— Моей целью было написать кулинарное произведение… — прочитал я вслух, раскрыв новенькую книгу из своей коллекции: — Которое было бы не только сборником рецептов, но и справочником. Используйте его следующим образом: купите ингредиенты и найдите для них потрясающий рецепт… Интересно. А главное: «свежо».

Мир кулинарных книг делился на две части. Первая, она же основная — коммерческая макулатура, на которой книжные гиганты зарабатывали деньги. Яркие картинки. Улыбающиеся повара, сделавшие себе имя на медийке. Максимально тёплые цвета в оформлении. Такая книга буквально кричала: «Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ СУПЕРХОЗЯЙКУ, МАРФА!!! ТЫ БУДЕШЬ ГОТОВИТЬ, КАК БОГИНЯ!!!»

Только вот, за всеми этими улыбающимися поварами и яркими картинками, как правило — скрывалась «вода». Совершенно бесполезные и поверхностные рецепты, что криво накиданы человеком, который не просто не умеет готовить, а далёк от кулинарии, как Солнце от Земли!

И вторая категория — правильная поваренная книга. В таких были не только годные рецепты с хорошими советами. В них была сама философия кулинарии! Правда, такие попадались крайне редко. И я очень радовался, если находил подобный экземпляр.

— Цареградцев! — Раневский устало посмотрел в мою сторону: — Поди-ка сюда.

— Что такое?

— Биттман — хороший кулинар. Но вот учитель из него очень так себе. Ты уже превосходишь его.

— Тем не менее, я предпочитаю изучать все возможные подходы к готовке.

— Пустая трата времени. Биттман писал книги для дилетантов. Но это не суть… — Раневский огляделся по сторонам: — Скажи мне, что ты делаешь завтра днём?

— Как и всегда — практикуюсь со своим ингредиентом для дуэли. А что?

— В общем… — порывшись в карманах кителя, профессор протянул мне листовку: — Для привлечения новой аудитории, Симонов запустил проект «Курс молодого повара». Специально для тех, у кого есть деньги, но возраст уже не для поступления в Харитоновку.

— Так. И что?

— Дело в том, что Волгин должен был провести открытый практический урок для женской команды. Но он опять не в настроении и благополучно слился.

— Что⁈ Разве так можно⁈ — удивился я.

— Волгин и не такое себе позволял. Творческий человек! Без настроения не творит, а «тварит». В общем, нужен хороший шеф, чтобы показать девчатам пару блюд из говядины.

— Хороший шеф? Это я-то?

— Ой, Цареградцев… Давай без этой притворной скромности? Ты же у нас звездатая звезда. Девчонки будут в восторге от тебя!

— То есть, мне надо просто провести практическое занятие?

— Тебе необходимо объяснить и показать группе талантливых учениц, что можно сделать с говядиной на кости. — на слове «талантливых» Раневский сделал странный акцент.

— Сколько по времени?

— Три часа.

— Что мне за это будет?

— Респект. Не знаю… Уважуха там. Как нынче говорит молодёжь?

— И всё⁈

— Цареградцев… Тебя запомнят талантливые и богатые ученицы. Может быть… в будущем они проспонсируют твой ресторан. Неужели тебе этого не достаточно?

— Не-не-не, я что, похож на типичного последователя лонгтермизма? Увольте!

— Лонгте… Что?

— Ох, это такая этическая позиция, которая паразитирует… Ой, в смысле приоритезирует долгосрочное улучшение будущего. «Зеленая планета», всякие там лоббисты «Парникового эффекта» и «Угасающего Солнца». В общем, это делать то, что якобы… Я повторю — ЯКОБЫ воссоздаст условия для лучшей жизни всех граждан планеты Земля в будущем. Возможно. Но это не точно! Вот.

— Ладно, Цареградцев. Не ожидал от тебя такой подставы, но что ты хочешь?

— Три часа с ученицами меняю на индивидуальную практическую пару с вами.

— Ты оборзел или да⁈ Я тебе что, репетитор⁈

— А я вам что? Преподаватель элитных курсов?

— Ты такой наглый! Я в шоке. Но ладно… По рукам.

— Место и время я выберу сам.

— Ишь, какой важный!

— Мне от вас нужны определённые знания.

— Да понял я… Ушлый ты тип, Цареградцев. Но до чего харизматичный! Ладно. Скажешь завтра, как проведёшь, что именно тебе надо.

— Отлично. Где будет практический урок?

— В Центральном корпусе. Аудитория номер семь. Амфитеатр Афины.

— Отлично! Моя любимая аудитория. Тогда… до встречи. — я пожал профессору руку и направился дальше.

Если честно, то мой путь лежал вовсе не к месту чтения. Я предпочитаю исследовать противника, прежде чем вступать в бой. Нужно понимать его спецификацию, и к чему именно стоит готовиться.

Лера сообщила, что Тимур сейчас сидит на первом этаже Лабораторного корпуса и изучает кулинарно-философский труд. А значит, будет за что зацепиться, чтобы начать разговор.

Однако вместо Тимура я встретил внизу Теньшину.

— Дерек-Дерек-Дерек! — с видом маньячки-сталкерши, произнесла она: — Чего это ты тут совсем один и без своей стервозной телохранительницы?

— Ты это про кого?

— Про Симонову… — Славик скривила недовольную гримасу: — Ходите… Ходите… Прям не разлей вода. Мне начинать волноваться? Ибо… попахивает изменой.

— Я твой Хозяин. И буду иметь столько женщин, сколько захочу. На колени!

На лице Славика в этот момент разыгралась целая гамма эмоций. От наслаждения ситуацией, до возмущения с легким налётом: «Это так неправильно… Мне нравится!»

— Твои шутки очень так себе. — недовольно насупилась Теньшина.

— Раньше ты реагировала на них спокойнее.

— Раньше я не знала, что это шутки! — возмущению Славика не было предела.

— Ладно. Извини, если перегибаю. Ты случайно не видела Тимура Бедова? Мне сказали, что некоторое время назад он был тут.

— Видела. Он ушёл в зал сообщества исследователей традиционной японской кухни.

— Вот паразит!

— Чего вдруг?

— Да так… Спасибо, что подсказала. — я благодарно кивнул и быстрым шагом направился в сторону зала сообщества исследователей традиционной японской кухни. Негодяй! Тоже чухнул, что надо идти прямиком к Ирине-сан, ибо чай — это азиатская кухня.

Раскрыв бумажную дверь, я заглянул внутрь:

— Есть кто?

— Твою мать!!! — из огромного казана выпрыгнул Снурри: — Стучаться не учили, Царь⁈

— А что? Стесняешься, что кто-то увидит, как ты забавляешься со своим хозблоком?

— Я тебя сейчас бешенством заражу! — недовольно фыркнул енот и вылез на пол: — Чего надо?

— Я пришёл за Тимуром Бедовым.

— Зачем он тебе?

— За надом!

— Грубишь? — Снурри схватил разбитый коннектор и начал возмущённо стирать его в миске с водой: — А я ведь тут второе лицо после Хозяйки. Могу и выгнать.

— Да он мой соперник по дуэли.

— О как… — енот прижал ушки, а затем бросил недостиранный разбитый коннектор в воду и торопливо посеменил в сторону кухонной станции: — Госпожа! Госпожа!

— Чего? — часть стены отодвинулась, и к нам выглянула Ирина-сан: — О! Господин Цареградцев! Какой приятный сюрприз…

— Госпожа! — не унимался енот: — Царь будет драться с Господином Бедовым!

— Я в курсе. И что с того? — Госпожа Багрина вопросительно посмотрела на оборотня.

— Ну как же⁈

— Слушай, ты драматизируешь. — вторая часть стены отъехала, и к нам выглянул долговязый рыжеватый парнишка: — Думаешь, это проблема?

— Конечно, проблема! Ты — заместитель нашей Главы! А Госпожа некоторое время назад показывала Царю, как готовить отядзукэ!!!

— Стоп. — я внимательно посмотрел на рыжего: — Так это ты Тимур?

— Так это ты Дерек? — усмехнулся он и вылез из стены. Длинный! Почти два метра ростом: — Будем знакомы.

— Будем. — кивнул я и ответил на рукопожатие: — Если честно, то я очень хотел с тобой познакомиться.

— Познакомиться или разведать? — тёмные глаза Тимура внимательно изучали меня. Беспристрастно и беззлобно. У меня сложилось впечатление, словно мой соперник увидел очередной продукт, из которого будет готовить ужин.

— И то, и другое. — честно ответил я: — Ты ведь тоже наверняка про меня спрашивал.

— Спрашивал. — согласился он: — Мне сказали, что ты не проигрываешь.

— Тебе сказали правду.

— Как иронично… — Тимур слегка улыбнулся: — Ведь я тоже никогда не проигрываю.

Сперва мне хотелось ответить пафосной колкостью, но я промолчал.

— Вижу, общение завязывается не самым лучшим образом. — Ирина-сан плавно вышла из стены: — Всё же, профессионалы зачастую понимают друг друга лучше, когда заняты делом. Поэтому предлагаю продолжить на кухонной станции.

— Отличная идея. — согласился я.

* * *

И вновь то самое место, где я познал очередное кулинарное откровение. Тимур чувствовал себя, как дома. Без лишних вопросов он вытащил доску и положил на неё кусок белой рыбы. Какой именно — я не понял, ибо такой цвет шкуры мне ещё не попадался.

Но что касается мяса…

Мякоть плотная, полупрозрачная по краю, с тем перламутровым отливом, который бывает только у по-настоящему свежей рыбы.

— Свежачок. — заключил я: — Резали не больше часа назад?

— Верно. — Тимур держал над куском длинный и очень узкий нож, с односторонней заточкой, как у катаны.

— Настоящий янаги?

— Тебя не проведёшь. — кивнул Тимур.

Янаги — это специальный японский нож для сашими.

— Что за гравировка на лезвии?

— «Окина Кокку». Можно сказать, это дальний родственник твоего ножа.

— Правда?

— Ага. Дзюмпей был родственником Тадоши Хиторо. Насколько мне не изменяет память — троюродным племянником.

— Ты настолько углублён в историю… Уважаю.

— Хочешь узнать, как пользоваться инструментом — узнай, для чего его создавали наши предки. Ты хоть представляешь, сколько людей ежедневно используют ножи неправильно? А сколько из них работают в заведениях… О, друг. Это катастрофа.

— Если ты такой спец, то почему я не видел тебя в первой десятке на отборочном туре?

— Не повезло с заданием и арбитром. Такое бывает. К тому же… Не сказать, что я сильно гонюсь за медалями. Моё кулинарное кредо — готовить так, чтобы дух захватывало. И сегодня я хочу тебе это продемонстрировать.

— Что ж, мальчики! Вижу, что определённая химия между вами установилась. — улыбнулась Ирина-сан: — А значит, я ухожу на йогу. Сильно не буяньте! Зал должен оставаться в чистоте.

— Я проконтролирую. — холодно произнёс Тимур: — Не стоит беспокоиться.

— Чудесно! Всего доброго. — кивнув, Госпожа Багрина поспешно покинула зал.

— Почему она приготовила для меня отядзукэ? — уточнил я: — Разве Ирина-сан не заинтересована в победе своего заместителя?

— Заинтересована. — Тимур улыбнулся так, как это обычно делают хладнокровные убийцы: — Просто сегодня я покажу тебе, что баллы — это далеко не всё!

— Покажешь мне блюдо, которое собираешься готовить?

— Его основу. — загадочно ответил парнишка и… вытащил из кармана пиджака огромные очки: — Прости… Прежде, чем мы начнём, мне нужно немножко поправить глаза.

— О как…

— Готово! — все ледышки и опасность Тимура, как рукой сняло. Теперь передо мной стоял просто высокий рыжий ботаник в нелепых… я бы даже сказал — карикатурных очках. И выглядел максимально безобидно: — Перед нами филе морского окуня! Идеально свежее. Не спрашивай откуда. У меня свой человек на рынке. Привозят утром. И я забираю в шесть.

— В шесть утра? — переспросил я: — То есть… Настолько свежая⁈

— Смотри. — Тимур разрезал мясо окуня вдоль волокон.

— Обалдеть…

— Продолжим.

За свою поварскую карьеру я много раз видел, как режут рыбу. Но то, что сделал Тимур… Это было одно движение, начатое где-то у основания клинка и доведённое до самого кончика. Без «эффекта пилы», без нажима и без второго прохода.

Нож буквально проплыл сквозь мякоть так, будто она была водой, а он — лунным светом. Ломтик отвалился сам. Идеально ровный, с зеркально-гладким срезом, на котором не было ни единой рванины или раздавленного волокна.

— Криворукие повара режут неправильно. Они рвут клетки. — пояснил Тимур: — Из них уходит вода. Уходит вкус. Ты кладёшь в рот рыбу, а чувствуешь тряпку. Хороший рез оставляет клетку целой. Она лопается уже у тебя на языке. Тогда ты пробуешь то, что задумала матушка природа, а не то, что наворотил повар-неумёха.

Мне даже нечего было возразить, а соглашаться вслух не шибко хотелось.

— Вижу, тему ты изучил. — кивнул я: — Но дуэль выигрывают не теорией.

— Верно. — Тимур отложил нож на специальную подставку: — Дуэль выигрывают практикой. Садись! Я всё покажу.

И вновь поварское любопытство вспыхнуло внутри меня. Тимур выглядел очень многообещающим, несмотря на забавные очки.

Рыжий замглавы двигался по кухне без единого лишнего жеста. Каждое его движение было выверено, как ноты в партитуре. Он поставил на огонь маленький сотейник. Достал из холодильника прозрачную баночку с какой-то тёмной, почти чернильной жидкостью. Взял щепотку сухих листьев из керамической коробочки… И вот тут я услышал знакомый запах. Такой дымный, лесной и травяной. Однако было в нём, что-то иное… Слегка сбивающее меня с толку.

— Что это? — не выдержал я.

— Чай. — пожав плечами, ответил Тимур.

— Ходзича! — щёлкнул пальцами я.

— Именно. Но я уверен, что Ирина-сан не показывала тебе этот приём. Потому что я придумал его буквально позавчера. Я не сушил листья на солнце, чтобы потом кинуть в специальный вок.

— И что же ты сделал?

— Я прожарил их в барабане для сушки зелени на сильном огне, пока лист не стал коричневым и не начал пахнуть орехом и дымом. Этот метод практически полностью удаляет из ходзичи горечь. Остаётся то, что ты сейчас вдыхаешь. — Тимур поднёс коробочку ближе, и я ещё раз понюхал этот аромат. Божечки… Жжёная карамель. Кора! Поле после того, как сожгли стерню… И, что-то неуловимо сладкое в самой глубине: — На её основе я делаю соус.

— Соус из чая… — медленно повторил я: — К окуню.

— К окуню. — кивнул Тимур: — На дуэли я буду готовить… что-то в этом роде. Не скажу тебе, что именно. Не потому, что боюсь, а потому что оно ещё не готово в голове. Но основа будет именно эта. Чай, рыба и немного огня. Я не люблю прятать продукт под соусами. Я люблю его подчёркивать. Соус должен быть тенью рыбы, а не занавесом перед ней.

— Хм-м… Интересно.

— Ещё бы.

А я продолжал наблюдать за тем, как Тимур заваривает чай в горячей воде. Недолго… считая про себя секунды. Затем процеживает настой через мелкое ситечко в сотейник. Добавляет туда каплю светлого соевого соуса, крошечный кусочек сливочного масла, щепотку соли, которую он растёр между пальцами. И в завершении капнул что-то из той чернильной баночки.

— А это? — уточнил я.

— Выжимка из обугленного лука-порея. — пояснил Тимур: — Для горечи. Совсем чуть-чуть. Сладкий чай без капли горечи — как песня без басов. Красиво, но не за что зацепиться.

Он говорил, а я всё больше понимал одну неприятную вещь. Этот человек, в отличии от многих поваров — не готовил по рецепту. Он мыслил. У него в голове была не последовательность действий, а целая философия вкуса… Стройная, как небоскрёб «Саншайн»! И Тимур уверенно двигался по нему, зная расположение каждого офиса.

Потрясающе! И великолепно.

Тут прямо, как с кулинарными книгами. Повара-пустышки могут бесконечно долго улыбаться и рассказывать про рецепты. А истинные гастрономические философы и мыслители вытаскивали из ингредиентов саму суть еды, превращая её в произведение искусства!

Пускай блюдо я ещё не попробовал, но одно мог сказать наверняка: мне достался воистину серьёзный соперник.

Пока соус томился на самом слабом огне, Тимур занялся рыбой. Он взял несколько ломтиков окуня и слегка присыпал их солью. Потом достал маленькую горелку и прошёлся пламенем по коже одного из кусков. Та сразу зашипела, вздулась крошечными пузырьками, и по залу поплыл аромат жареной рыбы. Но не той, что появляется при готовке на сковороде. Этот был более тонкий и чистый! Будто огонь только что поцеловал поверхность и тут же отступил.

— Абури. — произнёс Тимур, гася горелку: — Опаливание. Внутри рыба остаётся сырой, прохладной и живой. Снаружи — тёплая, с дымком и хрустящей кожей. Один кусок — два разных ощущения. Язык не успеет заскучать.

Он выложил ломтики веером на белую тарелку. Они были похожи на опавшие лепестки цветущей сакуры. Затем смазал их соусом, аккуратно проведя ложкой линию, и оставив половину рыбы чистой. Сверху бросил несколько крупинок морской соли, которая блеснула, как иней, и протянул мне тарелку с палочками.

— Пробуй. — уверенно произнёс Тимур: — И скажи честно! Ты же умеешь говорить честно?

— Умею. — ответил я: — Мне нет смысл скрывать что-либо от тебя. Я за честную борьбу.

— Приятно слышать. — удовлетворённо кивнул рыжий замглавы.

Взяв опаленный ломтик, я обмакнул его краешек в соус и поднёс ко рту.

Сначала аромат. Дым, орех, море и тёплая карамель чая. А потом я положил кусочек на язык.

Вау… Тимур меня очень приятно удивил.

Первое, что я ощутил — температуру. Тёплый край и прохладную сердцевину, как он и обещал. Этот контраст был подобен прекрасному зимнему рассвету. На часах девять утра. На окнах потрясающие узоры, оставленные морозом. И солнце медленно поднимается над небольшим городком… Столбцы дыма из печных труб устремились ввысь. Где-то в частном секторе негромко лают собаки. А прохожие уже во всю хрустят грубым снегом по тротуару.

Солнечные лучи обливают некогда тёмное небо светло-голубой глазурью. Последние звёзды прощаются, а тусклый полумесяц неспешно уходит на покой. Восхитительно!

Потом пришла рыба. Такая чистая, сладковатая и с той морской ноткой, которая не бьёт в нос, а разворачивается медленно, как парус небольшой яхты. И только следом — сам соус.

Теперь понятно, почему Тимур стал заместителем Главы. Парень своё дело знал. Такая восхитительная и тонкая техника…

Соус был не сбоку от рыбы. Он буквально запечатался внутри неё. Его привкус не спорил с окунем и не пытался его перекричать. Он шёл под ним, как глубокий бас внутри мелодии… Дымный, чуть горьковатый от того обугленного порея, чуть сладкий от чая и солёный ровно настолько, чтобы всё это связать в единое целое. Это был не соус к рыбе. Это была рыба, рассказанная другими словами. Как будто окунь всю жизнь хотел что-то объяснить, и Тимур, наконец-то, дал ему такую возможность!

Это было не просто вкусно. Это было на очень высоком уровне. Я жевал медленно и чувствовал, как лопаются на языке те самые целые клетки, о которых говорил Тимур. И в каждой был крошечный взрыв морской воды, свежести и жизни. А в глубине, дымным послевкусием, оставался ходзичи, который держался ещё очень долго. Это как запах костра, который держится на одежде, когда ты уже вернулся домой после шашлыков.

Положив палочки на край тарелки, я откинулся на спинку стула. Мне не хотелось есть второй кусок сразу. Я желал, чтобы этот вкус побыл со мной ещё немного…

Тимур снял очки, а затем внимательно посмотрел на меня. Он не улыбался и не торжествовал. Рыжий замглавы просто наблюдал. Почти, как учёный, что создал новую химическую реакцию.

— Ну? — спустя минуту спросил Тимур.

— Это очень хорошо! — честно ответил я: — По-настоящему хорошо, Тимур.

Он чуть наклонил голову. Ни капли самодовольства. Только внимание.

— Спасибо за правду. А теперь скажи, что не так.

— Что? — удивился я.

— Ты повар. Хороший повар всегда чувствует, где «швы». Скажи, где ты видишь «шов»?

— Хм-м… — я снова взял ломтик. Но на этот раз тот, что не был опалён, а затем попробовал:

— Соус чуть-чуть перекрывает сырую рыбу. На опалённой всё идеально — дым к дыму. А на сырой… ей нечем ответить на горечь порея. Она слишком нежная. Соус её немного глушит.

Что-то дрогнуло в лице Тимура. Едва заметно. Краешек рта… Уголок глаза.

— Да. — тихо ответил он: — Я знаю. Я вожусь с этим третий день. — Тимур выдержал задумчивую паузу: — Мало кто это чувствует. Ты — второй человек, который сказал мне про это. Первым была Ирина-сан.

— Вижу, она многому тебя научила.

— Да, но… Для неё я такой же студент. Она никогда не делает мне поблажек. Можно сказать, что, показав тебе отядзукэ… Ирина-сан попыталась уровнять наши шансы. Только… Это бессмысленно.

— Как самоуверенно.

— Мы же договорились быть честными, Дерек. Ты — огромный молот, пробивающий стены. Ты очень упорный. И всегда идёшь напролом. Но твоя база — французская и оптимизированная восточная кухня с лёгкими нотками европейской и американской. Я внимательно следил за тобой. Очень внимательно…

— О как… А я думал, что сталкерствуют только Ирина-сан и енот-потаскун.

— Эй! — возмутился Снурри из другого конца зала.

— Нет. Мы все здесь служим единой цели! Ирина-сан вербует к себе лучших. И она всерьёз охотилась за тобой. Мы все ей в этом помогали. Но… Госпожа Симонова нарушила наши планы.

— Неужели ваша Госпожа так боится Амелию?

— В нашем сообществе нет страха. В нём есть лишь легкое опасение. К тому же, переходить дорогу Госпоже Симоновой — себе дороже.

— Понимаю. И тем не менее — мы отвлеклись. Что ты там начал про «огромный молот»?

— Я к тому, что пока нам не выдали тему — ты понятия не имел, что чай можно использовать, как ингредиент. Если бы не твоя дружба со старшей Звонарёвой, то ты не пришёл бы сюда. И, соответственно, продолжил бы шерстить сеть в поисках правильного рецепта. Я уважаю тебя, как повара. Но ты мне не ровня в плане чая.

— Удивить тебя?

— Я на это рассчитываю. Я знаю, что ты будешь дальше работать в сторону отядзукэ.

— С чего ты взял?

— Ирина-сан рассказывала, как ты… прозрел. Открыл для себя очередную сторону кулинарии. Но как бы ты не старался — отядзукэ останется едой простолюдинов. А отборочный тур — это торжество изысков и деликатесов. Однако… у тебя осталось слишком мало времени.

— На что?

— На то, чтобы выдумать новое блюдо, которое превзойдёт мою специализацию.

— Повторюсь — ты слишком самоуверен, Тимур. Да, в тебе есть жилка. И талант! Ты потрясающе готовишь… Но ко всему этому — ты слишком рано делишь шкуру неубитого медведя. В целом, мне всё понятно. Спасибо за то, что уделил мне время.

— Не за что. Всегда обращайся по вопросам японской или азиатской кухни. Буду рад помочь. — Тимур протянул мне руку.

— Взаимно! Тебе готов помочь по французской, восточной, европейской или американской. — кивнул я, пожав его тонкую ладонь: — Был рад встрече!

— Аналогично.

Под ворчание енота, я покинул зал сообщества исследователей традиционной японской кухни. Тимур, в отличии от того же Эдика и Венчика, выглядел прям пугающе самоуверенным. Он видел во мне серьёзного соперника, но… Можно сказать, был уже уверен в своей победе.

А значит, нужно продолжать практиковаться, позабыв про сон.

— Дерек!!! — из-за поворота на меня выскочила Зиночка: — Ты куда пропал⁈

— Что случилось?

— Там Коля с Теньшиной на дуэли! Идём скорее!

— Уже⁈

— Ну, конечно! Давай за мной! — миниатюрная бухгалтерша бесцеремонно схватила меня за руку и потащила в сторону «Звёздной арены». За Коляна грех не поболеть.

Но сразу скажу — соперник у него серьёзный.