокотники — всё это с треском липучек и щелканьем фиксаторов накидывается на нас в бешеном темпе. Я затягиваю ремешок шлема, хватаю игровую клюшку. Секундомер замирает на03:25. Мы успели.

Мы вылетаем обратно в туннель, готовые к официальному выходу на матч. Но стоило нам подойти к выходу на лед, как мы наткнулись на команду «Бриджвотера». Их хоккеисты в красно-черной форме как раз выстраивались в линейку.

Их капитан, огромный защитник под тринадцатым номером, преградил мне дорогу. Его лицо под визором перекосилось от злости — наше шоу явно ударило по их самолюбию, а трибуны до сих пор скандировали «Сент-Джуд».

— Думали, удивили нас своим балетом, Гринвуд? — процедил он сквозь зубы, толкнув меня концом клюшки в грудь. — Вышли покрутить задницами перед мамочками? На льду вам это не поможет. Мы вас уничтожим в первом же периоде.

Марк за моей спиной глухо зарычал, делая шаг вперед, но я перехватил его руку своей клюшкой. Я шагнул вплотную к тринадцатому номеру, так что наши шлемы соприкоснулись с сухим, пластиковым стуком. Капитан против капитана.

— Танцы закончились, смертник, — ледяным тоном ответил я, глядя ему прямо в глаза сквозь сетку. — Сейчас начнется настоящая игра. И если ты еще раз посмеешь открыть рот в сторону моего хореографа, я лично впечатаю тебя в этот борт так, что твои щитки найдут только в третьем периоде. Пошел вон с моего пути.

Я мощно толкнул его плечом, заставляя отступить на шаг, и наша команда ровной, грозной шеренгой двинулась на лед под бешеный рев трибун. Команда соперников злобно переглядывалась, сжимая клюшки. Судейский свисток пронзил воздух. Финал четырех начался.

Я недооценил этих ублюдков. Тринадцатый номер и его «Медведи» оказались чертовски хороши на льду. С первых же секунд стартового периода они включили такой жесткий, прессингующий хоккей, что нам пришлось буквально выгрызать каждый сантиметр площадки. Их защита работала как бетонная стена, а контратаки были молниеносными.

Но и «Сент-Джуд» был не хуже. Мы держали удар, Марк раздавал такие силовые приемы у бортов, что пластик трещал по швам, а Нейт дважды едва не пробил их голкипера. Это была битва равных. Жестокая, изматывающая игра на износ, где любая ошибка стоила финала.

И эту ошибку совершили мы. За две минуты до конца первого периода их нападающий поймал нас на неудачной смене, прорвался по правому флангу и выдал ювелирную передачу в центр. Щелчок — и шайба со свистом влетела в девятку наших ворот.

Сирена оглушительно завыла. Гостевая трибуна «Бриджвотера» взорвалась победным ревом, а над ареной загорелось издевательское:0:1.

Мы уходили в раздевалку на перерыв, тяжело дыша и злясь на самих себя. Внутри всё кипело от ярости. Я швырнул краги на пол, готовый разнести парней за упущенную позицию, но понимал — криком сейчас ничего не исправить. Нам нужна была чертова встряска.

Ева

Первый период оставил на душе горький осадок, но времени на рефлексию не было. Едва команды скрылись в подтрибунных помещениях, а заливочная машина закончила первый круг, я посмотрела на девчонок.

— Наш выход, — коротко сказала я. — Показываем им, кто здесь настоящие хозяева.

Музыка взорвала тишину арены совершенно внезапно. Это был глубокий, тягучий и невероятно мощный трек — без резких электронных звуков, но с таким сильным внутренним ритмом, от которого вибрировал воздух. Мы вылетели на лед единым фронтом. На этот раз я не стояла в стороне — я шла впереди своей команды.

Наш танец в этом перерыве не был похож на легкое развлекательное шоу. Это была чистая, концентрированная драма на льду. Сложные синхронные перестроения, резкие, рубящие движения рук, идеальные скользящие шаги. Мы двигались так, словно выплескивали на этот лед всю ярость и несправедливость первого периода. В финальной части девчонки рассыпались по позициям, а я выдала сложнейший каскад вращений, завершив его резкой, каменной фиксацией прямо напротив нашей скамейки запасных.

Последний аккорд смолк. И на арене повисла оглушительная, мертвая тишина. Целая минута абсолютного безмолвия — тысячи людей на трибунах просто сидели с открытыми ртами, не в силах пошевелиться от того гипнотического напряжения, которое мы только что создали.

А затем зал просто взорвался. Звуковая волна от криков, топота и аплодисментов была такой силы, что, казалось, над ареной сейчас рухнут металлические перекрытия. «Сент-Джуд» ревел как раненый зверь, требующий реванша.

Парни из хоккейной сборной как раз начали выходить из туннеля на второй период. Они замерли у бортика, оглушенные реакцией трибун и нашим перформансом. Райан смотрел на меня потемневшими, почти черными глазами, в которых читался дикий, необузданный восторг.

Я переглянулась с девчонками, и мы, не сговариваясь, синхронно покатили прямо к хоккеистам, останавливаясь напротив своих танцевальных партнеров.

— Разнесите их, — твердо, глядя Райану прямо в глаза, произнесла я. — Этот лед принадлежит нам. Покажите им это.

Девчонки не стали скромничать. Крис сделала шаг вперед, приподнялась на коньках и звонко поцеловала Нейта в щеку. Тот от неожиданности округлил глаза, а затем его лицо расплылось в безумной, хищной улыбке. Лили проделала то же самое с Марком, Джесс и Мия быстро поцеловали Дэна и Смита. Все девочки, кто был в парах, оставили свои поцелуи на лицах парней, превращая их предстартовое напряжение в чистую, убойную мотивацию.

Я шагнула к Райану. Мои ладони легли на его жесткие наплечники. Я потянулась вверх и коснулась губами его горячей от адреналина щеки.

— Забери эту победу, капитан.

Райан перехватил мою руку, крепко сжал пальцы и хрипло, так, что у меня мурашки пошли по коже, ответил:

— Смотри на табло, Новак. Сейчас эти медведи пожалеют, что вообще приехали в наш город.

Райан

После того как Ева отъехала к бортику, у меня внутри словно включили ядерный реактор. Поцелуи девчонок подействовали на команду как порция чистейшего допинга. Парни выкатились на лед со звериным оскалом. Нейт крутил клюшку так, будто готов был ею пробить череп любому, кто встанет на пути, а Марк уже присматривал жертву среди защитников «Бриджвотера».

Второй и третий периоды превратились в самую настоящую, безжалостную бойню. Мы не просто играли — мы размазывали соперника по льду.

Уже на третьей минуте второго периода я поймал идеальный пас от Марка и с разворота вколотил шайбу точно под перекладину —1:1. Трибуны зашлись в экстазе. «Медведи» попытались огрызнуться, но Нейт на бешеной скорости обокрал их капитана на синей линии, выкатился один на один с вратарем и технично уложил снаряд в нижний угол —2:1.

В третьем периоде соперники окончательно поплыли под нашим натиском. Они начали фолить от безысходности, но мы наказывали их за каждую минуту большинства. Дэн реализовал пушечный бросок от синей линии —3:1. Затем Смит замкнул прострел на пятачке —4:1.

Финальную точку в этом кошмаре для «Бриджвотера» поставил я. За тридцать секунд до финальной сирены, обойдя тринадцатого номера как стоячего, я отправил пятую шайбу в пустые ворота соперника.

5:1!

Сирена утонула в оглушительном реве стадиона. Мы сделали это. Мы разгромили их, уничтожили и забрали этот финал четырех. Команда с криками высыпала на лед, сбрасывая краги и шлемы, устроив настоящую кучу-малу в центре поля. А я сквозь толпу парней искал глазами только одну девчонку у бортика. Моего хореографа. Мою Еву. Наш «запрещенный прием» принес нам абсолютную, безоговорочную победу.

Лезвия моих коньков с шипением затормозили у самого бортика, подняв в воздух целое облако ледяной пыли. Я дышал так тяжело, будто пробежал марафон, сердце в груди колотилось как сумасшедшее, но я не чувствовал усталости. Внутри было только одно — абсолютное, выжигающее всё на своем пути торжество.

Ева стояла прямо передо мной. На её ресницах поблескивали крошечные капли растаявшего снега, а в глубине карих глаз отражались золотые блики чемпионского конфетти.

Я не стал ничего говорить. Слова были больше не нужны. Я просто перешагнул через бортик, подхватил её под поясницу и одним мощным движением дернул на себя, вытягивая к себе на лед. Ева тихо ахнула, её ладони инстинктивно уперлись в мои жесткие наплечники, а в следующий миг я впился в её губы жестким, голодным и сумасшедшим поцелуем.

Трибуны, заметив это на огромном медиакубе под потолком, взвыли с новой, утроенной силой. Репортеры со вспышками бросились к нам, но мне было плевать. Пусть снимают. Пусть весь этот чертов университет, весь город и все бывшие фанатки видят, ради кого капитан Гринвуд сегодня переписал историю «Сент-Джуда».

— Я люблю тебя, Новак, — выдохнул я прямо в её губы, когда мы наконец оторвались друг от друга. — И этот кубок — твой.

Ева

Земля буквально уходила из-под моих ног, и если бы не железная хватка Райана, я бы точно распласталась прямо на скользком льду. Его поцелуй на глазах у многотысячной толпы окончательно сжег все те мосты страха и неуверенности, которые я так долго строила внутри себя. Больше не было никаких «шпионских игр». Не было Бритни. Были только мы.

Я обняла его за шею, утыкаясь носом в мокрую от пота хоккейную джерси, и рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы абсолютного счастья.

— Эй, Гринвуд! Хватит зажимать нашего тренера, делись золотом! — к нам, скользя на коленях, подлетел Нейт, а за ним и вся остальная банда.

Марк с разбегу захватил нас в огромные «медвежьи» объятия, девчонки из группы поддержки протиснулись внутрь нашего круга, и в этот момент я поняла, что «Сент-Джуд» стал для меня настоящим домом. Мы прошли через этот ад вместе. Мы выдержали давление, сломали спесь соперников и доказали, что настоящая команда способна творить чудеса как в танце, так и на льду.

На послематчевом рукопожатии игроков «Бриджвотера» буквально трясло от ярости. Они еле сдерживались, чтобы не швырнуть свои клюшки прямо под ноги арбитрам. Тринадцатый номер катился по нашей линии с таким лицом, будто готов был прямо сейчас, без краг, пойти стенка на стенку. Когда он поравнялся со мной, его ладонь едва коснулась моей — это было больше похоже на сухой, злой шлепок.

— Вы просто поймали кураж, Гринвуд, — процедил он сквозь зубы, даже не глядя мне в глаза. — Чертово везение.

— Это называется не везение, тринадцать, — я смерил его ледяным взглядом, крепко сжав его пальцы, заставляя на секунду остановиться. — Это называется потеря контроля. Вы расслабились после первого периода. Решили, что дело сделано, раз ведете в одну шайбу?

Он ничего не ответил, лишь злобно дернул руку и покатил дальше к выходу. Но я был прав на все сто. «Медведи» совершили самую фатальную ошибку, которую только можно допустить в финале четырех — они посчитали нас сломленными. Когда они уходили на первый перерыв со счетом 0:1, на их лицах читалась сытая, вальяжная уверенность. Они думали, что во втором периоде им останется только методично дожать «Сент-Джуд».

Но наше ледовое шоу с Евой полностью сломало их сценарий. Тот минутный вакуум тишины, которым Ева накрыла трибуны, а затем оглушительный взрыв арены выбили у соперников почву из-под ног. Они выкатились на второй период дезориентированными. А когда мы с Нейтом врубили максимальные скорости и сравняли счет, «Бриджвотер» окончательно поплыл. Они начали психовать, метаться по позициям и терять игроков на синей линии. Из дисциплинированной, жесткой машины они превратились в кучу разозленных одиночек, которые просто не понимали, как остановить наш локомотив.

Райан

Через час, когда официальная церемония награждения завершилась, а тяжелый золотой кубок финала четырех занял свое законное место на столе в центре нашей раздевалки, я наконец-то смог остаться наедине со своими мыслями. Парни уже вовсю гремели бутылками с шампанским, собираясь переместиться в главный клуб кампуса на чемпионскую вечеринку, но я не спешил переодеваться.

Я сидел на лавке, лениво крутя в руках медаль на тяжелой ленте.

В дверь раздевалки коротко постучали, и в проеме показалась миссис Харрис. Декан выглядела уставшей, но на её лице блуждала редкая, искренняя улыбка.

— Отличная игра, мистер Гринвуд, — произнесла она, проходя внутрь. — И… невероятное шоу. Признаться, я до последнего сомневалась в авантюре мисс Новак. Но то, что вы сделали во втором периоде, заставило меня вспомнить, почему «Сент-Джуд» считается лучшей академией штата.

— Спасибо, миссис Харрис, — я поднялся, выражая уважение. — Но этот кубок — заслуга Евы. Если бы не её характер, мы бы увязли в интригах Бритни еще неделю назад.

— Я знаю, Райан, — декан понимающе кивнула. — Именно поэтому я пришла сказать, что попечительский совет принял решение продлить контракт с мисс Новак на следующий учебный год. С полным финансированием её новых ледовых проектов. Передайте ей это… когда освободитесь от празднования.