На пороге, выпучив глаза и открыв рот, застыла Танечка. И, естественно, она видела, что происходило в кабинете.

— Р-Роман М-Михайлович… — выдавила она.

За её спиной в проходе выросли пацаны, заглядывая внутрь.

— Мы с уважаемым Ярцевым как раз заканчиваем консультацию, — продолжил я. — Вот закрепляем достигнутые договорённости.

Ярцев сидел бледный и совершенно опешивший. Я сильнее сжал ему руку.

— Всё в порядке, — прохрипел он.

— Вот выясняем с уважаемым психологом, как оплачивать его изумительную работу. Я же полагаю, что договор с лагерем уже подписан? Техническое задание в нём согласовано?

Ярцев молчал, прекрасно понимая, куда я клоню. Я был практически на все сто уверен, что приглашение этого человека было спонтанным и документально необоснованным. Да и те вопросы, которые были заданы на «консультации», не могли быть вписаны ни в какой договор.

— Мы поняли друг друга, уважаемый? — улыбаясь, спросил я.

Ярцев вздрогнул, потому что в моих глазах не было и намёка на улыбку. Вот не было, и всё.

Он не ответил. Я свободной рукой сделал пометку и подчеркнул её два раза. Потом закрыл блокнот и положил ручку сверху.

— Ты думаешь, этот блокнот тебя спасёт? — едва слышно спросил он. — Результаты всё равно попадут в комиссию.

— Попадут. Вместе с твоей связью с Кириллом и личной неприязнью ко мне. Пошёл вон.

Я ответил так же тихо, чтобы Танечка не слышала, и отпустил его руку.

Ярцев выпрямился, пытаясь вернуть себе достоинство. Ну, попытка не пытка.

Танечка на пороге замялась, наверняка догадывалась, что здесь происходит не просто консультация.

— Простите, я не знала, что тут у вас мероприятие… Я Романа Михайловича искала, — начала оправдываться она, понимая, что влезла туда, куда ей влезать не стоило.

— Всё в порядке, Татьяна. Ярцев уже уходит, консультация подошла к концу. — Я покосился на психолога, который вздрогнул от этих слов.

— Но…

— До свидания, уважаемый, — перебил я.

Возразить ему было нечего. Я показал, что не буду сидеть сложа руки и наблюдать за творившимся вокруг беспределом. Ну а если беспредел продолжится, то и разговаривать мы будем уже совсем по-другому.

Так что правильные выводы, как оказалось, мой старый знакомый сделал. Не говоря ни слова, Ярцев поднялся со стула, дрожащими руками начал собирать в дипломат какие-то бумаги. А вот заключение, которое тоже лежало на моём столе, я не дал ему забрать.

Положил на него ладонь.

Ярцев зыркнул на меня, попытался потянуть лист сильнее, но я, разумеется, не отпустил. На лысине Ярцева блестела бисеринка пота. Я нашёл взглядом салфетку на столе, взял и протянул психологу.

— Уважаемый, вам не помешает. До свидания, — сухо повторил я.

Психолог перестал тянуть заключение, захлопнул свой дипломат и двинулся к выходу. Салфетку он, кстати, взял.

А вот далее было неожиданно.

Я повернулся к Танечке и вопросительно кивнул.

— Рассказывай, чего ты меня искала?

— Роман Михайлович, у ворот мужчина. Представился отцом Леона. Требует немедленно выдать ему сына.

Во как…

Я сначала толком не понял, а потом ка-а-ак понял. Я взглянул на расписание, которое Ярцев оставил на столе. Напротив фамилии Леона стояло время. До начала его беседы оставалось меньше получаса.

— Давно приехал? — спросил я.

— Только что. Уже разговаривает с директором и требует собрать вещи Леона.

— Сам Леон знает?

— Пока нет.

За спиной Танечки Глеб быстро посмотрел на Стаса. Тот едва заметно кивнул, выскользнул из-за спин пацанов и исчез в коридоре. Я заметил это краем глаза, но спрашивать ни о чём не стал.

Отец приехал именно в тот момент, когда Леон должен был начать консультацию с психологом. Слишком вовремя для обычного родительского визита и слишком срочно для заранее запланированного отъезда.

Мы вышли следом за Ярцевым. Пацаны остались возле кабинета. Глеб ничего не спросил, только посмотрел на меня. Я ответил ему коротким кивком и пошёл дальше.

Перед выходом я успел снять обе страницы псевдозаключения на телефон. Оригинал теперь можно было отдавать директору: исчезнуть бесследно он уже не мог.

Ярцев спускался по лестнице впереди нас. Дипломат он держал обеими руками и был явно растерян. На нижней площадке психолог оглянулся, увидел меня и чуть не пропустил ступеньку.

Во дворе было шумно. Психолог прошёл через двор с таким видом, будто торопился на важное совещание. Мокрая салфетка всё ещё торчала у него между пальцами.

— Роман Михайлович, — позвала меня Танечка. — Это вы его так?

Я не ответил, и Танечка прикусила губу. Несколько шагов она шла молча, потом всё-таки спросила:

— А что теперь с консультациями?

— Посмотрим.

— Директор говорил, что они обязательные.

— Директор много чего говорит.

У главной аллеи я увидел машину. Чёрная, длинная, с блестящими хромированными деталями. В таком автомобиле обычно приезжают те, кому открывают ворота раньше, чем охранник успевает спросить документы.

Возле капота стоял водитель. Чуть дальше разговаривали директор, Кирилл и мужчина в светлом костюме.

Я узнал Петю сразу, хотя и впервые видел его живьём столько лет спустя.

Годы сделали его как будто бы тяжелее. Лицо стало заметно шире, под подбородком появилась складка, волосы на висках поседели. Зато костюм на Петьке сидел идеально, на запястье блестели дорогие часы, а ботинки были тщательно вычищены.

Манера держаться у него осталась прежней.

Петя стоял спокойно, слегка отставив ногу и сунув одну руку в карман. Директор говорил, он слушал вполуха. Кирилл находился рядом и время от времени вставлял короткие реплики. Вся троица выглядела так, будто вопрос уже решили, теперь оставалось оформить отъезд пацана.

Я остановился.

Пальцы сами сжались в кулаки. Когда-то этот человек стоял надо мной так же спокойно. Я лежал на полу, пытался вдохнуть, а он смотрел и ждал, когда я перестану дышать. Потом проверил, закончил ли работу, и ушёл.

Сейчас между нами было метров тридцать.

Я мог пройти их быстро.

В голове сразу сложилась последовательность: подойти, развернуть его лицом к себе и ударить. Петя постарел, но по-прежнему держался уверенно. Тем интереснее было бы увидеть, сколько этой уверенности останется через несколько секунд.

Я медленно выдохнул и разжал пальцы.

Возле ворот стоял отец Леона. Его приезд совпал с назначенной консультацией. Ярцев подготовил заключение заранее. Кирилл встречал Петю как знакомого.

Старый долг мог подождать ещё немного.

Я снова пошёл вперёд, окончательно подавляя в себе на миг вспыхнувшую злость.

Кирилл первым заметил Ярцева, который по-прежнему шёл впереди меня и явно хотел свинтить незамеченным.

— Уже закончили? — спокойно спросил Кирилл.

Петя повернулся вслед за ним. Он увидел психолога, посмотрел на часы и нахмурился.

— Заключение готово?

Ярцев остановился в нескольких шагах от них.

— Возникли некоторые обстоятельства.

— Какие обстоятельства?

Петя задал вопрос совершенно спокойно. Я хорошо помнил этот его тон. Так мой бывший ученик разговаривал, когда считал ответ заранее известным и хотел проверить, хватит ли человеку ума сказать именно то, что от него ждут.

Ярцев посмотрел на директора, растерянно перевёл взгляд на Кирилла. Кирилл едва заметно качнул головой. После этого психолог повернулся ко мне.

Петя проследил за его взглядом, и наши глаза в этот момент встретились.

Конечно, он меня не узнал. Не мог узнать… На его лице появилось лёгкое раздражение, Петька явно видел во мне лишнего участника разговора.

Я подошёл и остановился рядом с Ярцевым.

— Роман Михайлович, — сразу сказал Петя, присмотревшись внимательнее. — Мы уже разговаривали по видеосвязи.

— Роман Михайлович, — торопливо заговорил директор, не давая мне ответить. — Хорошо, что вы пришли.

Судя по голосу, Олег Дмитриевич думал совершенно иначе.

— Я тоже рад.

— Пётр Сергеевич приехал за Леоном, — продолжил директор. — После консультации мальчик уедет домой.

Кирилл сразу повернулся к Пете, как верный пёс к хозяину.

— Пётр Сергеевич, мы сейчас разберёмся.

Петя же перевёл взгляд на психолога:

— Я жду объяснений.

Ярцев сглотнул.

— Возник вопрос с оформлением моей работы в лагере.

— Какой вопрос?

— Договор, техническое задание, полномочия… — нервно заблеял он.

— Вы приехали поговорить с моим сыном.

— Да.

— Тогда поговорите.

Ярцев снова посмотрел на меня. Его кадык дёрнулся, он не знал, что отвечать. Я чётко обозначил ему последствия незаконных действий. И Ярцев явно был не настолько глуп, чтобы не понимать: защищать его никто не станет. Потом, когда придёт черёд отвечать за содеянное.

Мне окончательно стала понятна схема. Психолог проводит беседу с Леоном. Заранее подготовленное заключение получает видимость законного результата. Отец сразу увозит сына. В комиссии остаётся бумага, где слова мальчишки объясняются внушаемостью, эмоциональной нестабильностью или влиянием группы.

Сам Леон оказывается далеко отсюда. Поправить написанное Ярцевым он уже не сможет.

Ярцев по-прежнему молчал. Тогда Петя повернулся к директору.

— У Леона назначена консультация. Почему она сорвана?

Я ответил раньше Ярцева и Олега Дмитриевича. Другой ответ сейчас не мог помочь, поэтому приходилось вскрывать карты.

— Лагерь не заключал договор на такую работу. Техническое задание отсутствует. Заключение господин Ярцев подготовил заранее, до разговора с Леоном.

Директор аж позеленел и медленно повернул голову ко мне.

— Какое заключение? Вы что такое говорите?

— Вот это.

Я невозмутимо вынул из блокнота лист и развернул. Ярцев сразу протянул руку, выпучив глаза с перепугу.

— Верните документ! Это… это…

Он совершенно растерянно опустил руку, понимая, что я ничего ему отдавать не собираюсь.

Петя нахмурился и внимательно посмотрел на лист. Нет, этот сукин сын прекрасно понимал, что происходит. Как и знал, что написано на этом листе. Но пока не понял, какую дальнейшую роль выбрать. Осторожничал и просчитывал дальнейший расклад.

— Это как понимать? — потребовал Петька.

Я протянул бумагу директору. Олег Дмитриевич осторожно взял лист. Пробежал глазами заголовок, затем первые строки. Брови у него поползли вверх.

— Здесь указана фамилия Леона, — деланно возмутился он.

Ну, насчёт его позиции всё отрицать я как-то сразу не сомневался.

— Именно, — кивнул я.

— И выводы уже есть… Так-так-так. Вот рекомендация покинуть лагерь и дальнейшую терапию проводить дистанционно.

Ловко они, конечно, закрутили. И даже то, что приедет Петька, чтобы забрать своего сына, — и то предусмотрели, чтобы всё было официально-чинно. И чтобы никто не мог поставить под сомнение правомерность действий.

— Но вы говорите, что консультации не было? — дрогнувшим голосом продолжил Олег Дмитриевич.

— Леон с Ярцевым не разговаривал, — подтвердил я.

Директор дочитал до конца. Кирилл стоял рядом, вытянув шею.

— Покажите, — потребовал он.

Директор отдал ему лист. Кирилл быстро прочитал несколько строк и посмотрел на Ярцева, который был готов провалиться сквозь землю.

— Что это?

— Черновой вариант, — начал оправдываться психолог. — Предварительные соображения. Рабочая заготовка для дальнейшего анализа…

— С именем воспитанника? — спросил директор.

— Так материалы по нему мне предоставили заранее… — Ярцев попытался переложить с себя вину.

— С готовыми рекомендациями? — возмутился директор.

Я, конечно, поражался умению этого чудика так ловко переворачивать всё с ног на голову и делать вид, что он сам ничего не знал и был не при делах.

— Они подлежали уточнению…

— После консультации? — спросил я.

Мне было совсем ни к чему делать этого недопсихолога крайним, чтобы на него сыпались все шишки. Поэтому я решил ему самую малость помочь. Ярцев отрывисто повернулся и закивал, хватаясь за спасительный круг.

— Разумеется.

— Поскольку консультация не состоялась, этот лист остаётся предварительной заготовкой и использоваться как заключение не может. Вопрос о дальнейшей работе господина Ярцева пусть решает комиссия после проверки его полномочий и оформления документов. До свидания, уважаемый.

Я натянуто улыбнулся, давая понять, что Ярцев может уходить.

Тот намёк понял.

— До свидания, простите, извините…

Он начал пятиться, а потом резко развернулся и чуть ли не вприпрыжку выбежал за ворота.

Кирилл, быстро осознав, что происходит, сложил лист с предварительным заключением пополам. Этим он заодно давал понять, что не придаёт этому листу статус документа.

Однако в остальном Кирилл решил забрать инициативу у меня и атаковал сам.

— Роман опять устроил самоуправство. Он вмешался в работу приглашённого специалиста, оказывал давление и забрал служебный документ.

— Что-то вроде того, — холодно ответил я. — Так что зарегистрируйте всё сразу.

— Что именно? — насторожился Олег Дмитриевич.

— Заключение, неправомочность консультаций и заявление Кирилла о моём самоуправстве. Надо же разобраться, как так всё вышло?

Элеонора переслала мне снимок распоряжения о консультациях. В телефоне сохранились и само распоряжение, и график с фамилией Леона.

Я достал телефон, нашёл нужный снимок и показал всем троим поочерёдно. Крыть тут было совершенно нечем. Но превращать всё в обвинение я не спешил. Просто потому, что мне сейчас это было не на руку.

— Так что, господа, смею отчитаться, что я выявил нарушение, наверняка непреднамеренное. — Я развёл руками с виноватым видом.

Я намеренно назвал нарушение непреднамеренным. Олег Дмитриевич получил возможность сохранить лицо и отмежеваться от Ярцева. Теперь ему выгоднее было поддержать меня, чем защищать психолога.

Петя молчал. Лицо осталось спокойным. Он пересчитывал варианты и явно не находил среди них хорошего. Он-то рассчитывал забрать сына так, чтобы к причинам этого решения комар носа не подточил. Теперь же получалось совсем не по тому плану, который они придумали.

Директор тотчас развернулся к Петьке и начал ему азартно втолковывать какую-то несусветную чушь.

— Пётр Сергеевич, я заверяю вас…

Что именно заверял Олег Дмитриевич, я не услышал, потому что Кирилл подошёл ко мне ближе.

— Ты пытаешься сорвать проверку.

— Проверку с готовыми ответами сорвать трудно. Она уже закончилась до начала, — ответил я так, чтобы это слышал только Кирилл.

Петя всё это время молчал. Спокойствие он сохранял, хотя давалось ему это с трудом. Он смотрел на директора, но не слушал. Я увидел, как у него меняется физиономия. Петька злился — слишком хорошо я знал этого человека.

— Хорошо, — проговорил Петя. — Пусть господин Ярцев проведёт консультацию сейчас и напишет новое заключение.

Опа.

Кирилл тотчас бросился за психологом, который уже скрылся за воротами, но я вырос у него на пути.

— В текущей ситуации разговор может оказаться недостаточно объективным, — обозначил я. — А Петру Сергеевичу наверняка необходимо объективное заключение?

— Это ваше субъективное мнение, — бросил Кирилл.

— Пётр Сергеевич? — Я повернулся к Петьке. — А вы что скажете?

Этим я, по сути, загнал в ловушку своего бывшего ученика. Если Петя настаивал на консультации после обнаружения готового заключения, он открыто связывал себя с Ярцевым и его подлогом. Если отказывался, терял нужную бумагу и официальное объяснение срочного отъезда. Забрать Леона он всё ещё мог, только прежняя аккуратная схема уже развалилась.

— Собирайте Леона, — приказал он. — Мы уезжаем.

Директор услышал приказ, но тут же замотал головой.

— Но консультацию придётся отменить, — выдавил он. — Сейчас её проводить нельзя… Может быть, на завтра всё перенести? Мы как следует подготовим документацию и всё…

Петя не дал ему договорить.

— Сына сюда веди! — рявкнул он.

Рявкнул так, что вздрогнул не только Олег Дмитриевич, но и стоявший рядом со мной Кирилл. Всё было предельно последовательно. Подписываться под бумагой Ярцева Олег Дмитриевич не собирался. Отдать мальчишку родному отцу он был готов хоть сейчас.

А вот это было неожиданно. Петька пошёл на обострение. Значит, Леон мог рассказать комиссии что-то настолько опасное, что Петя предпочёл отказаться от аккуратной схемы и увезти сына прямо сейчас.

Директор быстро-быстро закивал и обернулся к Танечке, которая стояла неподалёку. Любопытство — страшный зверь, а девчонке очень хотелось понять, что происходит.

— Сходите за Леоном. Пусть собирает вещи.

— Хорошо.

Танечка побежала к корпусу так быстро, что аж пятки замелькали.

Кирилл отошёл вместе с директором на несколько шагов и заговорил тихо. Слов разобрать я не мог, зато выражение лица директора видел прекрасно. Ему не нравилось то, что говорил Кирилл, очень не нравилось.

Петя несколько секунд рассматривал меня. Задержал взгляд на лице, словно пытался вспомнить что-то помимо нашего разговора по видеосвязи, но спрашивать не стал. Вместо этого он повернулся к своей машине и кивком подозвал к себе водителя. Водитель, как верный пёс, встрепенулся сразу, выскочил из машины так быстро, будто ему под пятую точку сунули раскалённые угли.

— Сходи проверь, чтобы Леон ничего не начудил, — распорядился Петька, покосившись на меня.

Водитель бросился исполнять поручение шефа, не задавая лишних вопросов.

Прошло несколько минут. Танечка вернулась одна. Шла она быстро, постоянно оглядываясь на корпус. Следом появился водитель Петьки, но без Леона.

— Леона в комнате нет, — первой сообщила Танечка.

Петя нахмурился и перевёл взгляд на водителя.

— Где он?

— Я не знаю. Леона нигде нет…