В столовую красные возвращались порознь.

Глеб появился первым вместе с Даней и сразу прошёл к раздаче. Шёл он так, словно последние десять минут провёл где-нибудь рядом с корпусом и вообще ничего такого не произошло.

Через минуту вошли Стас с Маратом, которые специально выдержали расстояние и даже по дороге успели о чём-то поспорить. Рыжий добрался ещё позже, следом за ним пришёл Добрыня.

Последним в столовую влетел Пашка. Он резко остановился возле дверей, огляделся, нашёл своих и быстро подошёл к ним.

— Никогда больше не полезу под кровать, — шёпотом объявил он.

— В штаны не наделал, и то хорошо, — хмыкнул Глеб.

Только возле привычного стола красные поняли, что садиться им сегодня придётся совсем в другом порядке. Столы попросту оказались разъединены.

А рядом стоял Кирилл со списком в руках и распределял всех по новым местам.

— Так, Глеб сюда, рядом с Максимом. Паша вон за тот стол. Даня, садись возле окна.

— Я не сажусь, а присаживаюсь, — возразил Даня.

— Это тебя так Роман Михайлович научил? — быстро отреагировал Кирилл.

Даня ничего не ответил и искренне понурив голову поплёлся к дальнему столу.

Пашка наклонился к Глебу.

— А что случилось с нашим столом?

Кирилл услышал.

— На время проверки вводится общий режим. Группы рассаживаются вперемешку, чтобы исключить замкнутое групповое влияние.

Пашка медленно кивнул.

— Отлично, херня какая-то очередная… А давайте ещё тарелку каши выдавать по решению суда?

Глеб посмотрел на него.

— Присядь.

Пашка промолчал и сел. Глеб устроился рядом с одним из синих, Даня таки отошёл к окну, Рыжий оказался между двумя ребятами из другой команды. Рассадка была совершенно непривычной.

Леон остался рядом с синими. Формально он сидел среди своих, хотя держался чуть в стороне и почти не участвовал в разговорах. Когда один из ребят что-то сказал ему, Леон коротко ответил и снова занялся завтраком.

Первый подкол прилетел почти сразу.

— А где ваш хер майор?

Красные промолчали.

Но молчание часто воспринимается как слабость, и потому с другого конца столовой донеслась усмешка.

— Разрешение на кашу получили?

Пашка поднял глаза, ища шутника.

Глеб заметил, что в любой момент может вспыхнуть скандал, и просверлил взглядом Пашку. Тот набрал полную грудь воздуха и начал шёпотом, едва слышно, считать:

— Раз, два…

Ровно так учил пацана Роман Михайлович — когда злишься, прежде чем что-то сделать, досчитай до десяти.

— Десять, — выдохнул пацан.

Пашка всё-таки съел ложку каши.

— Ну ясно, сегодня вы на вольном выпасе, — усмехнулся синий. — Пастуха нет!

Я вошёл как раз в этот момент, и шуточки синих мигом оборвались. Остановился возле входа, быстро оценил рассадку и почти сразу понял, что произошло. Нашего стола больше не было. Красных разбросали по залу, перемешали с синими и явно рассчитывали посмотреть, что из этого получится.

Ну а чтобы получилось наверняка, Кирилл, похоже, решил устроить моим пацанам провокацию, на что настропалил синих.

Феди, кстати, в столовой не было.

Похоже, его тоже отстранили…

Но насчёт провокации и реакции красных — первый результат уже лежал перед глазами.

Пашка сидел спокойно. Глеб находился через несколько мест от него и даже не выглядел раздражённым. Даня с невозмутимым видом ел у окна.

Я не стал подходить к пацанам и даже не стал задерживать взгляд дольше необходимого. Формально находиться в столовой мне никто не запрещал, а вот любая попытка контакта могла превратиться в ещё один лист бумаги с неприятным заголовком.

Поэтому я взял поднос, сходил на раздачу и сел отдельно, ближе к стене. Почти сразу заметил Кирилла. Он находился в другом конце зала и тоже наблюдал за красными. Делал это осторожно, временами отвлекался на разговор с кем-то из администрации, однако слишком часто возвращал взгляд к столам.

Как же этому сучьему потроху хотелось, чтобы хоть провокация сработала!

Я посмотрел на Пашку. Тот как раз поднял ложку, услышал ещё один тихий комментарий от синего напротив, но лишь начал считать про себя, как я и учил. На этот раз пацан выдержал и снова занялся кашей.

Я едва заметно усмехнулся.

Пацаны справились сами.

В этом и было главное.

Никто из красных не полез в перепалку. Первый укол прошёл мимо, хотя ещё вчера кто-нибудь обязательно ответил бы.

Я перевёл взгляд на Кирилла.

По его лицу ничего нельзя было понять, зато пальцы несколько раз постучали по столу. Он явно ждал другого результата.

Но очередная попытка с первого захода не сработала.

Я спокойно продолжил завтракать, хотя прекрасно понимал, что на этом никто не остановится.

После еды нас попросили пройти к площадке возле административного корпуса. Народ собирался медленно, воспитанники переговаривались, несколько сотрудников расставляли стулья, а рядом уже стояли директор, Кирилл и Леночка, до сих пор какая-то растерянная. Судя по всему, о нашем инциденте она таки не стала говорить.

Я остановился подальше от красных.

Директор дождался, пока разговоры стихнут, и выступил вперёд.

— В связи с продолжающейся проверкой сегодня будет проведена совместная командная программа для красной и синей групп.

По толпе прошёл лёгкий шум, но директор поднял руку.

— Прошу дослушать. Мероприятие проводится в рамках оценки поведения воспитанников вне непосредственного влияния кураторов.

Этим самым Олег Дмитриевич подтвердил моё предположение об отстранении Феди. После объявления несколько человек сразу посмотрели на меня.

Я сделал вид, что не обратил на взгляды никакого внимания.

Красные тоже никак не отреагировали, хотя Пашка чуть повёл головой и тут же наткнулся на взгляд Глеба.

— В течение дня наблюдатели будут оценивать соблюдение правил, реакцию на проигрыш, уровень агрессии, взаимодействие между участниками, — продолжил директор. — А также способность принимать самостоятельные решения и зависимость от внешнего лидера. Все ключевые эпизоды будут фиксироваться.

Теперь я окончательно понял, что происходит.

Три дня Кириллу были совершенно не нужны.

Если красные спокойно проживут семьдесят два часа, будут заниматься своими делами, нормально общаться и обходиться без моего участия, главный тезис комиссии начнёт разваливаться. Получится, что никакой болезненной зависимости нет, группа способна действовать самостоятельно, а моё отстранение вообще ничего опасного не показало.

Поэтому ждать никто не собирался.

Ну-у… скажем так, ничего неожиданного в этом нет. Примерно подобного хода я и ожидал. Не знал только деталей, но и это выяснится очень скоро.

Кирилл стоял рядом с директором и слушал с невозмутимым видом, словно всё это его почти не касалось.

Олег Дмитриевич тем временем закончил своё объяснение.

— Программа состоит из нескольких этапов. Состав команд будет меняться. Прошу всех выполнять указания Кирилла Андреевича и соблюдать правила. Начинаем через двадцать минут на спортивной площадке.

Люди начали расходиться.

Я же остался на месте ещё на несколько секунд. Красные собрались чуть дальше. Глеб что-то коротко сказал остальным, потом они разошлись каждый в свою сторону. Никто даже не посмотрел на меня.

Это было ровно то, что и было нужно.

Мне же оставалось сделать то, что всегда давалось хуже всего. Стоять в стороне.

На спортивную площадку я пришёл одним из последних и занял место у края дорожки, где никому не мешал. Рядом через минуту появился завхоз. Я сразу понял, что товарищ меня снова пасёт. Выглядел он неважно, явно переволновался после инцидента с застрявшим лифтом.

Завхоз остановился со скучающим видом, словно просто гулял по территории и совершенно случайно оказался в двух метрах от отстранённого куратора именно во время наблюдаемого мероприятия.

Я посмотрел на него.

Он посмотрел на меня в ответ.

— Гуляете? — спросил я.

— Работаю.

Завхоз хмыкнул и отвернулся к площадке.

Распределение команд началось почти сразу. Красных и синих перемешивали по спискам. Уже после первых двух фамилий у меня появились сомнения в случайности выбора.

Глеба отправили в группу, где из красных оказался только Рыжий. Пашку поставили вместе с Леоном и тремя синими. Даня попал к физически самым крепким ребятам другой команды. А Добрыня оказался рядом с теми самыми синими, которые раньше особенно любили цеплять его и прикалываться.

Я же окончательно убедился, что случайность здесь закончилась примерно на втором совпадении.

Первое задание выглядело достаточно просто. Каждая команда должна была пройти короткий маршрут, перенести несколько пластмассовых ящиков через препятствия, собрать конструкцию из ящиков и уложиться в отведённое время.

Кирилл, в чью светлую голову, видимо, пришёл весь этот бред, объяснил правила, показал штрафные зоны и дал сигнал.

Команды двинулись.

Глеб сразу оказался возле первого ящика и предложил взять его вдвоём. Один из синих начал спорить, заявляя, что лучше тащить втроём.

— Втроём здесь узко, — возразил Глеб. — Зацепимся за стойку.

— Ты мне чё указывать будешь, э⁈ Решение принимается всей группой!

Я чуть повернул голову к пацану, и Глеб сдержался, ничего не ответив. Через несколько секунд они действительно взялись за ящик втроём, задели стойку и потеряли время.

Кирилл записал их команде какой-то штраф.

От моего внимания не ушло, как на соседней полосе один из синих пересёк ограничительную линию ногой. Никакой реакции не последовало. Причём сделал он это наглядно, так, чтобы Пашка, бывший с ним в одной команде, заметил. Ну и, естественно, начал спорить.

Не срослось.

Дальше стало ещё интереснее.

Команда Пашки быстро дошла до конструкции. Леон предложил порядок сборки, Пашка сразу подхватил идею и начал раскладывать элементы.

— Этот сюда, этот поперёк, потом вот его кладём сверху.

Один из синих оттолкнул ящик ногой.

— Сам разберусь.

Через полминуты конструкция развалилась.

Кирилл записал ошибку всей команде и уставился на Пашку слишком уж палевно — мол, давай, пацан, устрой показательное возмущение.

Я даже отсюда увидел, как Пашка застыл и его губы начали двигаться. Секунде этак на восьмой Леон что-то сказал ему. Пашка выдохнул и отошёл в сторону, сдержавшись в очередной раз.

Я сразу перевёл взгляд на Кирилла, чтобы считать его реакцию. А реакция у него была такая, что Кирилл, похоже, ни черта не понимал, почему не работают его провокации…

Следующая команда проходила участок с грузом. Даню поставили с двумя крупными синими, которые сразу забрали самые удобные места и оставили ему дальний край ящика. На повороте один из них слишком резко дёрнул груз, Даня едва не упал и всё-таки удержался.

— Осторожнее, — сказал он.

— Что?

— Я сказал, осторожнее ведите.

— Чего ты мямлишь, внятно говори!

Даня посмотрел ему в лицо и только лишь спокойно повторил:

— Осторожнее. Ты дёрнул слишком резко.

Синий усмехнулся, однако промолчал.

Они пошли дальше.

Добрыне досталась задачка потяжелее. Один из синих почти сразу начал комментировать каждое его движение.

— Быстрее давай, чего плетёшься, как черепаха.

Добрыня ускорился.

— Куда полез? Стой, говорю, глухой⁈

Добрыня остановился.

— Ты определись уже, — сухо сказал он.

— Чё?

— Мне делать что?

Несколько пацанов рядом засмеялись.

Синий сразу набычился, однако Кирилл тут же поднял руку.

— Продолжаем задание.

Штрафа за этот эпизод никто не записал. Ну разумеется. Зато через минуту Добрыня поставил ящик на землю чуть раньше линии, и Кирилл сразу отметил нарушение.

Мелко играете, товарищ…

Я стиснул зубы. Очень хотелось подойти к нему и опустить один из пластмассовых ящиков ему на голову. Но приходилось сдерживаться.

Постепенно общий рисунок становился всё более понятным.

Решения красных чаще перебивали. Их замечания объявляли попыткой командовать. Спорные ситуации трактовали против них. Ошибки же синих проходили мимо, если только не становились совсем очевидными.

Особенно внимательно Кирилл следил за Глебом.

Мой ученик это тоже понял. Сложно было не понять, учитывая, что Кирилл поправил его в третий раз за десять минут.

— Глеб, я уже говорил, не дави на остальных, — Кирилл сделал замечание с притворной мягкостью.

— Я просто спросил, кто понесёт…

— Тон у тебя был командный, — перебил Кирилл.

Глеб несколько секунд смотрел на него, и я даже знал этот взгляд. Завхоз рядом со мной кашлянул и сделал вид, что просто прочищает горло. Сам тоже понял — Глеб в шаге от того, чтобы сорваться. И начистить подонку морду.

Не знаю, каких усилий это ему стоило, но пацан через несколько секунд лишь медленно кивнул.

— Хорошо, Кирилл Андреевич.

И отошёл.

— Хорошо… — Кирилл замялся. — Ничего хорошего.

Я почувствовал, как мои пальцы сами сжались в кулаки. Вот в такие моменты мне всегда было проще подойти и спросить прямо. Почему один подросток может хамить, а второму нельзя даже предложить решение? Почему промах одного проходит незамеченным, а ошибка другого сразу попадает в протокол?

Но сейчас пришлось стоять.

Михалыч, а именно не дать компашке этих уродов реализовать задуманное в полной мере.

После первого этапа участникам дали несколько минут перевести дух. Парни разошлись по площадке, потянулись к воде, уселись прямо на траву.

Кирилл подошёл к директору и начал сверять свои записи, о чём-то тихо переговариваясь с Олегом Дмитриевичем.

Я остался возле края площадки. Завхоз всё ещё находился рядом. Иногда мужик смотрел на меня, иногда на красных — пас. Явно был поставлен на тот случай, если я попытаюсь дать сигнал своим пацанам.

Глеб стоял чуть в стороне от остальных и пил воду. Он держался уверенно, хотя я слишком хорошо видел, чего ему это стоило. За первый этап его успели несколько раз одёрнуть за обычные слова, записать штраф на ровном месте после чужого решения и отдельно напомнить, что его тон кому-то показался слишком командным.

Глеб всё проглотил.

Работал дальше, молчал и даже ни разу не послал никого туда, куда при других обстоятельствах имел полное моральное право отправить.

Именно тогда к нему подошёл Кирилл. Всё выглядело почти случайно: взрослый подошёл к подростку перекинуться парой слов во время перерыва…

Благодаря тому, что я правильно занял позицию, я слышал большую часть разговора.

Кирилл остановился перед Глебом и некоторое время молча его рассматривал.

— Неплохо держишься.

Глеб убрал бутылку от губ и посмотрел на него. Отвечать ничего не стал.

Кирилл чуть улыбнулся, явно пытаясь расположить пацана к себе.

— Видимо, Роман действительно сумел тебя немного стабилизировать.

Глеб закрутил крышку.

— Чего надо, Кирилл Андреевич?

— Ничего. Просто интересно, насколько этого хватит.

Я сразу насторожился. Так Кирилл ещё сегодня не разговаривал. До этого он предпочитал действовать куда более осмотрительно.

Глеб тоже это почувствовал.

— Хватит чего? — напрямую спросил пацан.

Кирилл слегка повернулся, будто собирался закончить разговор, но потом снова посмотрел на Глеба.

— Иногда людям особенно трудно контролировать силу, когда такая модель поведения уже была в семье.

Я сразу нахмурился.

Вот это уже действительно было неожиданно.

Глеб тоже изменился сразу. Почти незаметно, но лишь для того, кто его плохо знал. Для меня же всё было слишком очевидно.

— Чего? — холодно спросил пацан.

Кирилл выдержал его взгляд.

— Я говорю о семейных моделях поведения. Они часто передаются через наблюдение, особенно если ребёнок много лет видит перед собой один и тот же пример.

Теперь я уже прекрасно понимал, куда он идёт.

— У твоего отца ведь тоже были проблемы с контролем, Глеб.

На площадке вокруг продолжали разговаривать, кто-то смеялся, Пашка спорил с Леоном о последнем задании, но я слышал только этот разговор.

Глеб застыл, не понимая, как реагировать, а Кирилл продолжил тем же ровным голосом с ноткой издёвки.

— Насколько я знаю, закончилось всё колонией.

Глеб напрягся пуще прежнего и подошёл к Кириллу вплотную. Я тоже двинулся к ним.

Сделал всего один шаг, когда рядом сразу возник голос директора, который словно вырос передо мной.

— Роман Михайлович, вы в порядке?

Олег Дмитриевич смотрел прямо на меня.

— В полном.

Я посмотрел на Глеба. Кулак у него уже был сжат, и Кирилл это прекрасно видел.

Конечно, видел. Ради этого всё и происходило.

— Тебе какое дело до моего отца? — зашипел Глеб.

— Никакого.

— Тогда пасть закрой.

Кирилл чуть склонил голову.

— Вот видишь. Всего несколько слов, и ты уже угрожаешь взрослому человеку.

Теперь между ними оставалось совсем крохотное расстояние. Я почувствовал, как моё тело само подалось вперёд. Взгляд уже искал самый короткий путь к Глебу.

— Роман Михайлович, я с вами разговариваю, — холодно напомнил директор.

Я даже не посмотрел на него, потому что передо мной человек сознательно давил на пацана, который слишком много лет жил рядом с отцом, привыкшим решать всё кулаками, страхом и унижением. Теперь Кирилл брал эту историю, вынимал самый больной кусок и тыкал туда пальцем, рассчитывая получить удар перед наблюдателями.

Глеб тяжело дышал.

Кирилл ждал.

Он даже слегка повернулся боком, словно заранее готовился к тому моменту, когда придётся защититься от агрессии.

Мгновение — и я бы рванул туда, но в следующий момент остановился как вкопанный.

А вот это уже было неожиданно!