Кирилл ждал.

Он даже слегка повернулся боком, словно заранее готовился к тому моменту, когда придётся защититься от агрессии.

Мгновение — и я бы рванул туда, но в следующий момент остановился как вкопанный.

А вот это уже было неожиданно!

Неожиданно было, когда рядом прозвучал тихий голос:

— Глеб.

Это был Даня. Глеб медленно повернул голову. Даня стоял в нескольких метрах от него и просто смотрел, даже не пытаясь подойти ближе.

Глеб молчал. Кулак пацана всё ещё оставался сжатым, а Кирилл находился совсем рядом. Несколько долгих секунд я не был уверен, что этого хватит.

Потом пальцы Глеба медленно разжались.

Он ещё раз посмотрел на Кирилла, перевёл взгляд на Даню и отступил.

Я тоже остановился, не став сносить Олега Дмитриевича, который только этого и ждал. Наверное, впервые за всё время работы с пацанами мне настолько ясно показали результат, к которому я сам уже успел привыкнуть и поэтому почти перестал замечать. Раньше в такой момент между Глебом и очередным противником вставал я. Иногда хватало слова, а иногда приходилось удерживать пацана за плечо… Но сейчас меня рядом не было. И Глеб остановился сам, потому что Даня позвал его.

Свой удержал своего.

Даня ничего больше не сказал. Глеб подошёл к нему, забрал бутылку с водой и сделал несколько больших глотков. Пашка уже заметил происходящее и двинулся к ним, Стас тоже.

Кирилл всё это время сохранял спокойное лицо. Он поправил рукав, обвёл взглядом вставших перед ним пацанов и закрыл свою пасть. Продолжать провокацию, когда Глеб теперь был не один, Кирилл не мог при всём желании.

Обломался, хорошо так обломался мужик.

Сейчас ему ничего не оставалось, кроме как развернуться и уйти. Рожа у него была настолько красная, что Кирилл напоминал индейца в боевом раскрасе. Ничего, пусть привыкает к новым обстоятельствам.

Директор тоже внимательно наблюдал за тем, как развивалась ситуация, и тоже конкретно обломался. Хотя изо всех сил старался сохранить лицо.

— Вы что-то хотели, Олег Дмитриевич? — невозмутимо спросил я, как будто ничего не произошло.

— Ничего… — зло фыркнул директор, развернулся и пошёл за Кириллом.

Завхоз, который всё это время тёрся рядом со мной, всё прекрасно видел. Да и слышал тоже наверняка. Он усмехнулся и посмотрел на красных.

— Пацаны молодцы у тебя, Роман Михайлович.

Я ничего не ответил и проследил за его взглядом. Даня стоял рядом с Глебом и что-то тихо ему говорил. Судя по лицу Глеба, ничего приятного. Вставлял ему втык.

Следующее испытание организаторы начали готовить почти сразу после короткого перерыва. На площадку вынесли ящики с деревянными деталями, пластиковые жетоны нескольких цветов и большие часы, которые поставили так, чтобы время видели все участники. Рядом появился стол с таблицей баллов, а Кирилл несколько минут проверял списки и распределял ребят по новым составам.

Я всё так же стоял у края площадки для испытаний и уже по одному виду этих списков понимал, что привычные связки снова будут разбиты.

Глеб оказался в одной команде, Пашка — в другой, Даня — в третьей. Его отправили к ребятам, с которыми он почти не общался, Добрыня снова получил компанию из нескольких синих.

Чёрт его знает, чем руководствовалось моё трио оппонентов, но деление было произведено не просто так.

Хотя… чёрт как раз и знал. Потому что Марат оказался вместе с Пашкой, что при нынешних условиях могло закончиться либо хорошим результатом, либо громким выяснением отношений.

Леон остался среди синих. Вернуться к красным он уже попросил, но теперь должен был доказать делом, что эти слова чего-то стоят.

Завхоз всё ещё находился неподалёку от меня. Теперь он даже перестал изображать случайное присутствие и просто стоял рядом с важной и напыщенной физиономией.

— Вы сегодня со мной до вечера будете время проводить? — спросил я.

Мужик вздрогнул от неожиданности, покосился на меня.

— Пока есть необходимость. Роман Михайлович, я просто выполняю свою работу.

— Я ничего против не имею. Просто начинаю привыкать к вашему обществу, — подмигнул я.

Мы одновременно отвернулись к площадке.

Кирилл как раз поднял руку и дождался тишины.

— У каждой команды десять жетонов, три попытки и двадцать минут. Ваша задача — собрать конструкцию по образцу и перенести её через отмеченную зону. За каждую дополнительную попытку снимаются два жетона. За использование неправильной детали тоже снимаются жетоны. Если запас заканчивается, команда прекращает прохождение этапа.

Я внимательно слушал — испытание очень походило на первое, только детали были меньше, причём значительно, тем самым возникал риск лишней суеты.

Кирилл продолжил объяснять порядок. Сначала следовало выбрать нужные элементы, потом собрать основание, закрепить верхнюю часть и только после этого двигаться к полосе. Команда могла заранее обсудить решение, однако время бы всё равно шло.

Честно говоря, с такими объяснениями, которые выдал Кирилл, понять что-либо было проблематично. Но ясное дело, что на это и было рассчитано. Запутать моих пацанов, заставить их нервничать и ошибаться. Тогда как синих, в чём я был уверен практически на все сто процентов, о правилах проконсультировали заранее. И каждый пацан из их команды прекрасно понимал, что от него требуется.

Самое забавное, что Кирилл даже не спросил, есть ли у пацанов вопросы по правилам. Решил, что у матросов нет вопросов?

— Начали, — бросил он.

После сигнала площадка сразу ожила.

Я следил прежде всего за красными.

Стас моментально взял лист с правилами и начал читать его вслух своей команде, чем уже через двадцать секунд вывел из себя одного из синих.

— Да понял я всё! Че ты мозги сушишь⁈

Стас поднял глаза на него.

— Ты только что взял деталь, за которую снимут жетон, — спокойно объяснил он.

Парень посмотрел на деталь и молча положил её обратно. Стас же продолжил читать.

В другой команде Добрыня пытался удержать сразу три деревянных элемента, пока двое синих спорили, какой из них нужен первым.

Пашка тем временем носился возле своей конструкции и явно пытался доказать всем сразу, что способен приносить пользу. Я видел это по его движениям. Он хватался за детали раньше остальных и несколько раз предлагал ускорить сборку.

— Смотрите, здесь можно сразу эту штуку поставить, — предложил он. — Потом просто перевернём.

Марат, оказавшийся с ним в одной команде, присел возле основания.

— Погоди, Паш. Там, походу, порядок надо другой.

— Да какая блин разница? Мы потом поменяем, если че.

— Если сейчас потратим жетон, обратно его не вернут.

— Зато время выиграем!

Один из синих махнул рукой.

— Делай уже.

Пашка тут же схватил нужный, как ему показалось, элемент. Я понял, что сейчас произойдёт — пацан увидел самый короткий путь, как ему казалось. Для Пашки этого всегда было достаточно, чтобы остальные дороги временно перестали существовать. Ему хотелось самому найти решение, первым ускорить команду и доказать, что он тоже умеет вытаскивать сложные ситуации.

Пашка установил деталь, и Кирилл сразу свистнул.

— Нарушение порядка сборки. Минус два жетона!

Пашка замер от неожиданности. Марат, который всё благополучно предугадал, только закрыл глаза.

— Я же сказал.

— Да подожди, мы сейчас все вмиг переделаем.

— Попытка засчитана, — объявил Кирилл. — Снимается ещё два жетона.

Пашка резко повернулся.

— За что ещё два-то⁈ Это как понять, Кирилл Андреевич⁈ Вы же уже сняли два!

— Вы начали сборку заново, — сухо прокомментировал тот.

— Так мы только одну палку переставили!

— Правила были объяснены до начала.

Я видел, как Пашка о-очень хочет спорить. Да и кто бы на его месте не хотел. Но пацан вспомнил про десять секунд, сжал губы и отошёл.

В остальных командах дела шли куда спокойнее. Стас заставил своих дочитать инструкцию и уберёг их ещё от двух штрафов. Даню сначала почти не слушали, но после первой замеченной им ошибки начали спрашивать перед каждым следующим шагом. Глеб вообще не пытался командовать, однако через несколько минут остальные уже сами сверялись с ним. Даже Добрыня сумел удержать перекошенную конструкцию, когда двое синих едва её не уронили.

Что касается действий Пашки, к сожалению, ущерб уже был фактически нанесён. Команда потеряла четыре жетона и одну попытку. Следующая ошибка съела ещё два балла, а на последнем участке им просто не хватило времени.

Свисток прозвучал раньше, чем они успели закончить.

— Время! — объявил Кирилл. — Команда прекращает этап.

Пашка опустил голову с опустошённым видом. Синие отреагировали на неудачу почти сразу.

— Вот и весь ваш великий отряд.

Кто-то из них едко засмеялся.

— Без Михалыча быстро посыпались. Где же ваш командир? Пусть подскажет или прикажет, ха! А то ты как не пришей к кобыле хвост!

Я остался на месте. Пашка слышал всё это. По нему было хорошо видно, что собственная ошибка задела его сильнее любых подколов синих. Он стоял возле разобранной конструкции и смотрел на оставшиеся жетоны так, словно надеялся отмотать время назад и попытаться всё исправить.

Марат, который до того предупреждал Пашку, чтобы он не торопился, побагровел. И я сразу понял, что добром это точно не закончится.

— Ты хоть один раз можешь сначала подумать, а потом уже лезть? — процедил Марат.

Пашка медленно поднял голову.

— А сам-то ты что сделал, а? — возразил пацан.

— Я хотя бы не угробил весь этап.

— Тогда надо было самому решать!

Марат резко сократил дистанцию и зло уставился на Пашу.

— Я тебе сказал подождать. Что непонятного⁈

— А ты теперь у нас самый умный? — Пашка отступать не собирался.

— По сравнению с тобой, Пашка, сейчас даже Добрыня академик наук, — выпалил Марат.

Добрыня, услышав своё имя, тотчас повернулся.

— А чего сразу я? На фига ты меня сюда приплетаешь?

Никто ему не ответил. Пашка уже завёлся как следует.

— Я хотел быстрее сделать, ты чё, не понял⁈

— Ты всегда хочешь быстрее! Потом остальные разгребают!

— Зато я хоть что-то делаю!

— Ты сейчас сделал. Молодец ваще, красавчик капитальный. Только, если ты не в курсе, мы из-за тебя только что проиграли.

Пашку это задело, и теперь завёлся уже он. Упёрся лбом в лоб Марата.

— Ещё что-нибудь скажи, и я тебе слово даю — пожалеешь!

Марат тоже не отступил, не той он был породы человек, чтобы в подобных конфликтах давать заднюю.

Я почувствовал, как напрягся. Вот это уже было опаснее любого подкола синих. С чужими всё было понятно. От них ждёшь удара и заранее к нему готовишься. Но вот здесь всё происходило внутри группы. Пашка злился на себя и поэтому кусался в ответ. Марат был раздражён поражением и выбрал виноватого. Ещё несколько фраз, и со стороны получится прекрасная картина для Кирилла — стоило убрать меня, как красные начали грызться между собой. Он будет потирать руки, по сути добившись своего.

Я снова ничего не мог сделать, пока Пашка и Марат уже стояли почти вплотную.

— Ты хоть иногда можешь признать, что облажался? — спросил Марат.

— Могу.

— Ну так признай.

— Перед кем — перед тобой?

— Перед всеми!

— Размечтался…

— Закрылись оба, — спор перебил Глеб.

Пацан подошёл незаметно и так тихо, что я заметил его только после этих слов. Глеб остановился между ними, хотя физически разнимать никого пока не стал.

Марат сразу повернулся к нему.

— А ты чего командуешь?

Я увидел, как Глеб напрягся, и понимал, что обычно пацан долго не разговаривал. Ещё недавно одного такого вопроса хватило бы, чтобы разговор мгновенно перешёл на совсем другой уровень. Уровень физического контакта. Глеб не любил, когда ему бросали вызов, особенно перед своими.

Но Глеб выдержал паузу, прежде чем ответить.

— Потому что кто-то должен остановить этот балаган, — холодно сказал он.

Марат явно ожидал другого. Он уже приготовился отвечать на угрозу, спорить, огрызаться и, разумеется, идти до конца.

Несколько секунд Марат молчал, похоже, не совсем понимая, что говорить.

— Я хотя бы сначала обсудил бы решение, — сказал он.

— Хорошо, — кивнул Глеб. — В следующий раз обсудишь.

Глеб тотчас повернулся к Пашке.

— Накосячил?

Пашка хмуро смотрел в землю.

— Понял где?

— Понял… — пацан нехотя признал свою вину.

— Ещё раз полезешь один, не спросив остальных?

Пашка помедлил. Согласиться — значило бы признать свою ответственность. Чего пацану, разумеется, делать не хотелось.

— Нет, — едва слышно ответил он.

— Вот и всё.

Глеб хлопнул его по плечу, развернулся и пошёл к своей команде. Пашка ещё некоторое время стоял на месте, потом исподлобья посмотрел на Марата. Напряжение ушло так быстро, что я сам не сразу это понял.

Ещё больше мне нравилась физиономия Кирилла. У Романцева после пропущенного Филимоновым гола в матче Россия — Украина лицо и то было повеселее. В тот самый момент, когда ему уже казалось, что дело в шляпе, Глеб перевернул игру. Драки между красными не произошло.

На часах оставалось ещё почти две минуты, однако Кирилл резко поднял свисток.

— Этап закончен! Результаты зафиксированы. Освободите площадку!

Несколько ребят удивлённо посмотрели на часы. Один из инструкторов тоже заметил оставшееся время, но спорить не стал.

Конечно. Этот этап уже не дал Кириллу нужного результата, поэтому его следовало поскорее закончить и сделать вид, что ничего особенного не произошло.

Не менее интересно дела обстояли рядом с Леоном. Пацан стоял чуть в стороне от синих. Леон всё ещё находился среди синих, хотя свой выбор уже сделал. Красные отказались принимать его обратно на одних словах, и теперь пацан ждал возможности доказать всё поступком.

Рядом с ним остановился один из синих и кивнул в сторону Пашки с Маратом.

— Да они просто играют на публику, — поведал он.

Леон лишь покачал головой.

— Чего — нет?

— Не играют.

— Ты чё, теперь за них, что ли? — нахмурился синий.

— Нет, — Леон помолчал и добавил: — Просто ты сейчас врёшь. И да, я перейду обратно к своим при первой же возможности. Вопросы есть?

Синий, явно задетый, уставился на него, но обострять не стал.

По роже Кирилла трудно было понять, что он думает. Зато я уже прекрасно понимал, что следующий этап, пожалуй, окажется ещё интереснее.

Посмотрим.

Как бы то ни было, я оставался у края площадки и старательно изображал выражение «мне совершенно всё равно, что происходит вокруг».

Между этапами настал небольшой перерыв, и я заметил Элеонору. Она шла прямо ко мне и держала в руках какие-то бумаги.

— Твой Стас сегодня принёс мне кое-что интересное, — физручка сразу же взяла быка за рога.

Прежде чем продолжить, Элеонора огляделась и протянула мне три листа.

Первым оказался окончательный состав красных с отметкой о времени утверждения. На втором стоял первоначальный состав синих. Третий представлял собой журнал изменений, куда отдельной строкой внесли фамилии четырёх взрослых игроков.

Рядом с правкой стояли время и подпись Кирилла.

— Посмотри на последовательность, — сказала Элеонора.

Я посмотрел. Сначала утвердили состав красных. Через некоторое время сформировали синих. Ещё позже, когда Кирилл уже точно знал, против кого они будут играть, к ним добавили четверых взрослых.

— Стас это нашёл?

— Да.

— Ты его просила?

Элеонора покачала головой.

— Он сам принёс документы и показал время правки.

Я снова перечитал записи. Мотив в этих бумагах, конечно, указан не был. Зато они точно фиксировали порядок действий: Кирилл получил окончательный состав красных, после чего собственноручно утвердил усиление синих четырьмя взрослыми игроками. Случайной путаницей объяснить это теперь становилось гораздо сложнее.

— А согласование на добавление взрослых есть? — спросил я.

— Я не нашла. В журнале только правка и подпись Кирилла.

Документы пока не доказывали, что Кирилл заранее планировал сорвать нам игру. Они доказывали другое: решение об усилении приняли после утверждения красных, а сам Кирилл участвовал в нём лично. Для комиссии этого уже хватало, чтобы задать ему несколько крайне неприятных вопросов.

— Мелкий паршивец, — пробормотал я.

— Кто?

Я посмотрел на Стаса. Он стоял на другом конце площадки и что-то объяснял Дане, даже не поглядывая в нашу сторону.

— Говорил же ему не лезть, — я развернул мысль.

— Он и не полез защищать тебя, — заметила Элеонора. — Он просто проверил документы.

Я ничего не ответил.

Она была права. Я не давал Стасу заданий, не подсказывал, где искать, и не просил собирать доказательства. Пацан сам заметил слабое место в истории Кирилла и восстановил последовательность событий.

Меня весь день пытались убедить, что красные способны действовать только по моей команде. Стас только что нашёл аргумент против этого утверждения и заодно принёс документальное подтверждение того, что составами действительно манипулировали.

Элеонора вдруг улыбнулась.

— Ну ты даешь, Роман Михайлович.

— Что именно?

— Так… ничего.

Она ушла раньше, чем я успел задать следующий вопрос. Я ещё несколько секунд смотрел физручке вслед, потом решил, что некоторые темы лучше пока оставить в покое.

Когда я вернулся ближе к площадке, Кирилл как раз разговаривал с Федей, который вдруг оказался тут. Негаданно-нежданно, блин.

Федя выглядел напуганным, и Кирилл, похоже, хотел этим воспользоваться. Я оказался достаточно близко, чтобы слышать разговор, хотя специально подходить не стал.

Кирилл смотрел на площадку.

Там Пашка помогал собирать детали после прошлого задания. Марат уже остыл и о чём-то говорил с Глебом. Даня вместе с Добрыней таскал деревянные элементы к краю полосы.

— Красные демонстрируют признаки подавленной агрессии, — говорил Кирилл.

Федя не ответил, и Кирилл сразу повернулся к нему.

— Вы ведь тоже это видите, Фёдор?

Федя продолжал смотреть на площадку. Он долго молчал. Настолько долго, что Кирилл уже начал хмуриться.

— Нет, — наконец последовал ответ куратора синих. — Я этого не вижу.

Кирилл несколько секунд смотрел на него озадаченно.

— Вы хотите сказать, что агрессии нет?

— Я хочу сказать, что сейчас не вижу признаков подавленной агрессии.

— После конфликта между Пашей и Маратом? — Кирилл попытался надавить.

Федя поправил очки.

— Они поссорились, что возможно при коммуникации разных типов личностей. Но потом они сами остановились.

— Благодаря вмешательству Глеба, — не отступал Кирилл.

— Глеб тоже воспитанник.

Кирилл поджал губы.

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Учитывая специфику утреннего разговора в кабинете директора…

Федя снова посмотрел на площадку и промолчал. Кирилл ещё некоторое время продолжал смотреть на Федю. Несколько секунд он ещё сохранял прежнее выражение лица, затем резко бросил:

— Хорошо, такую позицию хотите занять — это ваше право.

Слово прозвучало так, что ничего хорошего в нём не осталось. Кирилл развернулся и быстрым шагом направился к административному корпусу. Олег Дмитриевич растерянно посмотрел ему вслед и всё-таки окликнул:

— Кирилл Андреевич! А как же третий этап?

Кирилл остановился, однако поворачиваться не стал.

— Отменяется.

— Но оборудование уже подготовили. И программа утверждена.

— Мне всё понятно и без него.

Он продолжил идти. Директор несколько секунд стоял посреди площадки, затем махнул завхозу:

— Убирайте всё.

Возле полосы уже лежал тяжёлый деревянный ящик, стояли препятствия и ждали распределённые по командам воспитанники. Теперь всё это оказалось никому не нужно.

Федя остался стоять неподалёку от меня. Вид у него был такой, словно он сам ещё не до конца понимал, что только что сделал. Он поправил очки, случайно встретился со мной взглядом и замер.

Я отвернулся к площадке. Хвалить его я не собирался. Федя сказал правду, которую видел собственными глазами. Этого и следовало от него ждать с самого начала.

Красные помогали завхозу складывать детали после прошлого этапа. Пашка уже снова разговаривал с Маратом, Даня тащил к ящику оставшиеся крепления, а Глеб держался рядом и следил, чтобы никто не начал новый спор.

Кирилл весь день ждал драки, истерики или развала группы. Он не получил ничего из этого. Даже Федя отказался подтвердить удобный вывод.

Третий этап Кириллу уже мешал. Ещё один нормальный результат окончательно портил подготовленную им картину. Поэтому испытание закончилось раньше срока. А вывод, судя по всему, Кирилл собирался написать независимо от результата.

С Глебом я столкнулся уже позже, когда возвращался от административного корпуса. Дорожка там была узкая, с одной стороны тянулся кустарник, с другой стояли корпуса, поэтому разминуться незаметно всё равно бы не получилось. Рядом со мной шёл тот самый сотрудник администрации, который пас меня с утра, а навстречу нам двигался Глеб.

Он увидел меня заранее и сразу понял, что разговаривать нам нельзя. Я тоже это понимал, поэтому просто продолжил идти, пока между нами не осталось несколько шагов.

— Цел? — спросил я.

Глеб коротко кивнул.

— Да.

Я посмотрел на пацана. Усталый, злой, весь день на нервах, но держится.

— Остальные?

Он даже не задумался.

— В порядке.

После этого прошёл мимо. Я не задал больше ни одного вопроса. Сотрудник администрации тоже ничего не сказал, хотя наверняка слышал каждое слово.

Поздно вечером Элеонора снова пришла ко мне с папкой. Я сидел за столом и пытался разобрать собственные мысли, когда она постучала и вошла.

Она закрыла дверь и положила передо мной два документа.

— Вот, Роман Михайлович — это пришло участникам комиссии для ознакомления и замечаний.

Я отложил первый лист и взял второй.

Предварительная записка Кирилла по итогам наблюдаемого дня занимала несколько страниц. Я начал читать и уже на первой понял, куда он решил повернуть историю.

«После устранения непосредственного влияния Романа Ефимова в красной группе произошла быстрая смена центра авторитета. Доминирующую позицию занял Глеб, демонстрирующий склонность к силовому контролю и высокую зависимость от усвоенных моделей поведения».

Я перечитал абзац ещё раз. Элеонора молчала.

Дальше было ещё интереснее.

«Можно предположить, что Роман Ефимов целенаправленно формировал в группе вторичный центр управления, способный сохранять влияние на воспитанников после его фактического отстранения».

Я медленно опустил лист.

— Красиво закрутил наш Кирилл Андреевич.

— Я тоже оценила.

— Значит, теперь Глеб у нас вторичный центр управления.

Я вернулся к записке. Теперь всё было предельно понятно. Я внимательно дочитал документ до конца и положил его на стол.

Теперь всё было ясно. С группой у него не вышло, и теперь он будет бить по одному.

По Глебу.

Формулировки лежали передо мной чёрным по белому, и никакой особой фантазии для следующего шага Кириллу уже не требовалось.

От автора: Наш коллега по ДиКо в честь 40-летия дарит скидки на все книги — 40 %!

Подробнее тут — https://author.today/post/890079