— Согласен! Лучше бы ему поторопиться. — кивнул я, продолжая наблюдать за Коляном.

Он выдохнул. Ещё раз проверил тандыр, а затем принялся дальше лепить пирожки. Интересно, зачем? Я готов был поспорить, что у него сейчас на запекании стояло двенадцать штук. Этого за глаза хватит, как для дегустации, так и для резервного блюда, если возникнет спорная ситуация.

Однако Колян продолжал готовить. Симонов поднялся из-за своего стола и подошёл поближе. Остальные арбитры последовали его примеру.

— Чего это они? — обеспокоенно спросила Зиночка.

— «Оупен китчен» — эффект открытой кухни. Говорят, наблюдать за работой повара — отдельное удовольствие. Это хорошо возбуждает аппетит. — пояснил я.

— Мне кажется, что они на него давят… — вздохнула миниатюрная бухгалтерша, глядя на то, что Колян вдруг прекратил готовить: — У него опять задрожали пальцы!

— Не переживай. Его так просто не смутить. — ответил я: — Он быстро адаптируется.

— Простите… — Галя заметила лёгкое волнение Коляна и подошла ещё ближе: — Я давно не видела ничего подобного. Если ваши пирожки ещё запекаются, то… не могли бы вы показать нам концепцию? В том плане — как именно вы их готовите?

— Конечно.

Колян выдохнул. Я видел, как поднялись и опустились его плечи. А потом в нём, что-то изменилось. Пальцы перестали дрожать. А взгляд… Колян поднял голову и уверенно посмотрел на свою станцию. Вот оно! Тот самый момент, когда простой парнишка превращается в того самого крутого повара, с которым мы прошли через огромное количество дуэлей и «продолжений». Побывали в самом «пекле» столицы. Преодолели кучу запар в «Шашлычке».

Колян хоть и выглядел простачком, но всё его окружение прекрасно понимало — в нём сокрыт огромный талант и потенциал. Его попросили показать кулинарное волшебство, и он покажет.

— Это звучит немного странно, не находишь? — тихо прошептала Зиночка.

— В плане?

— Он готовил в одно время с Теньшиной. Уж могли бы и на него обратить внимание.

— Увы, Славик нагло перетянула одеяло на себя. И буду откровенен… Я тоже смотрел только на неё.

— Какой прекрасный ты друг…

— Потому что в Коляне я не сомневаюсь.

— Отговорки. — фыркнула Зиночка: — Ладно. Я тоже слукавлю, если скажу, что не смотрела. Что-что, а навык Теньшиной просто потрясающий! И двигается она так легко…

— Вот ты и ответила на свой вопрос. А что касается Коляна… Арбитры лишь в очередной раз доказывают, что им интересен каждый дуэлянт вне зависимости от эффекта шоу.

— Ага! И камеры сгруппировались возле Коли.

— Сейчас арбитры увидят истинное лицо этого парня.

Колян начал с теста. Он высыпал муку горкой на стол, сделал в центре углубление, будто маленький кратер вулкана, влил тёплую воду с дрожжами, добавил соль и ложку масла. А затем начал месить. Колян работал руками, вкладываясь в каждое движение.

Это было полной противоположностью холодной точности и воздушной лёгкости Славика.

Колян месил тесто так, будто разговаривал с ним… Будто уговаривал его стать мягким и живым. Он подбрасывал его, складывал, снова вдавливал ладонями, и мука клубилась вокруг него белым облачком. Выглядело это очень специфически. Я бы даже сказал — слегка неряшливо. Но тем не менее арбитров подобное очень завлекало.

Они молча наблюдали. Галя и Аля не скрывали восхищения. Мишель и Майлз выглядели заинтригованно-недовольно-возмущенно-подавленными. Сам бог не знает, какие эмоции они испытывали на самом деле. А Симонов был задумчивым. Как будто, он учёный и сейчас перед ним творилось открытие нового физического закона, который полностью разрушал его научную теорию.

Тем временем Колян накрыл миску с тестом полотенцем и поставил её к тёплому боку тандыра — туда, куда шло мягкое тепло. Там тесто явно поднимется быстрее.

Затем настало время начинки.

И вот тут я увидел, как Колян работает с перцем.

Он не отсчитывал обороты мельницы, как это было у Теньшиной, а просто достал пригоршню целых горошин, высыпал их на сухую раскалённую сковороду и стал прогревать.

По арене тут же поплыл аромат. Он серьёзно отличался от того, что был у Славика. Она использовала необработанный перец. И аромат получился острым, свежим и колючим. А Колян обжаривал перец. От высокой температуры горошины начали раскрывать свой потаённый потенциал. А именно — тёплые, смолистые, почти древесные, дымные ноты, аромат, от которых щекотал в носу.

— Он раскрывает перец жаром… — прошептала Зиночка, и в голосе её была уже не тревога, а азарт: — Обжаренный перец пахнет совсем иначе. Глубже. Древеснее. Сложнее!

— Но секрет не в этом. — ответил я: — Кроме аромата — обжаренный перец имеет более насыщенный вкус. Даже если он воспользуется мельницей и сделает перец мелкодисперсным — вкус всё равно будет максимально насыщенным. Только вот… Сдаётся мне, что это ещё не всё.

Однако Колян отказался от мельницы. Он ссыпал прогретые горошины в ступку и начал толочь пестиком. Колян толок их до неровного помола, где были и почти в пыль стёртые частицы, дающие ровную остроту, и крупные осколки, воспроизводящие взрывы аромата. Стук пестика о ступку разносился по арене, как барабанный ритм!

— Что ты творишь, негодяй… — Мишель обиженно насупилась: — Ты играешь не по правилам, гадкий мальчишка!

— Что⁈ — Зиночка с непониманием посмотрела на меня: — Что она такое говорит?

Однако Славик, которая стояла рядом с арбитрами — тут же прекратила самодовольно улыбаться.

— Мишель сделала комплимент. — пояснил я.

— Комплимент⁈ — миниатюрная бухгалтерша схватилась за хвостики: — Как её понимать⁈

— Как хочешь. Она экстра. Ты же училась с Амелией?

— Она не настолько… «экстра».

— Тем не менее.

Колян понял, куда дует ветер и снова добродушно улыбнулся.

— Моё поварское кредо… — начал он, глядя на насупившуюся Мишель: — Создавать блюда, которые покоряют сердца.

Миниатюрная экстра ничего не ответила. Лишь скрестила руки на груди и недовольно отвернулась.

Что же касалось свиного фарша — Колян явно подошёл к делу максимально избирательно. Судя по цвету — это была не вырезка, а шея с большим процентом жира, ибо он несёт вкус и сочность.

Колян добавил в фарш мелко нарубленный лук, немного соли и почти весь свой перец. Много перца.

— КУДА⁈ — Зиночка выглядела так, будто на её глазах кто-то только что сделал шаг в бездну: — Он сошёл с ума! Это будет несъедобно… Это будет пожар!

— Обрати внимание на Мишель. — я указал на экстру, которая, как могло показаться — обиделась ещё сильнее, но начала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Майлз наклонился и шепнул ей пару слов на ухо, от чего миниатюрная вампирша показала ему кулак.

Колян добавил в фарш чуть-чуть ледяной воды, чтобы начинка стала сочнее, и вымешивал до того момента, пока масса не стала однородной и слегка тягучей.

Тесто тем временем поднялось. Я видел, как оно выперло из-под полотенца пышной, живой шапкой. Колян обмял его, разделил на равные части и раскатал каждую в кружок.

В центр кружка он клал ложку фарша с перцем, а потом лепил, защипывал края, и собирал их складочками к центру, закручивал в аккуратный узелок, после чего переворачивал швом вниз. Его руки двигались быстро и уверенно. Значит уроки с Карлом — нашей «хинкальной феей», не прошли даром.

Верхушку каждой булочки Колян смазал взбитым яйцом. Это придаст запечённому тесту потрясающий румяный блеск. И в последний момент он сделал то, от чего Мишель не сдержалась и подошла прямиком к столу… А именно — Колян присыпал верхушки оставшимся крупным перцем и зёрнами кунжута.

— Перец не только внутри… — выдохнула Зиночка: — Перец снаружи. Перец сверху. Перец везде!

А потом настал момент тандыра.

Вытащив предыдущую партию, Колян смочил нижнюю сторону каждой булочки водой. Это для того, чтобы она прилипла к раскалённой глиняной стенке. И наклонившись прямо над огненной пастью печи, он начал прилеплять булочки к внутренним стенкам тандыра. Жар бил ему в лицо. Я видел, как Колян щурится… Как отдёргивает руку и снова наклоняется. Это было опасно и почти отчаянно. Никакой стерильной ресторанной техники! Только человек, огонь и глина.

Колян выдохнул и закрыл тандыр.

— Прошу арбитров вернуться на свои места! — объявил Энтони, который тоже начал заинтересованно поглядывать в сторону кулинарной станции Коляна: — Второй участник завершил готовку! Встречаем! НИКОЛАЙ!!! СМИ-И-ИРНОВ!!!

Честно говоря, зал отреагировал очень скромно. Все с интересом наблюдали за происходящим и ждали, каким же будет вердикт.

То, что Мишель едва не силком оторвали от стола Коляна — говорило о многом. Но к великому сожалению, это ещё не победа.

А булочки были воистину прекрасны! Румяные, золотисто-коричневые, с блестящими глянцевыми боками, кое-где подпалённые до тёмной корочки.

Верхушки, присыпанные перцем и кунжутом, потрескивали. От булочек валил пар, и когда одна из них лопнула, из трещины выступил ароматный мясной сок.

Колян не стал выстраивать сложную композицию. Он просто положил булочки горкой на грубую деревянную доску. Так их обычно кладут на семейном столе. Затем Колян посыпал сверху щепоткой свежего зелёного лука. И-и-и… всё.

Никакого золотого сечения. Никаких мазков соуса. Только хлеб, мясо и перец.

— Прошу! — Колян подкатил к столу арбитров тележку и выставил доску: — Булочки со свиным фаршем и чёрным перцем в тандыре! С пылу с жару!

Официант хотел было переложить булочки на белые тарелки, но Симонов остановил его жестом:

— Пусть будет как есть. На доске.

Как только Аля разрезала первую булочку, весь зал тут же наполнился целым ураганом мощных ароматов! Сначала хлебный, дрожжевой, тёплый и домашний, от которого у меня заурчало в животе. Потом к нему добавился аромат жаренного мяса и шипящего свиного сока.

— Господи, что же ты творишь, негодник! — продолжала ворчать Мишель, испепеляя булочку голодным взглядом: — Ты плохой! Грязный развратный мальчишка…

— Тише. — Майлз положил руку на плечо своей Госпожи: — Держи себя в руках. Мы в Харитоновке!

— У-у-у-у-у-у…

Спустя мгновение до моего носа добрался он — перец. Обжаренный… Дымный! Прогретый второй раз уже в печи, перец раскрылся во всю мощь. А его аромат пополз по арене, забрался на трибуны и окутал всех нас.

Терпеть было уже невозможно.

Галя взяла булочку в руки и надкусила. Пар вырвался из разлома. Она жевала, закрыв глаза.

— Господи… — тихо произнесла Галя: — Господи, деточка, где ты этому научился⁈

— Долгое время эксперементировал. — скромно улыбнувшись, ответил Колян.

— Такое простое блюдо, но в тоже время… Такое изысканное, но по-домашнему согревающее! — Тётенька-Котенька явно была в восторге: — У меня столько эмоций, что я просто не могу связать их воедино! Это… НЕОПИСУЕМО! Тесто — воздушное, а внутри — сок и мясо… И этот перец… Он не колет. Он греет! Расходится по всему рту, по горлу, по груди и вниз… до самого нутра! Я его вдыхаю и глотаю одновременно. Он живой…

— Спасибо. Мне очень приятно, что вам понравилось. — простота и непосредственность Коляна могли растопить даже самое ледяное сердце.

Аля последовала примеру Галины и взяла половинку булочки рукой. Откусив, она прожевала и… На этот раз её бровь поднялась уже открыто. Без утайки, как было на дегустации у Славика.

— Разберём… данное блюдо. — голос девушки-совы потерял часть привычной ледяной ровности. Она была не просто удивлена, а самым натуральным образом обескуражена: — Тесто. Тонкая, но упругая корка снаружи. Это от контакта с глиной. Подобного эффекта не даст ни одна конвекционная печь! Только живой огонь тандыра. Внутри — мякоть, пропитанная мясным соком. Начинка сочная, жир не вытоплен полностью… И именно этот жир несёт основу вкуса. — Аля сделала паузу и посмотрела на булочку в своей руке с нескрываемым уважением: — Но главное — перец. Николай обжарил его перед помолом. Я чувствую это! Обжарка убрала сырую колючесть и дала дым, смолу, глубину… А потом печь прогрела его повторно. У Госпожи Теньшиной перец был акцентом. Прекрасным, точным акцентом на высококачественном мясе. А здесь… — Жагно медленно опустила булочку: — Здесь перец — не гость. Здесь перец — хозяин. Всё блюдо построено вокруг него и ради него. Это блюдо о перце. И оно отвечает на заданный вопрос точнее.

Весь зал затих. Я перестал дышать. Рядом Зиночка сжала мою руку так, что побелели костяшки.

Следующей булочку взяла Мишель.

На долю секунды её лицо показало нетерпение и дикое желание. Словно внутри неё пробудился первобытный голод.

Однако Мишель вспомнила, что она на важном соревновании и взяла себя в руки.

Она ела так же медленно, как раньше. Маленький кусочек. Долгая пауза. Ещё кусочек. Майлз внимательно наблюдал за своей миниатюрной Госпожой, и я готов был поклясться, что даже его вечно каменное лицо чуть смягчилось от аромата. Мишель отложила надкушенную булочку. Закрыла глаза и молчала так долго, что Симонов уже открыл было рот, чтобы её поторопить.

Но она заговорила первой.

— Я ем перец всю жизнь. — тихо произнесла Мишель, и весь огромный зал под куполом замер, ловя каждый звук: — Каждый день. В каждом блюде. Я перестала его замечать. Он стал для меня фоном. Привычкой… Практически — пылью на полке. — она открыла глаза и пристально посмотрела на Коляна: — А сейчас я его вспомнила. Я вспомнила, что это живая специя. Что она пахнет лесом, смолой, дымом и теплом. Ты, негодник, заставил меня снова почувствовать то, о чём я давно забыла. И… Мирослава приготовила блюдо, которое я похвалю, как критик. А твоё… Кхм… Ты приготовил то, что я запомню, как человек.

— Ничего себе! — Майлз удивлённо посмотрел на Мишель: — Позволю себе заметить, что я не слышал от Госпожи Акуловой столь длинной похвалы ни разу. Даже на первом этапе оценки были… Жиже.

— Мы пришли сюда не для составления психологического портрета Госпожи Акуловой. — строго произнёс Господин Симонов: — Давайте оценку.

— Секунду… — Тёмный дворецкий сделал укус и… с жадностью смолотил весь пирожок, позабыв о правилах этикета: — Ты… наглый мошенник!

— Простите, что вы сказали? — шокировано уточнил Энтони.

— Николай… Наглый мошенник. — Майлз очень злобно зыркнул на Коляна, как будто встретил врага всей своей жизни. Затем резко поднялся и протянул руку: — Нагло украл моё сердце. Это… потрясающе! Так бодрит тело и дух.

— А… Спасибо… — побледневший от волнения Колян ответил на рукопожатие.

Трибуны радостно загудели. Мы с Зиночкой сидели, словно футбольные фанаты в очередной опасный момент на матче.

Симонов жестом заставил зрителей замолчать. Он даже не притронулся к столовым приборам.

Ректор молча и очень внимательно оглядел оба блюда: сияющую белизной, безупречную тарелку Славика и грубую деревянную доску Коляна с горкой румяных булочек. Взяв в руки яркий шарик из теста, он разломил его.

— Господи-господи… — слегка испуганно пискнула Зиночка.

— Не бойся! Всё будет хорошо. — успокоил её я.

Из разлома пошёл ароматный пар. Симонов поднёс половинку к лицу и начал вдыхать, словно сканируя каждую нотку. И только потом попробовал.

Тишина под куполом стала абсолютной. Я слышал, как стучит испуганное сердце Зиночки.

— За свою жизнь… — Симонов отложил булочку в сторону и холодно посмотрел на Коляна: — Я съел столько филе миньон, сколько вы, молодые люди, ещё не видели. И я скажу прямо: Мирослава Теньшина приготовила блюдо, которое сделало бы честь любому ресторану с тремя звёздами. Техника безупречна. Вкус безупречен! Подача безупречна. — он повернулся к ней и уважительно кивнул. Мирослава стояла всё так же прямо, стараясь подавить любую эмоцию, однако я заметил, как её губы дрогнули: — Ты будешь великим поваром. Воистину прекрасной богиней кулинарного Олимпа! Это я говорю тебе как ректор, и как Глава одного из крупнейших ресторанных кланов Империи.

— Нет… — Зиночка закрыла лицо руками: — Но почему⁈ Почему⁈

— Тише. — я приобнял напуганную блондинку: — Всё будет хорошо! Верь мне.

Симонов вновь перевёл взгляд на Коляна, у которого по лицу во всю струился пот:

— Но сегодняшняя дуэль была не о том, кто готовит вкуснее. Она была о чёрном перце. — ректор поднял разломленную булочку: — Задание было — раскрыть его. Показать. Сделать так, чтобы мы услышали именно его голос. И у одного из вас перец был прекрасной приправой к великолепному мясу. А у другого — перец был душой блюда. Его началом и его прекрасным финалом. Тем, ради чего всё затевалось. — Симонов положил булочку на доску: — Победа за силой, с которой раскрыт заданный ингредиент. Я думаю, мы готовы проголосовать.

— И победителем этой дуэли становится… — Энтони на всякий случай взглянул на табло: — НИКОЛА-А-АЙ СМИ-И-ИРНОВ!!!

Зал взорвался от аплодисментов и оваций.

Честно, я уже не помню, каким образом оказался внизу у бортика. Кажется, перепрыгнул через три ряда… Зиночка бежала следом, придерживая свой блокнотик. С другой стороны выбежали Наташа с Настюшей. А за ними Лера с Леночкой и Серёжа с Вальком. Мы тут же подхватили Коляна и начали подбрасывать в воздух. А он… обожжённый, потный, оглушённый, и подбрасываемый в воздух — просто улыбался, изо всех сил пытаясь скрыть выступившие на глазах слёзы счастья.

— Это было потрясающе, друзья мои! — торжественно произнёс Энтони: — Харитоновка! Две тысячи семнадцать! Второй отборочный тур! УРА!!!

Зал снова взорвался от аплодисментов. На этот раз уже чуть более скромных, но очень радостных. Многие хлопали стоя.

Под конец к нам присоединились запыхавшиеся Эдик и Венчик. Увы, они покинули коридор последними, когда все хорошие места уже были заняты. Поэтому бедолагам пришлось идти на самый верх.

Даже Амелия в своём хрустальном кабинете сидела с милой улыбкой.

— Это было круто… Было круто! — выдохнула Лера, когда мы поставили Коляна обратно на пол: — Красавчик!

— Да!!! — вторили девчонки.

— Подождите секунду… — Колян взял салфеткой булочку из свежей партии, а затем направился в сторону Славика, которая стояла возле своей станции и дулась, как мышь на крупу: — Я понимаю, что твоё блюдо… Оно наверняка потрясающее! И очень красивое. Реально выглядит на все три звезды. Однако будет очень плохо, если ты не попробуешь мою булочку.

— Думаешь, я не доверяю компетентности арбитров? — прищурившись, поинтересовалась Славик.

— Уверен, что доверяешь. Просто… Я хочу, чтобы ты попробовала.

— Хорошо. Мне даже… немного любопытно. Но оставаться в долгу я не люблю. — Теньшина протянула Коляну тарелку со своим филе миньоном.

— О! Благодарю! — он с радостью принял и попробовал кусочек. Постоял немного. Затем начал быстро точить всё остальное.

— Погоди! Я тоже хочу! — я подбежал к Коляну.

— Обалденно! — выдохнул он и протянул тарелку мне: — Давненько не пробовал такого нежного мяса! А соус…

— Так. — я вооружился вилкой и ножом.

Во-первых, что хотелось сразу выделить, так это ароматику блюда. Да, она была не такой яркой, как от булочек Коляна, но аппетит разжигала не хуже. Во-вторых — текстура мяса…

Едва первый кусочек филе миньона коснулся языка, как меня тут же унесло.

Вместо Аллеи Звёзд вокруг был… утренний лес. Воздух такой свежий! Лучи солнца пробиваются сквозь массивные кроны деревьев. А под ногами мягко пружинит прошлогодняя хвоя. Вот таким было это мясо! Податливым, тёплым, живым.

Оно не сопротивлялось, а плавно раскрывалось.

По краю — тонкая обжаренная корочка, будто песнь птиц, пробившаяся сквозь скрипучие ветки деревьев. А внутри — сочная розовая сердцевина, дышащая теплом костра, у которого я грелся на рассвете.

Это мясо было не просто отменного качества. Оно было олицетворением слова «красота».

Перечный соус обволок нёбо, и я почувствовал ту самую лесную остроту — как запах смолы и раздавленной хвои. Такой терпкий, но не резкий. Он щекотал, дразнил, звал идти дальше по тропе. А следом — сливочная мягкость, будто туман опустился в низину и укрыл всё бархатом. Я поймал себя на том, что закрыл глаза.

Потом батат.

Ломтик фри хрустнул на зубах подобно сухой ветке под ботинком. А внутри оказался нежным, сладким и почти медовым. Это была та самая сладость, что приходит, когда выбираешься из чащи на солнечную поляну. И мёд диких пчёл будто разлит в самом воздухе. Хруст снаружи, тепло внутри — осень и лето сразу, в одном движении челюсти.

— Ну как? — в реальность меня вернул голос Славика. Она изо всех сил пыталась скрыть ожидание моей реакции, но получалось очень так себе.

— Я как будто… погулял в лесу. — тихо ответил я.

— На рассвете. — очарованно добавил Колян: — Твоё блюдо — это картина!

— А вы думали, что могло быть иначе? — самодовольно усмехнулась Славик, но я заметил, как на её щеках появился румянец. Заслуженную похвалу всегда приятно получать.

— Ну что? Пришло время блюда-чемпиона! — Колян потёр ладони, а затем вручил мне булочку из новой партии.

Едва я развернул салфетку, как ароматный пар ударил в лицо. Такой тёплый, мясной и дико манящий… Вблизи он был ещё мощнее. И теперь стало понятно, почему Мишель едва сдерживалась. Это простенькое блюдо одним своим видом грело душу.

Первый укус.

Тесто так мягко поддалось… А за ним — плотный, сочный фарш. Я на мгновение замер, ибо во двор резиденции Его Королевского Высочества Вкуса на длиннющем лимузине въехал он. Чёрный перец.

По правде говоря, я знал, что перец — это не просто острота или короткий укол в язык. У него был потенциал. Где-то там… Чуть поодаль от реального мира.

Иногда мне даже удавалось раскрывать этот волшебный перечный вкус. Процентов эдак на тридцать…

Однако в булочке Коляна он раскрылся так, словно с могущественного мага сняли блокирующую печать. Сначала — тёплая, почти древесная нота. Сухая и очень благородная! Словно ты вдыхаешь запах старого шкафа с книгами. Потом по краям языка вспыхнула та самая жгучесть. Но не злая, а обволакивающая… Живая! Будто перец дышал вместе со мной.

Приходилось жевать очень медленно. Я боялся спугнуть эти чарующие нотки, которые мне хотелось навсегда сохранить в своей голове.

Однако вкус продолжал разворачиваться слой за слоем. За остротой пришла горчинка — глубокая, землистая, как корка чёрного хлеба. За ней — неожиданная сладость, чуть смолистая, цитрусовая где-то на самой глубине! Будто перец прятал в себе тепло далёкого солнечного континента. Он был не одним вкусом, а целой историей: терпкий вначале, пряный в середине, и долгий, тлеющий на нёбе финал, который не отпускал.

И вот тогда меня накрыло. Это было не просто вкусно… Это было подобно возвращению домой из долгого путешествия! На мгновение я превратился в морехода, который только что сошёл с корабля и вернулся домой к семье…

Каждый кусочек перца, раздавленный зубами, будто открывала дверь в дом, где меня всё ещё ждут. Я почувствовал, как внутри отпускает то, что месяцами было сжато в комок. Плечи опустились. Я выдохнул.

Второй укус… Третий. Перец жёг и грел одновременно! Я почти смеялся от того, насколько это было хорошо. Неистово… До дрожи! До мурашек по спине. Я стоял посреди Арены с булочкой в руках и понимал: вот оно. Вот, куда я так долго шёл… И что именно мне не хватало для моего следующего блюда.

— Ну как? — поинтересовался Колян, внимательно наблюдая за мной и Славиком.

— Это настолько просто и одновременно… гениально, что я даже не знаю, как комментировать. — честно призналась Славик: — Николай… Я, конечно, знала, что ты крут. Ибо кто ещё сможет адекватно конкурировать с Дереком на кухне? Но это… Это просто невероятно!

— Спасибо. — мой друг просиял, а затем перевёл взгляд на меня: — Ну а ты?

Честно говоря, я не сразу смог ответить. Просто кивнул, дожёвывая, и чувствуя, как последняя острая нота медленно тает во рту.

— Я, как будто вернулся домой после долгого путешествия. — наконец, ответил я.

— Рад, что вам понравилось.

— Ладно! — Славик протянула Коляну руку: — Твой перец был лучше. Зато мой — красивее.

— А у тебя мясо тает во рту! — выдохнул Колян, пожимая её руку: — Я такого в жизни не пробовал.

— Знаю. — ответила она и впервые за весь вечер искренне улыбнулась: — Но учти, Смирнов… В следующий раз я тебя порву.

— Договорились, Славик.

— И тебя это тоже касается. — Теньшина ткнула в меня указательным пальцем, а затем тихо добавила: — Ты проиграешь, Дерек… И будешь делать всё, что я захочу.

— Мечтать не вредно. — подмигнув, ответил я.

— Я не стою на месте, милый.

— Представь — я тоже.

— Это мы ещё увидим. До встречи. — игриво посмотрев на меня, Славик направилась в сторону коридора.

— Хорошая битва. — удовлетворённо произнёс Колян: — И соперник достойный!

— Да. Она реально серьёзно выросла за последнее время. Хотя… учитывая, в каком состоянии мы видели её перед первым этапом — оно и не мудрено.

— Все готовятся на пределе… А иногда и за пределом своих сил. Но оно того стоит.

— Поздравляю с победой. — к нам подошла Амелия в образе Королевы: — Ты достойно сражался, Николай.

— О-о-о… Для меня большая честь. — радостно кивнул Колян: — Счастлив, что вам понравилось. Хотите булочку?

— Думаю, чуть попозже. А, кстати… — Госпожа Симонова посмотрела на меня: — Я хотела бы поговорить с тобой насчёт завтрашнего урока. Зайди ко мне сегодня, как закончишь со всеми делами.

— Не вопрос.

— А что касается тебя, Николай… Победить безупречный филе миньон столь банальным азиатским блюдом — это сила. Не сочти за сарказм. Я очень болела за тебя. Но… Мне было немного страшно. Я почти на пятьдесят два процента была уверена, что победа останется за Госпожой Теньшиной.

— Сорок восемь? — задумчиво произнёс Колян: — Честно говоря, не так уж и плохо. Могло быть и хуже.

— Согласна. Но это только из-за того, что я примерно понимаю твой потенциал. До встречи! — Амелия кивнула и поспешила к судейскому столу.

— Хм-м… А она права. — глядя ей вслед, произнес я.

— Насчёт чего?

— Эта дуэль показала мне, кое-что занятное.

— Правда? И что же?

— Иногда, чтобы победить, нужно быть не красивее, а в первую очередь — правдивее. Но в любом случае — у меня появилась парочка интересных идей для своей дуэли.

— Звучит обнадеживающе! Кстати… Я там булочек напёк. Да и ингредиенты остались. Может быть, после того, как ты поговоришь с Амелией… мы немного отпразднуем?

— Отличная идея! Надо бы уточнить у Наташи про «морсик».

— И потом «продолжения»? — с надеждой спросил Колян.

— Потом «продолжения». — дьявольски усмехнувшись, ответил я.