Ева

К середине второй репетиции мышцы уже приятно поднывали от нагрузки, а лед вокруг нас был испещрен глубокими следами от лезвий. Нейт и Крис на удивление быстро притерлись друг к другу, и их пара выдавала такую скорость, что остальным парням приходилось тянуться за ними. Мы как раз заканчивали прогон финального перестроения, когда тяжелая пластиковая дверь, ведущая к трибунам, со скрежетом отворилась.

Музыка продолжала греметь из динамиков, но я краем глаза заметила, как хоккеисты на скамейке запасных мгновенно выпрямились.

На арену вошли двое: главный тренер хоккейной сборной, мистер Бернс, в своей неизменной дутой куртке с секундомером на шее, и декан академии, миссис Харрис. Она шла вдоль бортиков своей фирменной, леденящей душу походкой, и её строгий взгляд из-под очков сканировал каждый метр площадки.

Я подняла руку, давая Крис знак выключить пульт. Басы затихли, оставив после себя лишь тяжелое, прерывистое дыхание десяти человек посреди огромной ледовой чаши.

— Продолжайте, продолжайте, не обращайте на нас внимания, — громко произнес тренер Бернс, хотя по его хитрой ухмылке было понятно, что он пришел сюда в предвкушении зрелища.

Миссис Харрис остановилась у центрального входа на лед, оперлась ладонями в дорогих кожаных перчатках о бортик и устремила свой взгляд прямо на меня.

Я плавно затормозила в паре метров от нее. Райан, не скрывая своего собственнического жеста, тут же пристроился чуть позади меня, готовый в любой момент перехватить инициативу в разговоре.

— Добрый день, миссис Харрис, мистер Бернс, — спокойно произнесла я, выпрямляя спину. — Мы как раз тестируем ледовый блок для финала четырех.

Декан медленно окинула взглядом парней в облегченной форме, затем перевела глаза на девчонк в коньках, и наконец её взгляд остановился на мне. В её глазах читалось искреннее, глубокое недоумение, смешанное с легким раздражением.

— Мисс Новак, — сухо начала Харрис, поправляя воротник пальто. — Насколько я помню наш разговор в моем кабинете, вы были приглашены в «Сент-Джуд» исключительно в качестве хореографа и постановщика. Вы должны были находитьсяза бортиком и руководить процессом со скамейки. Объясните мне, почему я снова вижу вас на льду, танцующей в паре с капитаном Гринвудом? Вы решили нарушить регламент и совместить две должности?

Атмосфера на катке мгновенно потяжелела. Девчонки из группы поддержки притихли, а Марк за спиной Райана тихонько переступил с конька на конек. Харрис не любила, когда её указания трактовали слишком свободно.

Я открыла рот, чтобы спокойно объяснить ситуацию с нехваткой катающихся девочек, но не успела произнести ни слова. Со стороны синей линии к нам на полной скорости подкатил Нейт. Он эффектно затормозил, подняв небольшую волну ледяной крошки, и широко, обезоруживающе улыбнулся декану.

— Миссис Харрис, вины тренера Новак тут вообще нет, это я во всем виноват! — громко и уверенно заявил Нейт, снимая крагу и прижимая руку к груди. — Дело в том, что я сам буквально на коленях умолял Еву взять меня в это шоу. Ребята так круто репетировали в зале, что я просто не смог остаться в стороне. Это же финал четырех, мы должны порвать всех не только в игре, но и на открытии!

Декан перевела строгий взгляд на нападающего.

— Мистер Харпер, ваши амбиции похвальны, но это не объясняет, почему мисс Новак сама выполняет роль чирлидерши.

— Так в том-то и фокус, мем! — подхватил Нейт, активно жестикулируя. — Я-то попросился, а пары для меня у девочек не было. Все катающиеся девчонки уже были заняты Марком и остальными парнями. Так сложилось, что Ева — единственная, кто мог спасти ситуацию и встать со мной в пару. Но капитан Гринвуд… — Нейт хитро косился на Райана, — Гринвуд справедливо рассудил, что его авторитет на льду непоколебим, и технично забрал тренера себе, а меня благодушно скинул к Крис. Так что это чистая производственная необходимость, честное слово!

Позади меня Марк едва сдержал хохот, а тренер Бернс прикрыл рот ладонью, явно довольный тем, как находчиво его игроки выгораживают своего хореографа. Миссис Харрис долго и внимательно смотрела на Нейта, затем на Райана, который стоял с абсолютно невозмутимым, каменным лицом истинного капитана, и наконец снова перевела взгляд на меня.

В воздухе повисла напряженная тишина. Я ждала, что декан начнет говорить о правилах, субординации или о том, что «Сент-Джуд» не терпит самодеятельности. Но Харрис лишь устало вздохнула.

— Вы невыносимы, мистер Харпер, — покачала она головой, но лед в её голосе заметно подтаял. — Вы и вся ваша хоккейная банда. Мисс Новак, я вижу, что ваша идея действительно сплотила команду, а после… недавних событий на кампусе нам всем нужна хорошая встряска в позитивном ключе.

Она повернулась к тренеру Бернсу, который тут же согласно кивнул.

— Что скажешь, Томас? Это не повредит их настрою на матч?

— Повредит? Да они после таких танцев соперников прямо в лед закатают, Элеонора! — усмехнулся Бернс. — Я одобряю. Шоу выглядит мощно, облегченная форма — отличный ход. Пусть работают.

Миссис Харрис еще раз посмотрела на нас с Райаном.

— Хорошо. Я даю свое официальное согласие на этот перформанс. Но помните, мисс Новак: если в финале четырех что-то пойдет не так, вся ответственность за этот ледовый экспромт ляжет на ваши плечи. Удачи на репетициях.

Когда декан и тренер скрылись в коридоре, зал выдохнул. Райан тут же шагнул ко мне, притягивая за талию, и тихо прошептал на ухо:

— Ну что, тренер? Запрещенные приемы теперь официально разрешены администрацией. Продолжим?

Райан

Субботнее утро началось без раскачки. Сегодня мы проводили генеральную репетицию — генеральную во всех смыслах. Никаких поблажек, никаких остановок трека «на середине, чтобы подправить руку Марка». Всё должно было пройти в режиме реального времени, секунда в секунду, точно так же, как это будет выглядеть на официальном открытии финала четырех.

Я стоял у бортика нашей ледовой арены, полностью одетый в облегченную экипировку — джерси, тонкая защита под ней, щитки на ногах. Рядом переминались с конька на конек Марк, Дэн, Смит и Нейт. Все были сосредоточены. Парни понимали: сегодня мы тестируем не просто хореографию, а логистику и тайминг всей команды. Наша главная задача — доказать, что этот перформанс не сорвет начало самого матча.

— Так, банда, собрались, — я обернулся к парням, поправляя краги. — Сейчас работаем строго по схеме Новак. Делаем всё на максимуме. И помните: как только гаснет свет в конце нашего блока, у нас включается внутренний секундомер. Каждый должен знать, куда бежать и что натягивать.

Ева стояла у пульта на капитанском мостике у бортика. Она подняла руку, проверяя готовность каждого из нас, и сделала глубокий вдох. На её лице не было страха — только холодная, звенящая решимость лидера.

— Начали! — громко скомандовала она и нажала на плей.

Арена взорвалась мощными, качающими басами. На лед, прямо на специальный настил у бортика, вылетели наши девчонки из группы поддержки во главе с Крис. Это был их сольный блок. Из-за стекла мы с парнями завороженно наблюдали, как синхронно взлетают их помпоны, как идеально они держат линии и выдают сумасшедшую динамику. Трибуны «Сент-Джуда» на матче сойдут с ума от этой энергетики.

Но вот ритмичный поп-трек резко оборвался. Из динамиков повалил тяжелый, агрессивный рок с надрывными гитарными риффами — сигнал для первой волны хоккеистов.

Тяжелая пластиковая калитка распахнулась, и на лед на бешеной скорости вылетела остальная часть нашей сборной — те парни, которые не были задействованы в танцах. Они врубили максимальный раскат, закладывая крутые виражи по кругу арены. Зрелище было жуткое и завораживающее: огромные хоккеисты в полной боевой амуниции несутся по льду и в такт тяжелому биту синхронно, с оглушительным грохотом стучат клюшками по ледовому покрытию. Это был чистый психологический прессинг, от которого закладывало уши.

Краем глаза я контролировал бортик: пока парни держали этот шумовой занавес, девчонки за секунды сбрасывали кроссовки и влетали в коньки. Полторы минуты, которые Ева заложила в тайминг, таяли на глазах.

Удар барабанов — и парни с клюшками резко уходят на смену, освобождая центр поля. Световые пушки арены бьют в середину площадки, где уже стоим мы: я, Марк, Дэн, Смит и Нейт. А навстречу нам, разрезая лед безупречным скольжением, вылетает наша танцевальная пятерка девчонок.

Ева скользнула ко мне, её белая футболка взметнулась, и я перехватил её за талию прямо в движении. Начался наш парный блок. Без тяжелых нагрудников мы с ребятами двигались свободно, скорость была сумасшедшей. Я вел Еву по кругу, чувствуя её стопроцентное доверие, и когда наступил момент главной поддержки, мощно вытолкнул её вверх на вытянутых руках.

Рядом Нейт крутил Крис, Марк надежно фиксировал Лили — всё выглядело синхронно, мощно и чертовски эстетично. Контраст между нашими джерси и хрупкими силуэтами девчонок создавал невероятную картинку. Последний аккорд музыки, финальная точка, Ева приземляется в мои объятия, тяжело дыша, а с трибуны доносится яростный крик Майи: «Время!».

Музыка стихла. Шоу завершилось. Но для нас главный экзамен только начинался.

— Пошли, пошли, бегом в раздевалку! — прикрикнул я на парней, мгновенно разжимая руки и отпуская Еву.

Мы рванули со льда так, будто за нами гналась вся судейская коллегия штата. Пять человек влетели в раздевалку, где нас уже ждали запасные игроки и наш сервис-мен со стойками, на которых висела оставшаяся часть нашей брони — тяжелые нагрудники, налокотники и шлемы.

Марк упал на лавку, и Дэн тут же накинул на его плечи массивный панцирь, с треском затягивая липучки на животе. Я сам за секунды просунул руки в налокотники, защелкнул фиксаторы и рванул вверх молнию на джерси. Запасные парни работали как пит-стоп на Формуле-1: один накидывал защиту, второй проверял крепления, третий уже пихал в руки игровой шлем и краги.

В раздевалке стоял дикий ор, треск пластика и тяжелое сопение. Мы до автоматизма отрабатывали каждое движение рук, чтобы не потерять ни секунды.

Я застегнул ремешок шлема, схватил свою игровую клюшку и посмотрел на секундомер, который держал наш менеджер. На цифровом табло горели цифры:03:42.

Мы уложились меньше чем в четыре минуты. Это означало, что мы успеем выкатиться на лед под официальное представление судей, не задержав матч ни на секунду. Я перевел дух, чувствуя, как внутри закипает дикая, чемпионская уверенность. Мы были готовы. И кампус «Сент-Джуда» даже не представляет, что их ждет во вторник.

Ева

Понедельник накануне финала четырех превратил академию «Сент-Джуда» в бурлящий котел. Флаги нашей сборной висели на каждом корпусе, студенты ходили в командных цветах, а билеты на ледовую арену были полностью раскуплены еще неделю назад. Но для меня этот день тянулся бесконечно долго. Генеральная репетиция в субботу прошла успешно, тайминг в три минуты сорок две секунды доказал, что мы не задержим матч, но внутренний мандраж всё равно не отпускал.

Я шла по аллее кампуса к спортивному комплексу, кутаясь в пальто. Мелкий, колючий снег ложился на дорожки.

В голове до сих пор прокручивались события прошлой недели: лицо плачущей Бритни в кабинете миссис Харрис, жесткие слова Райана и его внезапный «запрещенный прием» на льду. Еще пару дней назад я всерьез думала о том, кто я такая, чтобы забирать себе капитана Гринвуда. Я боялась этой открытости и фанатской охоты. Но сейчас, когда мы с ребятами создали нечто настолько масштабное, пути назад не было. Завтра на глазах у всей академии мы покажем то, ради чего я осталась в «Сент-Джуде».

В танцевальном классе меня уже ждали девчонки. Пять пар коньков стояли ровным рядком у стены — начищенные, с наточенными лезвиями. Крис проверяла крепления на помпонах, а Лили и Джесс лихорадочно повторяли связку рук перед зеркалом. На скамейке, как обычно, устроилась Майя, но сегодня её блокнот был закрыт. Она просто молча наблюдала за предстартовой суетой.

— Ну что, тренер Новак? — Крис обернулась ко мне, и в её глазах прыгали нервные искорки. — Костюмы готовы, коньки проверены. У нас всё рассчитано до секунды. Но мне до сих пор кажется, что когда парни начнут стучать клюшками, я от страха забуду, как шнуровать ботинки за полторы минуты.

— Не забудешь, Крис, — я подошла к ней и крепко сжала её плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. — На репетиции вы укладывались в тайминг с запасом. Завтра трибуны будут орать так, что у вас просто не останется времени на страх. Выдаем первый блок на настиле, уходим за бортик, прыгаем в коньки — и на лед к парням. Вы лучшие чирлидерши этого штата, и завтра вся арена это признает.

Майя со своего места согласно закивала, победно вскинув костыль вверх:

— Да ладно вам, девчонки! Мы Бритни с кампуса выставили, а тут какой-то финал четырех. Размажем соперников еще до стартового свистка!

После обеда я решила заглянуть на главную ледовую арену. Мне нужно было лично убедиться, что технические службы правильно установили настилы для группы поддержки у бортика. Зал был огромным, пустым и непривычно холодным. На трибунах уже развешивали баннеры «Сент-Джуда», а заливочные машины медленно полировали лед до зеркального блеска.

Я подошла к самому краю площадки, опираясь ладонями о холодный пластиковый бортик. Именно здесь завтра начнется наше шоу.

— Новак? — глубокий, немного хриплый голос Райана раздался из темноты прохода к раздевалкам.

Я обернулась. Он шел ко мне в обычной тренировочной одежде, без формы, закинув руки в карманы толстовки. В пустой чаше стадиона его шаги отзывались глухим эхом. Он остановился рядом, тоже переводя взгляд на безупречный, гладкий лед. На его лице не было и следа от привычной капитанской ухмылки — только максимальная, звенящая сосредоточенность перед главной игрой сезона.

— Проверяешь свои владения, тренер? — тихо спросил он, поворачивая голову ко мне.

— Пытаюсь укротить панику, Гринвуд, — честно призналась я, глядя, как свет от прожекторов отражается в его темных, штормовых глазах. — Завтра этот зал будет забит до отказа. Миссис Харрис ясно дала понять: если что-то пойдет не так, вся ответственность на мне.

Райан сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Он достал руки из карманов, и его большая, теплая ладонь накрыла мои пальцы, лежащие на бортике. Этот простой, скрытый от чужих глаз жест мгновенно вернул мне то самое ощущение безопасности, которое я впервые почувствовала в его старом Шевроле.

— Ничего не пойдет не так, Ева, — твердо произнес он, и в его голосе прозвучала та железобетонная уверенность, за которой готова была идти вся хоккейная сборная. — Парни знают свои точки. Облегченная форма проверена, в раздевалке всё готово для быстрого переодевания. А на льду… на льду я тебя держу. Ты сама согласилась принять мой вызов. Завтра мы выйдем туда и заберем этот финал вместе. Поняла меня?

Я посмотрела на наши переплетенные пальцы, а затем перевела взгляд на ледовое поле. Весь страх, копившийся внутри с самого утра, бесследно испарился, оставив после себя лишь чистый, звенящий адреналин.

— Поняла, капитан Гринвуд, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри разгорается ответный азарт. — Завтра мы перевернем эту академию.