— Никогда бы не подумал, что чёрный перец может однажды решить, чью-то судьбу… — задумчиво произнёс я, глядя на вход в узкий коридор, ведущий на арену: — Ты как? Готов?

— Всегда готов… — с лёгким волнением ответил Колян, в третий раз проверяя всё ли на месте. Но лично меня больше всего смущал тандыр — массивная глиняная печь, которую Венчик с Эдиком тащили с таким видом, что даже атлант Атлас, удерживающий на своих плечах целое небо, казался рядом с ними маленьким дрищём. На что только не пойдёшь ради победы.

— Теньшина — достойный противник… — с кряхтением поставив тандыр, выдохнул Эдик: — Знаешь, она из тех, кто очень редко проигрывает.

— Это ты так поддерживаешь? — с усмешкой поинтересовался я.

— Ни в коем случае. Я к тому, что победа Коляна будет легендарной. Кстати… Вот. — актёр протянул мне ветровку с символикой нашей хулиганской группировки: — Я знал, что ты придёшь.

— Твою ж… — делать нечего, придётся «принарядиться»: — Кстати, а какую фишку ты придумал?

— Славик специализируется на использовании алкоголя и сугубо ресторанной кухне. Я поговорил с Томой… Она сказала, что Славик всё делает очень чётко. Практически по учебнику. Поэтому я решил уделать её уютом и теплом. — с улыбкой ответил Колян.

— Уютом и теплом? Ну… В целом, твоя стратегия мне понятна. А готовить что будешь?

— Булочки с перцем и свиным фаршем.

— Против ресторанного блюда?

— Ага.

— Ладно.

Не то, чтобы я сомневался в Коляне. Просто, на данный момент его выбор блюда казался мне… немного странным. Увы, в последнее время я всё чаще отвлекаюсь на подготовку к своей дуэли. Поэтому помогать друг другу получается редко. И, возможно, Колян придумал нечто такое, что реально удивит арбитров. По крайней мере, я в это очень верил.

— И в красном углу ринга… — раздался голос Энтони: — Наша звёздочка из «Полярной совы»! Студент, который успел сделать себе имя всего за два месяца обучения в Харитоновке! Неподражаемый и ЛЕГЕНДАРНЫЙ… НИКОЛА-А-АЙ СМИ-И-И-ИРНОВ!!! ВСТРЕЧАЙТЕ!!!

Трибуны взорвались аплодисментами и восторженными криками.

Как только заиграла «Бэд бойс», мы вновь сопровождали Коляна, словно бойца на важный боксёрский поединок. Нас продолжали приветствовали громкими аплодисментами! И я в очередной раз восхитился, насколько в Харитоновке всё сделано с размахом. Огромный купол над залом сиял тёплым золотым светом, и под ним, словно арена древнего амфитеатра, раскинулась площадка для кулинарных дуэлей.

Две кухонные станции стояли друг напротив друга, начищенные до зеркального блеска! Над каждой висел ряд медных сковород, отражавших свет тысячи крошечных солнц.

Абсолютно все места на трибунах заняты. Сегодня здесь были не только студенты с преподавателями, но и приглашённые рестораторы с важными гостями из Москвы. Гул стоял такой, будто над ареной кружил рой встревоженных пчёл.

— И в синем углу ринга… Принцесса восхитительных коктейлей. Госпожа ликёро-водочного бизнеса Москвы. Девушка, в чьи объятия мечтает попасть каждый молодой студент. Гениальный алхимик и роковая красотка… МИРОСЛАВА ТЕНЬШИНА!!! ВСТРЕЧАЕМ!!!

Трибуны едва не разнесло от оваций. Какого чёрта мне вечно кажется, что нас постоянно встречают тише? Ах да… Дуэль Коляна с Эдиком против сообщества исследователей алкоголя не в счёт. Там просто были противные ребята.

Музыка для выхода врубилась настолько громко и мощно, что едва не снесла ассистентов, которые ждали возле колонок. Да ну?

— SHE'S MY CHERRY PIE!!! — заорал голос вокалиста группы «Warrant», взбудораживая кровь в жилах.

И под шумные аплодисменты на арену вышла… О, это была уже не Принцесса. Это была истинная Королева! Одетая в шикарное средневековое платье, над которым блестел рыцарский нагрудник. А сопровождали её парни в настоящих латах и с мечами в руках. Пламя вспыхнуло так ярко, что я почувствовал его жар у себя на щеках.

Славик заходила на поле боя победителем. И как же это круто выглядело…

— Нужно срочно нанять персонал… — с негодованием произнёс Эдик, уже переставший размахивать нашим флагом: — Выглядим, как шайка хулиганов… Это несерьезно!

— А разве мы себя позиционируем иначе? — удивился я.

— Хочется шика! Чего-то бомбического! Понимаешь? А мы уже в который раз выходим просто с флагами… Нет, надо что-то менять!

— Добавим ребят в спортивных костюмах и кепках? — в шутку предложил я.

— Отличная идея!!! — глаза Эдика вспыхнули. Ох… И кто меня за язык тянул?

— Прошу сопровождение покинуть арену, а участников занять свои места! — объявил Энтони.

Мы дотащили тандыр и все необходимые ингредиенты до станции. Славик смотрела на нас снисходительно, но в тоже время весьма надменно. Она не видела в Коляне опасность. Что ж… Очень зря.

Попрощавшись с ребятами, и пожелав Коляну удачи, я побежал на верхнюю трибуну, где меня поджидала Зиночка. Кстати, я заметил Амелию в своём стеклянном кабинете. Даже не привычно видеть её такой расфуфыренной Королевой… Всё. Образ милой девчонки окончательно захватил моё сердце.

— Чего так долго? — Зиночка потянула меня за рукав.

Даже сейчас, когда весь зал гудел от предвкушения, она сидела прямо, положив на колени маленький блокнот, куда обязательно запишет что-то вроде «расход перца в граммах на одну дуэль».

— Ты видела сколько народу? Тут не продраться! Скажи спасибо, что я, вообще, смог сюда прийти.

— Спасибо…

И я только сейчас заметил, как Зиночка перебирает кончики блокнота.

— Ты что… волнуешься?

— Конечно! Чёрт возьми, я знаю Славика слишком давно… А Коля… он мой друг. — миниатюрная бухгалтерша указала на Коляна, который стоял на своей станции. Одетый в белоснежный китель и такой весь уверенный… Правда, я заметил, как у него подрагивали пальцы, когда он раскладывал ножи.

Славик же двигалась плавно и уверенно. Проверила все свои инструменты, затем выложила на стол несколько тарелок со специями.

— Она выглядит так, будто уже победила… — пробормотала Зиночка.

— Она всегда так выглядит. — пожав плечами, отозвался я.

— О! Смотри… Арбитры идут!

По центральному проходу под аплодисменты шли те, от кого зависела судьба сегодняшнего поединка.

В общем-то, знакомые все лица. Первой семенила Галина Котова. Рядом с ней, прямая как струна, шагала Алисия Жагно — моя любимая девушка-сова.

За ними — Мишель Акулова, наша миниатюрная экстра с идеально-бледной кожей и длинными бирюзовыми волосами. Издалека она напоминала фарфоровую куклу с прекрасным лицом, на котором практически никогда ничего не отражалось.

За ней тенью следовал Майлз Кимов — как всегда высокий и в своём фирменном тёмном костюме. Вечно серьёзный и холодный, он говорил редко, однако каждое его слово было отточено, словно лезвие.

И, наконец, замыкал шествие наш ректор. Вот это уже интересно…

— Разве Симонов может судить? — тихо поинтересовался я.

— Естественно! — кивнула Зиночка: — Он судит все важные дуэли. А так же… активно принимает участие в развитии отборочных туров и экзаменов.

— О как…

Виктор Симонов вышел на арену, и гул трибун сам собой стих. Он спокойно обвёл взглядом зал. И мне показалось, что этот взгляд остановился на каждом из нас по отдельности.

— Друзья! — произнёс Симонов, и голос его прокатился под куполом: — Сегодня на «Арене Звёзд» состоится первая дуэль второго этапа отборочного тура! Встречаются не просто двое наших первокурсников. Это в первую очередь потенциальные звёзды мира высокой кухни! У обоих за спиной достойные победы и приличное количество достижений. Я хочу, чтобы поединок был честным!

Зал взорвался аплодисментами.

— Спасибо, Господин Симонов! — отозвался Энтони, переключая всё внимание на себя: — Правила просты! Два часа. Два блюда. И один обязательный ингредиент, который сегодня должен стать сердцем творений наших дорогих участников: — он выдержал театральную паузу: — Чёрный перец!

По трибунам прокатился задумчивый шёпот.

— Это не так просто, как кажется… — добавил ведущий: — Перец есть в любой кухне. Его добавляют везде и всегда. А значит, никого им не удивишь. Задача не в том, чтобы использовать перец. Задача — сделать так, чтобы именно он зазвучал. Чтобы блюдо было о перце!

Опустив взгляд, я вновь увидел Коляна. Он стоял, закрыв глаза. Его пальцы больше не дёргались. Суета и нервозность прошли. Колян включил режим профессионала! И это меня очень обрадовало.

— Время пошло! — рявкнул Энтони, и над ареной ударил гонг.

Славик начала первой. Вот это плавность и отточенность! Ни одного лишнего жеста. Ни одного суетливого взамаха руки. Я смотрел на неё, и меня охватывал восторг. Она напоминала пианистку, которая не просто играла на музыкальном инструменте. Она делала всё красиво и легко!

— Филе миньон… — прочитала Зиночка на табло: — С перечным соусом и бататом фри. Но это же классика!

— Всё верно. — кивнул я.

— Как она собирается удивлять арбитров таким простейшим блюдом?

— Вот и посмотрим.

Пока Колян разжигал тандыр, Мирослава достала из холодильника кусок вырезки. Такой тёмно-красный! С тонкими прожилками жира, будто прочерченными тонкой кистью. Она положила его на разделочную доску и на секунду замерла. Потом взяла нож, и одним движением отсекла ровный толстый медальон. За ним второй, третий, четвёртый и пятый. Срезы были такими гладкими, будто Славик резала не мясо, а масло!

Славик обвязала каждый медальон кулинарной нитью по кругу. Так делают профессионалы, чтобы мясо держало форму. А затем она затянула узлы с такой аккуратностью, что я невольно вспомнил, как сам полчаса воевал с этой нитью пару лет назад. Получилось ли у меня? Хех… В итоге я завязал, что-то похожее на морской узел.

— Смотри, что она делает с перцем! — прошептала Зиночка.

Славик взяла мельницу и начала перчить мясо. Но, как-то странно… Совершенно непривычно для меня.

Она отсчитывала обороты… Ровное количество на каждую сторону медальона. Никакого «на глаз». Только математика! Только точность. Перец ложился на мясо равномерным слоем. Тёмными точками на алом фоне… И в этом было, что-то почти хирургическое.

Славик раскалила тяжёлую чугунную сковороду. Я увидел, как над ней задрожало марево… Мирослава ждала, пока металл наберёт нужный жар. В этот момент её лицо оставалось неподвижным. Когда пришло время, она плавным движением плеснула масла. Оно тут же пошло слегка бурлящей рябью.

Как только Славик опустила медальоны, я услышал звук…

Даже сквозь гул трибун до меня долетело это жадное, яростное шипение, с которым мясо встретилось с раскалённым металлом. Над станцией поднялся первый дымок, и по арене поплыл аромат карамелизующегося мяса, тёмной корочки и моей любимой реакции Майяра.

— Она греет перец, чтобы ещё лучше раскрыть его. — мрачно отозвалась Зиночка.

— Факт. — согласился я.

Славик не переворачивала мясо суетливо, как это обычно делали суетологи на кухне. Она дала ему схватиться! Образовать плотную золотисто-коричневую корочку, и только потом, точным движением щипцов, повернула медальоны. А затем бросила на сковороду большой кусок сливочного масла, добавила пару зубчиков раздавленного чеснока и веточку тимьяна. Масло вспенилось, зашкворчало и начало медленно таять.

Это было красиво!

Славик наклонила сковороду к себе, собрала ложкой пенящееся ароматное масло и стала поливать им мясо сверху. Снова и снова.

— Арросаж! — с восторгом произнёс я: — Она создаёт идеальную корочку с минимальным серым кольцом!

— Блин, ты за кого болеешь⁈ — возмутилась Зиночка: — Вот я, как знала, что тогда на балконе ты сваливал от… — миниатюрная бухгалтерша резко замолчала и покраснела: — Ладно. Забудь…

— Тем не менее, Колян мой друг. И я болею за него. Но я не отменяю факт того, что Теньшина красиво готовит.

— Ага! Значит я была права! — Зиночка покраснела ещё больше: — Впрочем, это не моё дело. Просто на будущее… старайся не светить своим спиннингом на весь отель!

— Как неловко. Я думал, что ты уже забыла.

— Такое забудешь… — миниатюрная блондиночка вжалась в кресло и смущённо отвернулась от меня. Хм-м… Я думал, что она уже это пережила. Видимо, надо будет подарить ей ещё одну большую шоколадку.

Тем временем Славик поливала медальоны раз за разом, и каждая ложка масла обволакивала мясо, впитывала аромат чеснока и тимьяна, после чего отдавала обратно. Золотые струйки стекали по тёмной корочке, и в свете софитов это выглядело словно в кино!

— Ты посмотри. Неужели не красота? — тихо произнёс я.

Зиночка ничего не ответила. Она уже успела отойти от смущения и теперь с лёгкой тревогой наблюдала за тем, что происходит на арене.

Славик сняла медальоны и положила их на решётку отдыхать. Всё, как по учебнику!

Пока мясо отдыхало, Теньшина принялась за соус.

В ту же сковороду, где остались все мясные соки, она бросила мелко нарезанный шалот. Он зашипел, стал прозрачным, впитывая всё богатство, оставшееся от мяса. А потом Славик сделала то, от чего у трибун вырвался общий вздох.

Она плеснула коньяка и подожгла.

Столб пламени взметнулся над сковородой, и на секунду лицо Славика осветилось. Она даже не отошла! Просто продолжала стоять и смотреть в пламя фламбирования спокойно… Почти равнодушно, будто это была самая обыкновенная вещь на свете. Алкоголь выгорал, унося резкость и оставляя только глубокую сладковатую ноту.

Когда огонь опал, Славик влила сливки. Белая река потекла в тёмную сковороду, закружилась, смешалась с соками и стала однородной. Цвета старой слоновой кости. Соус загустевал на глазах.

И вот тогда настало время главного ингредиента!

Славик достала целые горошины чёрного перца и раздавила их плоской стороной ножа. Грубо! Не в пыль, а в крупные и неровные осколки. Я понял её замысел. Она не хотела, чтобы перец растворился и стал просто фоновой остротой. Славик сделала так, чтобы он остался. Чтобы в бархатном соусе попадались крупинки, которые взрываются на языке, отдавая свой аромат яркой вспышкой.

— Умно… — прошептала Зиночка: — Дьявольски умно. Она оставляет перец текстурой. Он будет ощущаться физически.

— Надеюсь у неё будет резервное блюдо. Ибо очень хочется попробовать…

— ДЕРЕК!!!

Соус пошёл в сотейник, где томился на тихом огне, время от времени вздыхая ленивыми пузырями.

Оставался только батат.

Славик очистила два крупных оранжевых клубня и нарезала их толстыми ровными брусочками. Причём — один в один! Как по линейке. Я уже перестал удивляться этой точности и начал всерьёз переживать за Коляна. Он сдюжит… Обязательно сдюжит. Я в него верю! Но…

Славик сложила брусочки в миску с холодной водой.

— Вымачивает. — пояснила Зиночка, не отрывая глаз: — Вымывает лишний крахмал. Так фри получится хрустящим снаружи и мягким внутри, а не резиновым, как в сетевом фастфуде.

Теньшина ловко откинула батат на полотенце и тщательно обсушила каждый брусочек.

— До последней капли! — невольно восхитилась миниатюрная бухгалтерша.

— Естественно, ведь вода и раскалённое масло не дружат.

— Мне кажется, что она собирается дважды обжарить батат во фритюре.

— Сначала при низкой температуре, чтобы приготовить внутри. Потом при высокой, чтобы взять хрустящую корочку.

— Ты тоже заметил?

— Это было очевидно.

Отправив брусочки в первый, «ленивый» фритюр, разогретый совсем не сильно, Славик дала им медленно свариться в масле. Батат тихо пузырился, отдавая влагу, а Теньшина стояла над фритюром неподвижно, с шумовкой в руке, и следила за температурой по термометру так, будто от одного лишнего градуса зависела её жизнь.

Всё-таки, она тоже умеет напрягаться. Увы, от этого никто не застрахован.

Славик вынула брусочки, дала им обсохнуть и остыть. И только потом раскалила масло до звенящего жара и опустила батат снова.

Вот теперь он ожил. Второй фритюр схватил каждый брусочек в мгновенную золотую броню. Батат зашипел, забурлил, покрылся хрустящей корочкой, а внутри остался тем самым — нежным, сливочным и чуть сладким. Славик вынула фри на бумагу и тут же присолила. А затем повернула над ними мельницу с перцем. Совсем немного. Для лёгкой нотки.

Оставалось лишь собрать блюдо.

Мирослава взяла белоснежную тарелку — идеальный чистый круг. Сняла с медальонов нить. И в центр тарелки, чуть сместив от геометрического центра, следуя правилам композиции, положила восхитительную шайбу филе миньона. Ложкой соуса она провела по тарелке одну-единственную линию — уверенный, широкий мазок бархатного крема, в котором тёмными искрами блестели осколки перца. Затем Славик сложила батат аккуратной поленницей рядом, будто крошечный костёр. И, наконец, увенчала всё несколькими миниатюрными листочками и одним-единственным поворотом мельницы. Сразу видно — свежий перец сверху, финальный аккорд.

Теньшина отступила от станции на шаг, сложила руки за спиной и внимательно посмотрела на своё блюдо. Мне даже отсюда видно, что получилось безупречно.

— Первой своё блюдо презентует Мирослава Теньшина! Прошу. — торжественно объявил Энтони.

Славик быстро собрала ещё четыре порции, переставила их на тележку и подкатила к арбитрам. Летающие камеры роем поплыли за ней.

Первой взялась за приборы Галина. Она отрезала кусочек медальона, и я увидел, как из-под ножа выступил идеально розовый сок. Мясо было приготовлено точно до нужной степени «medium rare». Тёплое, но не сырое.

Галя отправила кусочек в рот, и её лицо, до того просто доброе, вдруг сделалось совсем детским.

— Ох! — выдохнула она, прижав ладошку к щеке: — Ох, деточка… Я ждала, что сейчас будет упругий кусок постного мяса. А оно же тает! Тает во рту, как масло на печи. И этот соус… — Галя зачерпнула, чтобы попробовать отдельно: — Он бархатный! И обволакивает, а потом — раз! И перчинка. Прямо на язык. Будто искорка от костра. Мягко, мягко… А потом греет. Я как будто снова в деревне у бабки, у плиты, и щёки горят от жара. Это, милая моя, очень тепло сделано!

Вот это был серьёзный удар. Одна из спецификаций Коляна — душевная еда. Та, которая возвращает в прошлое и заставляет почувствовать уют беззаботных времён. В этот момент Славик самодовольно зыркнула на меня. В её взгляде читалось: «Ты думаешь, что я не изучила Коляна? Как бы не так!»

Пу-пу-пу… Я почувствовал, как у меня похолодело внутри.

Затем подошла очередь Али. Она ела иначе. Совсем не спешила.

Девушка-сова сперва внимательно осмотрела тарелку со всех сторон, чуть наклонив голову. Отрезала кусочек мяса без соуса и попробовала отдельно. Потом пошёл фри. И затем соус на кончике ложки.

Только после этого она соединила всё вместе. Лицо Али оставалось строгим, но я заметил, как дрогнула её бровь.

— Технически — почти безупречно. — спокойно произнесла она: — Корочка на мясе плотная, равномерная, без единого недожаренного участка. Реакция Майяра проведена идеально. Мясо отдохнуло. Сок в волокнах, а не вытек сразу после жарки. Соус эмульгирован правильно. Не расслоился. Консистенция — как у хорошего шёлка. — она сделала паузу и снова тронула перчинку языком: — А главное — перец. Решение оставить его крупным помолом в соусе — смелое и точное. Он даёт текстуру и точечную остроту. Батат — двойная обжарка выполнена так, как её описывают в учебниках, но редко видят вживую: стекло снаружи, крем внутри. Я придираюсь к деталям профессионально. И здесь мне почти не к чему придраться.

«Почти». Мы с Зиночкой уцепились за это слово, как утопающий за соломинку.

И, наконец, Мишель Акулова.

Она ела медленно, маленькими порциями. При этом с абсолютно неподвижным лицом. Мишель попробовала мясо, соус и фри. А затем отложила приборы. Помолчала. Долго… Настолько долго, что весь зал затаил дыхание.

— Чисто. — она, наконец-то, вынесла вердикт.

Одно слово. Но по трибунам прокатился гул, потому что все знали: от Акуловой это была высшая похвала.

Майлз чуть склонился к тарелке. Сегодня он был загадочнее обычного. Пожевал. Посмотрел на трибуны. Затем снова пожевал. Нахмурился… Хоть такое выражение лица у экстр могло обозначать всё, что угодно, где-то внутри меня зажглась надежда, что ему не зашло.

— Здесь нет ни одной ошибки. Ни одной лишней детали. Так готовят люди, которые знают о мраморной говядине всё. Но перец… Перец выше всяких похвал. — эстетично отложив вилку, заявил Тёмный дворецкий.

Предатель. Негодяй! Главное разочарование этого вечера.

Симонов кивнул, что-то отмечая в своём блокноте. Трибуны взорвались аплодисментами. Фанаты Теньшиной уже начали скандировать, заранее присуждая ей победу.

— Она победила, да? — прошептала Зиночка: — После такого…

— Да почему победила-то?

— Колян ведь не сможет… Он готовит булочки, Дерек! Обычные булочки против филе миньон.

Немного помолчав, я очень тихо ответил:

— Ты забываешь одну вещь. Задание было не про мясо. И не про соус. Задание было в первую очередь про перец. А арбитры хвалили всё — мясо, соус, батат, технику. Только Жагно и Майлз обмолвились о перце.

— И тем не менее!

— Слушай… Я не скрою, что перец у Славика — хорош! Но он гость. Всего лишь приправа. Да, он делает мясо ещё вкуснее. Но разве же это основной ингредиент?

— Ох… Ничего не могу с собой поделать! Волнуюсь…

— Всё будет хорошо. — честно говоря, я не знал, кого сейчас больше успокаивал. Зиночку или себя?

— Николай! — торжественно произнёс Энтони: — Твоя очередь!

— Ещё пятнадцать минут. — мило улыбнувшись, ответил Колян.

По залу прокатился очень недовольный, а местами и крайне надменный гул.

— Правила, конечно, не нарушены… — протянула Зиночка: — И чисто технически, у Коляна ещё есть сорок пять минут. Но лучше бы ему поторопиться!

— Согласен. Лучше бы ему поторопиться…