Я проводил взглядом Сашу и Самочкина и подумал, что они красивая пара: Андрюха — высокий брюнет, волосы волной, к тому же эрудированный и одаренный. Сашка подтянутая, длинноногая, талантливая. Им было бы нескучно вместе.

Голодный остановился, будто подстреленный, беззвучно выругался, собрался пригласить Олю, но его опередил Памфилов. Девчонок явно не хватало. Взрослые тоже не терялись. Леонид Эдуардович пригласил тетю Лору. Валентин Николаевич — Нину Игоревну, ее дочь кружилась с Ильей.

Ия Киселева и Ян под конец песни тоже образовали пару, перетаптывались на пионерском расстоянии. Что меня насторожило: Поддубный по-прежнему смотрел на Гаечку то с тоской, то со злостью.

Мне хотелось пригласить Сашу. Вообще, сегодня ее звездный час, да и вчера был. Так и не замечаешь, как боевая подруга расцветает, превращается в очаровательную женщину.

Играла музыка, далеко разносясь по побережью, народ веселился, а мне хотелось тишины и светящегося моря. Ну, неинтересно это мне! Потому я отошел к линии прибоя, глянул на костер, разгоревшийся до небес, на движущиеся силуэты, размотал бинты, оделся, отошел подальше и нырнул, открыл глаза в черноте, и росчерки светящегося планктона виделись мне кометами.

Останься со мной подольше, беззаботный вечер! Так не хотелось снова в суету, но это было необходимо. Пока все веселились, доносились басы, взрывы хохота, усиленный рупором голос Валентина Николаевича. Гаечкиными усилиями Поддубный был бодр и доволен жизнью.

Глядя на белесый Млечный путь, я наслаждался покоем.

Вылез из воды, только когда замерз.

Играл уже другой медляк, но пары остались теми же, кроме Гаечки, которая теперь осчастливила… Мановара, и он выглядел вполне довольным, потому что сработал стадный эффект: все побежали ухаживать за Сашей, и он побежал. Она предпочла его, значит, он я молодец и крутой.

— А теперь белый танец! — объявил Валентин Николаевич, и наконец пары изменились. Наташа пригласила Денчика, Оля побежала ко мне и протянула руку. Гаечка украдкой вытащила цепочку с сердцем, разделенным на половины, и посмотрела в толпу, расправила плечи, сделала шаг навстречу чему-то — решилась, но вскоре передумала, сникла и убрала цепочку в карман.

Только Любка осталась с Чумой, а Ия — с Яном. Гаечка танцевала без удовольствия, с задумчиво-скучающим выражением лица. Казалось, что ей хочется побыстрее сбежать, но она почему-то терпит.

Вдалеке начали вспыхивать зарницы, напоминая, как же нам повезло! Будто добрый волшебник разогнал над нами тучи. А ведь могли сейчас сидеть в палатке. Но и это лучше, чем возвращаться — романтика!

Я уселся возле кустарника на полотенце, чтобы видеть истоптанный десятками ног песчаный танцпол и действующих лиц. В голове крутилась песня из прошлой жизни: «Да, ты не такой, как все, ты не любишь дискотеки». Зазвучал следующий медляк, и ко мне спикировала Гаечка, протянула руку, приглашая на танец с таким видом, словно хотела поделиться чем-то важным. Отказываться я не стал, потому что мне хотелось с ней потанцевать. Не только хотелось — было интересно.

Руки легли на ее талию, и не я — мой встроенный ценитель прекрасного автоматически оценил, какая она подтянутая. Просто кожа, кости и упругие мышцы, ни жиринки. Но худой Гаечка все равно не смотрелась.

Тело отреагировало на ее близость. Вот же блин! Пришлось в красках представлять, как мы на пляже искали труп Инны. «Но ведь не факт, что Саша повторит ее судьбу», — шептал организм.

«Завтра все это пройдет», — говорил разум.

«Ты не обязан блюсти целибат. У тебя молодой растущий организм», — снова сказало тело свое веское слово.

— Паша, — прошептала Гаечка. — Мне очень неловко об этом просить…

Я превратился в слух, она закусила губу и мотнула головой.

— Извини. Не буду. Передумала.

Я помог ей:

— Ты хочешь поговорить о том, кто тебе нравится?

Она вспыхнула так, что, казалось, я чувствую жар ее тела под футболкой. Плечи девушки напряглись, дыхание стало тяжелым.

— Да, — наконец решилась она и проговорила жалобно: — Я не знаю, что мне делать!

В ее глазах заблестели слезы.

— Давай дотанцуем и отойдем подальше, — предложил я. — Поговорим.

Гаечка кивнула. Я отметил, что летом прошлого года мы были одного роста, а теперь я выше на полголовы.

Песня Криса де Бурга «Леди в красном» наконец закончилась, началась следующая, а мы зашагали к воде, увязая в песке, и я чувствовал, как спину прожигают завистливые взгляды, за нами наверняка пойдут Гаечкины поклонники. Засядут в засаде и будут наблюдать.

Мы переместились к линии прибоя — месту, которое стало переговорным, замолчали. В нашем возрасте сложно говорить о личном — я помнил это из взрослого прошлого. Да что уж — всегда сложно. Взять хотя бы мое отношение к Вере — даже Илья ни о чем не догадывается. Это настолько запретная тема, настолько несбыточная, что говорить бессмысленно.

Гаечка кусала губу и мяла в руках салфетку. Наконец решилась:

— Что делать, если кто-то тебе нравится, но ты понимаешь, что правильнее отступиться? А он все равно нравится, и кажется, что и мира больше нет, только один человек. Хочется смотреть на него всегда. Но за часы, может, месяцы счастья придется дорого заплатить.

О, какие взрослые слова! Как я ее понимал!

— А что с ним не так? — поинтересовался я. — Он не отвечает взаимностью?

— Отвечает еще как. Просто он… бабник. Все в нем хорошо, но это… Да, ты правильно понял, это Алекс. — Последнее она не сказала, бросила со злостью, как фотографию — в огонь. — Он ведь будет мне наставлять рога! А вдруг я не только могу лечить, но и насылать болезни? Я соседей как-то прокляла, и они кто помер, кто заболел. Я ж не смогу простить, если он мне изменит, и убью его. Или ты считаешь, что люди могут меняться ради любви?

О, сколько надежды было в ее голосе!

— Вот что мне делать? — спросила она обреченно.

И что на это ответить? Память прошлого подсказала, что такие разговоры человек заводит, когда все для себя решил и ищет одобрения. В противном случае, если мнения расходятся, начинает нервничать и злиться на советчика. В ее случае нет единственно верного решения.

— Одни люди меняются, другие нет, — ответил я. — Тут никто тебе ничего дельного не подскажет, как и никто не возьмет на себя ответственность за твою жизнь. Что бы ты ни сделала, велик риск раскаяться. Но, как мне кажется, лучше делать и каяться, чем наоборот.

Гаечка кивнула, обернулась к костру — видимо, поискала его взглядом.

— Он перестал на меня смотреть, — пожаловалась она.

— Потому что гордый, — объяснил я. — Решил, что неинтересен тебе, и не хочет навязываться, ведь навязчивый кавалер жалок.

— А может, и не надо мне этого, — пробормотала Гаечка. — Он меня даже на танец не пригласил! Зачем за ним бегать⁈

Наблюдая метания Гаечки, я понял, что сейчас мне девушка не нужна, у меня нет времени на разруливание их капризов. У них жуткое месиво в голове и постоянный мозговынос: не так посмотрел — обиделась, мало внимания — обиделась, много внимания — обиделась. Причем все это на грани и в первый раз, девушка понятие не имеет, что делать с ощущениями, когда ее штормит.

Вспомнилась Натка. Бедная, очень спорный дар ей достался, она ведь не только свои чувства транслирует, но и ловит чужие.

Гаечка поплелась к танцполу, видимо, решив пустить все на самотек. Сидевшие в засаде поклонники прыснули в стороны довольные.

Заиграл «И-Тайп», и девочки заскакали козочками, встряхивая головами, размахивая руками. Гаечка прыгала вместе с ними, изображая радость, но в середине песни остановилась и ушла, направилась к своей палатке, а ко мне подошел Алекс. Он и правда будто бы перестал ее замечать. Еще вчера он проводил бы Гаечку взглядом, сегодня будто не видел ее.

— Как твоя голова? — спросил я.

Алекс выглядел бодрым и свежим — и так было понятно, что хорошо.

— Башка моя гранитная, — сказал он. — Что ей сделается?

Помолчав немного и качнувшись с пятки на носок, он не выдержал:

— Что она тебе сказала? Саша?

Глаза его блеснули гневом, он сменился обидой.

— Я не могу тебе передать, это личное.

Он задышал неровно, я быстро исправился:

— Одно могу сказать с уверенностью: не отступайся от нее, если твои намерения искренни.

Алекс аж рот разинул — не это он ожидал услышать. Прищурившись, он спросил:

— То есть ты и она…

— Дружим. — Я повернулся к нему, заглянул в глаза, где танцевали отблески костра, и предупредил: — Если не уверен, что не обидишь ее, лучше не лезь, отболит, забудется. Хорошо подумай, таких, как она, обижать нельзя. Себе дороже выйдет. Сейчас тебе кажется, что увлечение навсегда, но завтра может появиться Карина с третьим размером, потом какая-нибудь Полина…

— Я подумал, хорошо все взвесил. А чего это ты вдруг о нас забеспокоился? То есть обо мне и ней. Не о чем волноваться: мне кажется, Саша избегает меня, как будто я какое-то чмо!

— Именно что кажется, — улыбнулся я.

— Думаешь? — приободрился Алекс и бросился на перехват Гаечки, которая задумчиво замерла возле палатки, словно ждала, что кто-то ее остановит. Алекс преградил ей путь.

Саша вытянулась в струнку. Не удивлюсь, если она оттолкнет человека, который ей сильно нравится.

Я ошибся: говорят, судя по жестам, между ними напряжение, но нет агрессии. Их спас бы медляк, но только началась танцевальная программа. Потому я рванул к магнитофону и, как только доиграла быстрая композиция, поставил рок баллады с картиной Вальехо на обложке и глянул на голубков. Точнее, ежиков, ощетинившихся друг на друга иголками.

Алекс протянул руку ладонью вверх, Гаечка положила ладонь на его ладонь, и они пошли танцевать под «Белладонну» группы «Юфо». Сперва топтались, как Ия с Яном, но вскоре Гаечка прильнула к кавалеру. Алекс смотрел в никуда, улыбался, и на его лице было такое блаженство, словно он познал нирвану.

Зато бедолага Минаев готов был расплакаться, а Голодный бесился, жестикулировал, что-то рассказывая Ветрову, наблюдающему, как его девушка Олеся танцует с Тимофеем.

В голове тасовались воспоминания этой и прошлой жизни, я анализировал, как менялось отношение к противоположному полу с возрастом. Юность: «У меня нет девушки, я отстой. Нужно завести отношения во что бы то ни стало!» Зрелый возраст: «В доме пусто без женского смеха». Сорок плюс: «Нет, ну и ладно». Но это актуально в промежутки спокойной жизни, когда нет отношений и влюбленностей.

Ну вот. Пусть Алекс и Гаечка хотя бы поговорят, а то шарахаются друг от друга. Решения принимать они будут потом.

После этого медляка я вернул танцевальный музон и уселся на свое полотенце. Юности точно не до великих дел, мои ровесники слишком озабочены парованием.

Если у Алекса и Гаечки все было относительно хорошо, то Нина Игоревна ходила как в воду опущенная — Поддубный ее в упор не замечал. Или игнорировал?

Самочкин танцевал со светловолосой дочерью Нины, но ему было все равно. Как и Тимофею, которого воспринимали как героя, ведь вокруг его достижений и образовались «Прогрессоры». Он по-прежнему любил Наташу.

Под надзором воспитателей желающие, попав под дурное влияние приглашенных местных, искупались в светящемся море. Кто-то танцевал, кто-то купался. Настоящая вольница для подростков — ведь уже час ночи, а никто не гонит спать — что еще нужно для счастья! В каком другом лагере такое возможно?

Только сейчас я вспомнил о располосованных руках, подошел к костру, чтобы их разглядеть: раны почти полностью затянулись! Гаечка получила бесценный талант.

Ну а мне оставалось только наблюдать, как Саша из сердцеедки превратилась в напуганную девочку, неловко двигающуюся, стесняющуюся саму себя. Алекс ни на шаг он нее не отходил, был ненавязчив и галантен, и она потихоньку оттаивала.

Обидит ее — голову откручу или то место, которым обидит.

Полчаса — и вот Саша непринужденно хохочет в его компании, а он не распускает рук, не позволяет себе лишнего и смотрит с такой нежностью, что у меня не осталось сомнений в чистоте его намерений. Вот только он уже взрослый и развращенный, давно познавший женщину, а Гаечке пятнадцать, она еще ребенок.

Через месяц Алексу уезжать. Длительная разлука послужит серьезным испытанием, или сблизит их, или отдалит друг от друга. И не факт, что инициатором разрыва будет Алекс — достаточно вспомнить Наташу Ростову.

Расходиться по палаткам начали в полвторого, и только тогда Поддубный выключил магнитофон. Наверное, этим лагерем Валентин Николаевич реализовал то, чего был лишен сам, даже на риск пошел ради этого. Никто никого не загонял в палатки, просто выключили музыку. Нина Игоревна оставалась на улице до последнего, приглядывала, чтобы какой-нибудь Самочкин снова не откопал бутылку водки и не упился.

Алекс и Гаечка сидели возле воды, притулившись друг к другу плечами, разговаривали, Алекс чертил что-то прутиком на песке.

Я был самым стойким бойцом и спать пошел одним из последних, но не дождался Гаечку. Они с Алексом не отлипали друг от друга. Под шелест ночного моря Саша декламировала ему стихи, а он восторженно слушал.

В палатке было душно, тихонько похрапывал Чабанов — у него, похоже, проблемы с носовой перегородкой, потому и голос, как у Удава из мультика «Тридцать восемь попугаев».

Поворочавшись, я вскоре заснул…

И открыл глаза в белой комнате. Как происходило в последнее время, увидел себя со стороны — мне было от силы тридцать пять лет, рядом шла моя дочь Марина, которая выглядела примерно так же, как я, вела за руку внуков, мальчика лет трех и девочку постарше и чуть повыше. Мы шагали по Красной Площади. Марина то и дело останавливалась, чтобы сделать фотографию.

До недавнего времени мне показывали вероятное будущее на экране, сейчас же я снова оказался на Красной Площади бесплотным духом.

Как и в прошлый раз, я метнулся к себе, мазнул рукой по своему плечу, но рука прошла насквозь. Крикнул, но никто не услышал меня.

Что за сюр? Верните все, как было! Или так происходит потому, что Ноо посчитала, что нужен эффект присутствия, чужие люди недостаточно меня мотивируют, и я начинаю скучать и уклоняться от своих обязанностями, а для близких должен стараться…

И следующая мысль: старшему ребенку Марины лет пять, значит, произошел солидный скачок времени на таймере! Как минимум на три года.

Но что я сделал такого судьбоносного? Подтолкнул Сашу к Алексу? Или впечатления от палаточного лагеря так важны для москвичей? А может, произошло что-то еще? Например, я открыл деревенским парням допуск к прекрасному?

Или…

Мир мигнул, я перенесся в привычную белую комнату.

Экран погас, проступили белые буквы: «Внимание! Количество накопленных изменений достигло критических значений!»

И что это значит? Я нашел взглядом таймер, где, замедляясь, сменяли друг друга цифры.

Продолжение сегодня днем