15 августа 1994 г.

В начале августа передо мной встал вопрос, что делать: вкладываться в будущее без надежды на прибыль и заниматься общественной организацией «Прогрессоры» или отказаться от этой трудозатратной задачи и сосредоточиться на зарабатывании денег для закупки гектара возле моря.

Вернувшись из палаточного лагеря, я все не мог нырнуть в омут с головой и надеялся, что решение созреет, и принять его будет легко, но чем дольше тянул, тем сложнее приходилось.

Потому я встретил Егора-азиата, Олега-мента и Лекса-крепыша, заехавшего с первой сменой, провел с ними и Алексом день, обсудил план, как вовлечь новеньких в наше общественное движение, поделился глобальными планами, рассказал, что в августе нужно собрать откликнувшихся на мой призыв в одном месте и сделать так, чтобы им понравилось друг с другом и с нами.

Для этого необходимы интересные мероприятия, эффектная презентация, развлечения. Что очень усложняло дело: ребята, которые захотели к нам присоединиться, оказались из разных уголков нашего города, а значит, помещение, где пройдет первое знакомство, должно быть в центре города, чтобы всем было удобно туда добираться. Мы долго его искали и остановились на помещении недалеко от нашей поликлиники, где когда-то находился огромный магазин одежды и обуви, не переживший перестройку.

Здесь был огромный зал, который можно было приспособить под спортзал, еще один такой же просторный бывший склад без окон, две комнаты по двадцать квадратов, где раньше сидели бухгалтер, товаровед и кто там еще. За все хотели сто пятьдесят тысяч — выручку одного магазина. Плюс нужно было закупить мебель, спортивный инвентарь. Это выльется в еще более круглую сумму. Очень надеюсь, что когда-нибудь получится это приватизировать и использовать для нужд нашего движения.

Денежки утекали, как вода сквозь пальцы. Мой будущий гостиничный комплекс, построенный в греческом стиле, с живописным садом и песчаным пляжем все отдалялся, отдалялся, делался все более эфемерным. Но я вспоминал Наташу, как она изменилась и прокачалась благодаря вовремя оказанной помощи, обреченного на раннюю смерть Чуму, который теперь настоящий жених, наших ребят, у которых появилась уверенность в завтрашнем дне. Яна…

Жаль, что не удастся вернуть ему зрение в полном объеме, зато есть надежда привести лицо в порядок, свести рубцы, и он перестанет себя стесняться.

Сколько их придет — забитых одноклассниками, потерявших ориентиры, никому не нужных подростков, все они найдут единомышленников, почувствуют, что не одни, расправят плечи. Сколько судеб будет спасено! Можно ли это оценить деньгами? Я сейчас не здание строю — закладываю фундамент будущего всего человечества, как бы пафосно это ни звучало. Тем более автомастерские скоро перестанут жрать бюджет, еще полмесяца — и можно открывать СТО «Каналья» — Алексей сам предложил так назвать. В отличие от Самочкина, он своего прозвища не стеснялся.

Вчера я ездил смотреть, что там и как. Пока построили четыре ангара, пристройку под магазин и склад, под еще два ангара залили фундамент на будущее, когда автомойки станут актуальными. Гараж, в котором сейчас мастерская, пусть остается, пока хозяева не продадут дом. А за такую цену не продадут, так что мастерских пока будет две. О расширении можно будет думать в начале нулевых, когда автомобиль перестанет быть роскошью, и водителей на дорогах прибавится, а соответственно, увеличится число потенциальных клиентов.

Склад пока по назначению использовать нельзя — вскроют, потому пока Каналье придется возить запчасти туда-сюда: наличие магазина делает мастерскую куда более привлекательной. Вот только стоит совместить их — и сразу появятся те, кто идею украдет и растиражирует…

И столкнутся с недостатком квалифицированных рабочих, потому что щедро оплачивать труд автомехаников мало кто готов, пока наш народ не приучен беречь ценные кадры, и больше распространен тип взаимодействия: «Я начальник, ты дурак. За что я тебе деньги плачу?»

— Куплю «Москвич-пирожок», — сказал Каналья. — Уже присмотрел за триста баксов убитый в хлам, восстановлю потихоньку, тут одним мотоциклом не отделаться. К тому же «Пирожок» — это склад на колесах.

— Хорошая идея, — одобрил его задумку я.

— И на нем можно в Москву мотаться за запчастями. Толковых работников у меня два: Алишер и Серега, оба хорошо разбираются в вопросе, к тому же маляр приходит, Жека. Они вполне смогут работать втроем, пока меня нет.

— Толковое решение, — одобрил я. — Гайцы не выпотрошат по пути в Москву?

— Говорил с товарищем, который шмотки возит — мелочь не трогают почти, с фурами тоже все более-менее. Ну, может, раз тормознут груженую легковушку. Разбой процветает ближе к границе, где машины из-за бугра гоняют. На Украине так вообще Дикий Запад.

— А Каюк тебе помогает? — поинтересовался я.

— Раза два в неделю приходит, я ему плачу полтора доллара. Юрка молодец, чаще бы появлялся, но Эльзе Марковне очень нужна помощь. Год, и станет Юрка полноценным мастером, как раз, когда понадобятся рабочие руки и он окрепнет.

«Юрка тоже был обречен, — подумал я. — А Тимофей так вообще стал звездой благодаря моему внушению и распределению таланта».

— Ты не пробивал, где можно найти подъемник? — спросил я.

— В Германии, — вздохнул Каналья. — Надо думать, как оттуда привезти. Попробую через своих афганцев, которые гоняют тачки. Как будут гнать что-то грузовое, попрошу прихватить подъемник. Надо подумать, какие еще инструменты нужны.

— Мне — строительные. Если появится возможность — набросаю список. Кое-что уже есть, но этого мало.

Мы зашли в один ангар, куда въехал бы и тягач, потом — во второй, рассчитанные на легковушки. В ямах уже были лестницы, смонтировали кровлю, осталось устранить мелкие недочеты, и можно открывать два помещения сейчас, два потом.

Каналья погладил покрашенную белым фанеру.

— Хочу попросить, чтобы твой Борис, когда вернется из Москвы, сделал рекламную вывеску.

— А что нарисовать? — поинтересовался я.

Каналья махнул рукой.

— На ваше усмотрение. Уверен, Боря придумает, как надо. Хоть и мелкий, он талантливый.

Расстались мы, договорившись охотиться на подъемник, который необходим в работе. А лучше не один подъемник, а два.

В поликлинике у Гайде тоже было расширение: появились узкие специалисты на постоянной основе, пустующий кабинет сдали в аренду стоматологу с собственным оборудованием, и мама ему ассистировала.

В месяц поликлиника стала приносить сто баксов чистыми на двоих. Эти деньги мы с Гайде решили откладывать на оборудование. Например, где-то будет закрываться санаторий, и физиотерапевтический кабинет пойдет с молотка, еще лучше, если будут продавать велоэргометр или что-то похожее.

Мама выглядела самым счастливым человеком на земле: они с Квазипупом купили дачу! Вася мечтает о курочках и «свынне», а мама хочет работать. Отец пока не появлялся, нервы не портил, опека тоже забыла о нас, и казалось, что угроза отодвинулась или исчезла вовсе.

Что касается моей стройки, переезд в нашу квартиру мы запланировали на двадцать восьмое августа.

Еще один мой бизнес, кондитерская, работал стабильно. Вероника обучила Светлану своим секретам и допустила к производству пирожных. Два магазина приносили стабильно сто пятьдесят-двести долларов в день чистыми. Никто не надрывался, все шло своим чередом, будто бы само мироздание благословило меня на подвиги.

Ну и еще я очень радовался за вредную, противную, завистливую тетю Иру, у которой появился смысл жизни. Что касается бабушки, она на дочь обиделась, что та с ней не посоветовалась, когда решила заводить ребенка. Причем чуть не плакала, уверяла, что не была бы против еще одного внука, хотя весной говорила, что старшая дочь совсем старая, ей почти сорок — куда ей рожать, пора подумать о том, как с Толиком доживать.

Времени прошло всего ничего, а вон сколько всего случилось! И главное положительное событие — переезд в собственный дом! Как только переедем, Сергей поставит твердотопливный котел и займется отоплением гостевого дома. В большом доме будет свой котел, пока рано об этом думать.

В общем, все шло гладко. Я бы даже сказал, подозрительно гладко: мироздание дало мне отдохнуть этим летом.

Боря, поехавший в Москву вместе с Каретниковыми, зарабатывал искусством и был счастлив, Наташка пела в ресторане (кто бы мог подумать!) и торговала косметикой, ждала сентября и тоже была счастлива. Все мы нашли свои дороги, кроме, пожалуй, отца. Но и его, похоже, весной уже не будут убивать.

Говорят, «кривая вывела». Я сам вывел кривую туда, куда мне было нужно.

И вот четырнадцатое августа, десять утра, я стою под козырьком бывшего обувного магазина и жду, когда Геннадий Константинович по просьбе Илоны Анатольевны привезет оборудование для показа фильма. Мы долго, очень долго спорили, что это должен быть за фильм. Дрэк настаивал на «Тимуре и его команде», я — на ужастике «Кэрри», потому что подростки такое любят, и там виктимная героиня, не такая как все, ей они должны сопереживать, но Илоне Анатольевне удалось нас убедить, что лучше показать диснеевский мультик про Питера Пена.

Пришлось дрэку побегать, чтобы раздобыть оборудование и пленку, мультик-то старый, пятидесятых годов, зато добрый и правильный. Эту пленку ему чуть ли не из Питера выслали.

Сейчас повесят экран в большом зале без окон, который был складом, расстелют маты, потому что столько стульев неоткуда взять. Здесь же будет проходить презентация. Мне казалось, что, если гости расположатся на матах, будет даже лучше, получится непринужденная дружеская атмосфера.

В большом светлом зале планировался фуршет. Пока еще никто не знает, что такое канапе, и я назвал их минибутерами. Их нареза́ли Гаечка, Лихолетова и Алиса. Любку допустили к продуктам только после сдачи анализов, в том числе на глистов.

Фуршет тоже входил в демонстрацию. Дети должны почувствовать, что они причастны к чему-то крутому, модному, прогрессивному и даже немного запретному, потому я и настаивал на «Кэрри». Взрослые, которые организуют молодежные движения, горят именно на том, что недостаточно прогрессивны, молодежь с ними взаимодействует неохотно и, что говорится, за деньги, а не по любви. Я делал ставку на то, чтобы у нас было интересно.

Пока мало где есть такая практика. Мне хотелось, чтобы встреча с будущими прогрессорами проходила, как вечеринка в американских фильмах, и они потом взахлеб рассказывали друзьям, какое появилось крутое молодежное движение.

Знакомство тоже будет проходить нестандартно, без памяти взрослого я ни за что до такого не додумался бы. Ну и кульминация нашего вечера — поедание торта, как-никак вместе мы проведем пять часов, а если ребятам понравится, то и дольше, и все проголодаются. При самом благоприятном раскладе мы планировали распустить всех в восемь-полдевятого вечера.

Торт должен ближе к вечеру привезти бабушкин водитель. Вместо шампанского и кофе будет пакетированный чай — удалось раздобыть аж два электрочайника.

Парни разгрузили машину дрэка, который выполнял роль организатора всего, и за лето скинул килограммов семь, помолодел, подтянулся и утратил сходство с троллем. Пожелав нам удачи, он укатил восвояси; начало смены — самое ответственное время.

Все начнется в четырнадцать ноль-ноль, через четыре часа. Судя по тому, как топталась Илона Анатольевна, как поглядывала на часы и кусала губу, ей было не по себе, как и любому человеку, делающему что-то непривычное. Ну и нас всех беспокоило, что мы расстарались впустую, и никто не придет.

Наша классная настаивала на традиционном проведении встречи: мы торжественно презентуем организацию, рассказываем о своей деятельности, потом каждый гость рассказывает о себе, они разбиваются в группы по интересам, но я настоял на несколько ином формате и взаимодействии, более комфортном для неуверенных в себе подростков, большинство из которых интроверты. Заставь такого выступить перед толпой незнакомых людей — и все, он потерян для «Прогрессоров», тоньше работать надо.

В презентации согласились участвовать москвичи: Алекс — скорее всего из-за Гаечки, он даже торт проспонсировал, Олег, Егор, Лекс — из солидарности. Все они выпустились из школы и теперь студенты, у них была ответственная и очень нужная функция: узнавать, какие вузы есть в Москве, какие там условия поступления, вероятность поступить бесплатно и конкурс. Они согласились приезжать на зимних каникулах и рассказывать это все моим землякам.

Что касалось остальных ребят, они взяли на себя функцию кураторов ячеек. Учителями будут взрослые, посредниками — моя команда. Гаечка будет курировать литературную секцию, Мановар — музыкальную. Яна прокачать бы, учил бы ребят взаимодействовать с компами. Ничего, в Москве наберет литературы, освоит знания на моем компьютере, и все будет. Что касается компьютерного класса, уговорю директора, чтобы позволял учиться на школьных машинах, которые теперь у нас точно будут. Тимофей пока возглавит секцию бокса, потом его сменит Рамиль и кто-то еще.

Ну а самая ответственная миссия была на мне: в финале нашей встречи, когда станет ясно, кто свой, а кто чужой, предстоит дать толчок к развитию десяткам подростков. Нужно минимум слов. Я два дня думал над словами, нашел оптимальные, но все равно опасался, что мое выступление будет иметь тяжелые последствия и на день выбьет меня из жизни.

Как же мне не хватало Наташи, которая настроила бы гостей на нужный лад!

Еще другие мысли крутились: скоро придут потенциальные соратники, список тех, кто достоин получить дар, расширится — то только в одном городе, а мне нужен максимальный охват. Надо придумать, как это устроить.

Из помещения вышла Гаечка, качнулась на пороге с носка на носок и отчиталась:

— Минибутеры готовы. Получилось много. Идемте смотреть.

Мы с Илоной Анатольевной направились за ней. В большом светлом зале стояли четыре школьные парты — списанные, но реставрированные по мере сил и застеленные скатертями, на них красовалось по четыре блюда с разнообразными капапе. Девчонки вырезали кругляшки из кусочков хлеба рюмкой, они были белыми, серыми, черными. Шпажек было не достать, и сыр, колбасу, огурцы, помидоры, буженину к кругляшам пришпиливали большие спички, лишенные головок.

Вспомнилось, какое удивление у учителей вызвал шведский стол. Наверняка и наши гости удивятся таким вот странным бутербродам. Пока еще не проявился тот умник, который к любой более-менее приличной вещи или процессу прицепил дополнение «евро». А так — вполне себе евробутеры.

Их было недостаточно, чтобы наесться, и приемлемо, чтобы ненадолго утолить голод. Я рассчитывал, что большинство ребят пообедает дома.

— Тебе не стремно? — тоскливо спросила Гаечка. — Я жутко боюсь. Как вспомню кобыл московских, так сразу в дрожь.

— Тебе-то чего бояться? — удививлась Илона Анатольевна. — У тебя одна небольшая роль и стих.

— Всегда стремно, когда делаешь что-то новое, — поделился очевидным я. — Главное начать, потом страх пройдет.

Гаечка шумно вздохнула, обняла себя руками, словно она мерзла. Будто почувствовав это, вышел Алекс, встал рядом. Гаечка оставалась недотрогой, и он боялся лишний раз к ней прикасаться. Однако он был счастлив. За все время нашего знакомства таким окрыленным я его не видел никогда. Гаечка тоже радовалась, но в ее глазах — то страх, то радость. Ей бы к психологу хорошему, чтобы побороть эту проблему, да где ж его взять? Придется Алексу ее долго приручать.

Я взял канапе с бужениной, отправил в рот, чем спровоцировал возглас Лихолетовой:

— Паша! Не надо шакалить на кухне! Их и так мало.

Ближе к четырнадцати стали сходиться учителя: Эрик, который учил Борю, моя Верочка, одного взгляда на которую достаточно, чтобы вогнать меня в краску, Антон и Нага, Мановар привел волосатого байкера, который учил его играть на гитаре — тот учился на третьем курсе музыкального заочно. На кого, я так и не понял.

Взрослых тоже привлекли канапешки, потому пришлось немного отложить на маленькую тарелку — взрослым, как и детям, хотелось попробовать евробутеры.

В полвторого Илона Анатольевна распорядилась:

— Друзья! Скоро начнут собираться гости. Давайте пока скроемся с глаз в кабинетах. Мальчики, вас это тоже касается. Девочки, накрываем столы скатертями, это все-таки вторая часть нашего знакомства, сперва — презентация.

Девушки послушались и спрятали угощение, накрыли сверху скатертями. Лихолетова и Любка встали у входа с анкетами и ручками, которые планировалось раздать каждому гостю.

Я выбежал на улицу, перешел через дорогу и посмотрел на помещение издали. Никакой музыки, никаких надувных шаров и украшательств, все предельно просто: рекламная вывеска с нашей эмблемой — рукопожатием, и черные большие буквы: «Прогрессоры».

Ну а как еще выглядеть офису тайного ордена?

Интересно, на сколько сдвинется время на таймере, когда мы все провернем?

Или ни на сколько, потому что мы замыслили никому не нужную блажь? Придут три калеки, шарахнутся друг от друга, и останется с нами кто-то один, самый бестолковый.

Вот этого мы все боялись больше всего. Тогда выступим друг перед другом, съедим вкусное, и я помашу рукой уплывшим денежкам. И надеждам ускорить процесс спасения человечества.