Карим-Паша вздрогнул, обернулся. На его глазах всадники падали из сёдел один за другим, выбитые пулями афганских стрелков.

Это люди Джаведа били их из своих берданок.

Я дёрнулся в руках духов, быстро врезал тому, что был слева, головой в висок. Тот, сбитый с толку внезапно начавшимся боем, пошатнулся, отпустил меня, схватившись за голову. Я одним движением рванул наган у него из-за кушака. И выстрелил в него. Душман, не успев отойти от удара, упал на землю, принялся корчиться в пыли.

Я не терял времени даром, обернулся на второго, который всё ещё продолжал держать меня, пребывая в полнейшем шоке, и нажал на спуск. Пуля, выпущенная в упор, угодила ему в лицо.

Дух задрожал, осел на землю, всё ещё цепляясь за мою одежду.

Карим-Паша, тем временем, обернулся.

— Стоять на месте, сука, — зашипел я, держа его на мушке.

Карим-Паша застыл без движения, но рук не поднял.

Краем глаза я видел, как те духи, что держали Хаджи и его людей, побросали своих пленников и схватились за оружие. Тотчас же пуля пронзила грудь одному из них, да так, что, пройдя навылет, чуть не зацепила Хаджи.

Почти все, кто там был: и духи, и Хаджи с его людьми, инстинктивно присели, оберегая головы.

Тут подоспел Стоун. Бледный как смерть, он подскочил к Кариму-Паше, быстро вытянул пистолет у него из кобуры и схватил его за шкирку.

— Попался, док, — прошипел он сквозь зубы, а потом добавил какое-то грязное ругательство на английском.

— Уходим, — бросил я Стоуну, подбирая свой автомат, — скорее.

Пули свистели тут и там. Хлопали в сухую, белую землю дороги, выхватывая из неё белые фонтанчики пыли.

Душманы паниковали. Джавед и его люди уже умудрились застрелить пятерых или шестерых человек. Видать, затаились где-то близко и били довольно прицельно.

Бойцы Карима-Паши же метались в полнейшей неразберихе: кто-то залёг на землю и бил по кустам из автомата; кто-то пытался унять под собой взбесившуюся лошадь; другие просто хотели выжить, судорожно норовя занять хоть какое-то укрытие и не оставаться на открытом месте.

Мы со Стоуном и Каримом-Пашой просто бросились в лес, норовя уйти как можно дальше от перестрелки.

Пошли напрямик, прямо через чащу. Мы просто бежали и бежали, не разбирая дороги и не глядя под ноги. Ветки хлестали по лицу, по щекам, по плечам и рукам.

Карим-Паша, которого мы тащили, бежал молча и дышал на удивление ровно, однако он то и дело спотыкался и норовил упасть. Тогда мы со Стоуном вздёргивали его на ноги и тумаками гнали вперёд, чтобы заново набрать темп.

Стоун бежал рядом. Дыхание его сделалось хриплым и тяжёлым. Он то и дело бормотал что-то на английском: беспрерывно «факал» и, похоже, поносил всё на свете почём зря.

— Молчи! — бросил я ему, — береги дыхание!

Головокружительный бег не прекращался. Позади сухо трещали автоматы и гавкали винтовки. Бой всё ещё продолжался.

В какой-то момент я почувствовал, что сердце заколотилось так, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Виски сдавило, сильно закружилась голова.

Разогнанное оманом сердце будто бы работало на износ.

Но я бежал. Бежал и не позволял себе передышки.

Тело моё было молодым, и раз уж всё равно тратить здоровье в этой войне, то делать это хотя бы с толком.

Чаща кончилась быстрее, чем мы смогли это осознать. Впереди ждал крутой котлован от мёртвого, вывороченного временем дерева.

Первым об этом дал нам понять именно Карим-Паша. Как? Он споткнулся. Споткнулся и покатился вниз, теряя свой армейский берет и увлекая за собой нас.

Стоун, не ожидая этого, чуть не носом нырнул вниз. Я успел выпустить одежду главаря бандитов из рук и упал на задницу, заскользив вниз по сырой земле.

Спустя мгновение все втроём мы оказались на дне ямы, в листве и рыхлой земле.

Стоун, тяжело дыша, перевалился на спину. Карим-Паша принялся брезгливо отползать, уставившись на увязшие в грязь чуть не по голенище сапоги.

Я медленно принял сидячее положение. Указал на Пашу наганом.

— Лежать, не двигаться, — отрывисто, переводя дыхание, приказал я.

Карим-Паша уставился на меня, потом медленно, опираясь на локти, лёг на спину.

Какое-то время слышалось лишь наше тяжёлое дыхание. А ещё — далёкие и уже редкие выстрелы, звучавшие где-то на дороге.

Вдруг Стоун рассмеялся. Рассмеялся истерично, отчаянно, переваливаясь при этом на бок.

— Вышло… У нас вышло, чёрт возьми! Выгорел твой план!

— Расслабляться ещё рано, — проговорил я, глядя в открывающееся между густых крон деревьев небо, — мы ещё не в безопасности.

— Снимаю… Снимаю перед вами шляпу, прапорщик Селихов, — выдохнул Карим-Паша, без сил лежащий на спине. — Это была дерзкая засада.

— Ой, да заткни ты пасть, сукин сын, — Стоун бросил в Карима-Пашу горсть листьев, — и без тебя тошнит…

Паша, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он так и лежал, уставившись в небо, ровно как и я. Командир душманов не казался напуганным. Держался он настолько спокойно, будто бы с самого начала шёл на эту авантюру вместе с нами, желая захватить вражеского командира.

Выдержки ему было не занимать. Это придётся признать. А может быть, Карим-Паша был уверен, что надолго не останется у нас в руках.

Это меня настораживало.

— Ну вот, вы захватили вражеского командира, — выдохнул он, всё ещё борясь с собственным дыханием. — И что же теперь вы намерены делать?

— Молчать, — проговорил я, стараясь успокоить дыхание. — Нито пулю в лоб пущу.

— Не пустите, прапорщик Селихов, — покачал головой Карим-Паша бессильно. — Иначе уже бы давно пустили.

— Зато пальцы могу переломать.

— Это, — Карим-Паша даже прыснул, — этого мне бы не хотелось.

— В таком случае, — ответил я, — помалкивай. И восстанавливай дыхание.

Стрелковый бой закончился минут пять назад.

Я внимательно слушал окружение, отхлёбывая очередной горький глоток отвара.

— Что будем делать? — тихо спросил Стоун, всё ещё сидя на дне ямы и держа Карима-Пашу на мушке.

— Может, уберёте это, — поморщился Карим-Паша, указывая на стечкин в руках американца. — Угрожать мне оружием нет смысла. Сбежать я всё равно не смогу.

— Да тебя забыл спросить, — мрачно зыркнул на него Стоун.

Карим-Паша рассмеялся.

— Вы неплохо выучили русский язык, агент Стоун! Уже владеете фразеологизмами и устойчивыми оборотами речи! Ваш коллега такими успехами похвастаться не может.

— Oh, God, — Стоун обречённо закатил глаза, — да заткнись ты уже! Чего ты такой болтливый⁈

— Ну хоть на своей шкуре почувствуешь, каково нам в твоей компании, — тихо проговорил я, не оборачиваясь.

— Ой! Да иди ты к чёрту!

— Тихо, — я пригнулся. Снова прислушался.

Стало так тихо, что казалось, вот-вот разразится какая-то буря. Даже густой, влажный воздух леса, будто бы, дрожал от напряжения.

— Так что делаем? — снова спросил Стоун.

— Действуем согласно плану, — ответил я. — Судя по тому, что бой закончился, Джаведа не преследуют, а это значит, погони за ними нет. Вероятно, они отступили.

— Мы разминулись, — покачал головой Стоун, — они не знают, где мы. Да и сидеть тут мы не можем. Нужно двигаться. Весь лагерь душманов, видать, уже на ушах стоит.

— Джавед должен был встретиться с Надиром ещё до рассвета, — покачал я головой и обернулся. — А у Надира волки. Они будут искать нас по следу. Потому — пока что просто прорываемся к кишлаку. Если повезёт, встретим их.

— А Хаджи? — Стоун нахмурился.

— Если он выжил, вернётся в кишлак. Больше идти ему некуда, — ответил я.

— И что ты тогда сделаешь? — холодно спросил Стоун.

Я обернулся. Глянул на него.

Стоун всё так же сидел на месте. И пистолет, что он держал пяткой рукояти на бедре, всё так же смотрел на Карима-Пашу.

— Идём, — проговорил я. — Нужно двигаться быстро. Душманы нас уже ищут.

— Ты действительно надеешься, что душманы откажутся от штурма, потому что у нас в плену их лидер? — спросил Стоун, мрачно наблюдая за тем, как Карим-Паша скромно и очень воспитанно справляет малую нужду, стоя под большим деревом.

Задав вопрос мне, Стоун почти сразу окликнул командира духов:

— Эй, Паша! Все афганские мужчины мочатся сидя! Ты выбиваешься из общей массы, дружок!

— Может, это потому, что я не афганец? — обернулся Карим-Паша.

— И не мусульманин? — хмыкнул Стоун.

На этот вопрос Карим-Паша предпочёл не отвечать.

— Ну так что, Саш? — бросил вдруг Стоун.

Странно, но я давно не слышал, чтобы Стоун называл меня по имени. А может быть, он и вообще меня так не называл?

— Я ни на что не надеюсь, — ответил я. — Штурмовать они всё равно будут.

Стоун вздохнул. Потом, понизив голос, спросил:

— Тогда на кой чёрт он нам нужен? Зачем с ним возиться? Пристрелим его, и всё. Обезглавим гадину.

— Нельзя.

Стоун нахмурился.

— Это почему же?

— Тихо, — шепнул я. — Тут кто-то есть.

Карим-Паша уже закончил свои дела, но почему-то застыл на месте без всякого движения. Я тоже медленно, очень медленно встал. Встал и Стоун, держа наготове пистолет.

Карим-Паша не спеша принялся пятиться. А потом я понял, в чём было дело. Всё потому, что услышал низкий, утробный рык.

Спустя мгновение из-за дерева вышел Ак-Тар. Волкособ скалил зубы и пристально смотрел на Пашу, медленно приближался к нему, словно к добыче.

— Хороший пёс, — тихо и очень спокойно проговорил Карим-Паша. — Послушный пёс. Тише… Тише…

— Такую мразь, как ты, — Стоун расслабился, засунул пистолет за кушак, — он слушать не будет.

В этот момент откуда-то из-за кустов послышался знакомый голос. В один миг Ак-Тар отвернулся от Паши, навострил уши, а потом, как ни в чём не бывало, засеменил прочь.

Кусты затрещали. Из-за них показался сначала Кара-Тар, а потом и Надир с несколькими афганцами и Фоксом.

Следом из-за деревьев и зарослей появились и другие. Это были люди Джаведа. Тут и там, вокруг нас, стали появляться молодые, злые лица. Самого Джаведа я заметил почти сразу — он вышел из-за большой арчи, держа винтовку в руке.

— Свои, — выдохнул Стоун.

— Саша! — Надир разулыбался, приветливо пошёл к нам навстречу.

А вот афганцы, пришедшие вместе с ним, выглядели растерянными и явно искали взглядом Хаджи-Абдуллу.

Не знали они подоплёку сегодняшней засады. Не знал её и Надир. Никто из них не ведал, что Хаджи — предатель. И неизвестно было, как они отреагируют на эту новость.

Отчасти для этого мне и нужен был Карим-Паша. Пусть из его уст услышат о его планах на кишлак.

Но конечно, отнюдь не это было главной причиной, по которой я решил оставить его в живых. По которой я вообще решил идти за ним.

— Как вы? Целы? — улыбнулся он, приближаясь.

— Потянет, — вымученно улыбнулся Стоун.

— Не ранен, никого не потерял? — спросил я.

— Порядок, — разулыбался он. Потом глянул на Пашу. Спросил: — Это он?

— Он, — ответил я сухо.

— Это смесь? — догадался Карим-Паша, кивнув на Кара-Тара, стоявшего у ног хозяина. — Волк, с кем?

Надир ему не ответил. Вместо этого спросил у меня:

— А где Хаджи?

Ответить я не успел. Не успел, потому что обострённый оманом слух уловил звук, которого я бы не хотел сейчас слышать.

Это был тихий шелест извлекаемого из ножен клинка.

Джавед, вооружившись ножом, решительно зашагал в сторону Карима-Паши.

— Эй, стоять! — возник Фокс у него на пути.

Но Джавед, не замедляя шага, просто оттолкнул снайпера, и тот, споткнувшись о корень, рухнул на землю, но тут же сгруппировался, стаскивая автомат.

Все уставились на Джаведа. Карим-Паша наблюдал за его приближением холодным, почти отстранённым взглядом.

Стоун и Надир тут же принялись что-то строго говорить Джаведу. Он не слушал. Я понимал: говорить с ним сейчас бесполезно.

А потому вышел вперёд и преградил парню путь. Тот замешкался. Остановился передо мной, уставившись на меня волком. Что-то прошипел на дари.

— Нет, Джавед, — проговорил я холодно, заглядывая ему в глаза. — Ты этого не сделаешь.