— Роман Михайлович, — раздался из-за двери голос Леночки. — Это я, Елена Сергеевна. Откройте!

Я посмотрел на Глеба, который всё ещё держался за дверную ручку, затем медленно перевёл взгляд на остальных. В комнате находились Пашка, Стас, Марат, Даня, Рыжий и Добрыня, то есть практически весь мой красный отряд собрался здесь почти в полном боевом составе. Причём произошло это через несколько минут после того, как я собственноручно подписал бумагу, запрещавшую мне давить на воспитанников, давать им указания и формировать коллективную реакцию.

Все замерли. По выражению лица Глеба я понял, что до него тоже дошла вся прелесть положения. Даня, кажется, и вовсе мысленно составлял хронологию событий и заранее приходил от неё в ужас. Если Леночка сейчас войдёт, Кириллу даже выдумывать ничего не придётся. Семь воспитанников у отстранённого куратора за закрытой дверью представляли собой практически готовый протокол, куда оставалось вписать дату и время.

— Все заткнулись, — шикнул я.

— Роман Михайлович? — снова позвала Леночка.

Я ещё раз оглядел комнату и повысил голос:

— Одну минуту, Елена Сергеевна! Я в душе!

Семь пар глаз одновременно уставились на меня. Добрыня даже перестал жевать булку, а Пашка беззвучно спросил одними губами:

— В каком душе?

Я показал ему кулак.

— Хорошо, — ответила Леночка. — Я подожду.

Вот это было уже гораздо хуже. Я рассчитывал выиграть несколько секунд и надеялся, что она уйдёт по своим делам, однако Елена Сергеевна решила проявить терпение. А ещё именно в тот момент, когда оно меньше всего было мне нужно.

Я быстро осмотрел комнату, прикидывая варианты. В шкаф при известной настойчивости можно было спрятать одного человека, под кровать влезал ещё один. А любая попытка разместить там семерых подростков потребовала бы от меня таких педагогических методов, после которых Кирилл наконец получил бы настоящие основания для комиссии. Дверь отпадала, поскольку за ней стояла Леночка, а в коридоре вполне могли находиться завхоз и остальные добровольные сторожа, которым в последнее время очень нравилось следить за моей нравственностью.

Оставалось окно.

Я быстро подошёл к нему, распахнул створку и высунулся наружу. Комната находилась высоковато, и, увы, прямо под окном не выступал широкий козырёк, по которому пацанам можно было катапультироваться из комнаты. Внизу, правда, росли густые кусты, но проверять, насколько они смягчают падение, в мои планы не входило.

Я посмотрел вниз, затем перевёл взгляд на длинную плотную штору и снова выглянул наружу. План был прост, как пять копеек.

Глеб подошёл ко мне и тоже оценил расстояние до кустов.

— Вы серьёзно? — прошептал он. — Сигать туда?

— У тебя есть идеи лучше?

Он посмотрел на дверь, словно надеялся обнаружить там запасной выход, которого раньше никто не замечал.

— Роман Михайлович, вы там утонули? — донёсся писклявый голосок Леночки.

— Пока нет! — отозвался я и схватился за штору. — Помогайте.

Пацаны сразу придвинулись ближе. Глеб взялся за край ткани, Рыжий полез снимать крепления.

Я помог снять последний крючок, после чего штора тяжело сползла нам в руки. Стас подёргал ткань, проверил швы и сообщил, что с виду всё держится, хотя никакой гарантии дать не может.

Следом сняли вторую штору, и я молча начал связывать шторы друг с другом и завязывать сию конструкцию возле окна.

За дверью снова послышалось движение, и Леночка постучала уже настойчивее.

— Роман Михайлович, я вас уже довольно долго жду!

— Елена Сергеевна, вы хотите, чтобы я открыл дверь прямо сейчас, не одевшись?

В коридоре повисла короткая пауза.

— Нет! То есть… вы сначала закончите.

Я усмехнулся и повернулся к пацанам.

— План следующий. Сейчас по одному спускаетесь на этаж ниже, там окно туалета. Оно открыто всегда. — Я смерил связанные шторы взглядом. — Длины ткани хватит с головой. Глеб, первый.

— Почему я…

— Потому что ближе всех стоишь. Ну и самый здоровый. — Я недвусмысленно улыбнулся.

Пацан намёк понял, сглотнул. Отступать назад он не собирался. Трюк на самом деле был не такой опасный, как могло показаться со стороны. И при худшем раскладе сорвавшийся упал бы в кусты.

Но тут кто не рискует… Хотя и шампанское пацанам было пить ещё не по возрасту.

Потому, чтобы минимизировать риск, я всё же обмотал край шторы вокруг запястья Глеба, чтобы пацан точно не сорвался. И не сигнул в те самые кусты.

Глеб уже полез на подоконник.

Я придержал штору, пока Глеб перебрасывал ноги наружу, затем проследил, как он осторожно начал спускаться. Ткань натянулась, крепление возле окна тихо скрипнуло, и все находившиеся в комнате одновременно замерли, прислушиваясь.

Через несколько секунд снизу донёсся негромкий удар подошв по стеклу окна.

— Дошёл, — прошептал Рыжий, выглянув в окно.

Глеб действительно оказался в туалете.

— Даня, следующий.

Даня подошёл сразу, хотя перед самым окном всё-таки задержался и посмотрел вниз.

— Высоко, блин.

Я притянул шторы обратно, перевязал запястье Дани и хлопнул пацана по плечу. Он кивнул, перелез через подоконник и вскоре тоже оказался в туалете. Следом отправился Стас, который перед спуском успел ещё раз проверить узел, ткань и крепление, после чего полез наружу.

Марат ушёл четвёртым… А Леночка постучала снова.

— Роман Михайлович!

— Я почти закончил да-да, бегу!

— Вы это уже говорили!

— Значит, теперь вероятность особенно велика! — пропел я.

Рыжий хрюкнул от смеха и тут же зажал рот рукой. Я подтолкнул его к окну.

— Пошёл.

Он быстро перебрался через подоконник и начал спускаться, после чего настала очередь Добрыни. Тот подошёл к окну, взялся за штору, тяжело вздохнул, полез наружу и вскоре исчез за подоконником. Я проводил его взглядом, убедился, что он добрался до туалета, и повернулся к последнему оставшемуся в комнате Пашке.

— Теперь ты, Пашок.

— Я всегда знал, что останусь прикрывать отход, — недовольно забубнил он.

Пашка уже поставил ногу на подоконник, когда снизу послышались голоса. Я мгновенно выглянул наружу и увидел молодого сотрудника администрации, завхоза и ещё одного мужчину из персонала. Все трое шли прямо под нашим окном, причём завхоз что-то раздражённо рассказывал и время от времени поднимал голову.

Во время, блин!

Пашка замер, повиснув наполовину снаружи.

Я схватил его за рубашку и резко втянул обратно.

— Эй!

— Рот закрой!

За дверью тут же раздался новый стук.

— Роман Михайлович!

Теперь в голосе Леночки уже отчётливо слышалось подозрение. Я быстро оглядел комнату. Шкаф, ванная, кровать. Других вариантов за несколько секунд здесь всё равно не появилось.

— Под кровать лезь, — велел я.

Пашка посмотрел на узкую щель между полом и кроватной рамой.

— Я ж туда не влезу.

Он присел, примерился и вдруг посмотрел на меня с неожиданной тревогой.

— Роман Михалыч, я ещё в туалет хочу.

Я на секунду прикрыл глаза.

— Насколько сильно?

— Очень.

— Потерпи пять минут.

— Постараюсь… но не обещаю. Придавило!

Пацан полез под кровать, застрял, сдавленно засопел и начал дёргаться, только сильнее сдвигая мебель. Я ухватил его за ноги и запихнул дальше, после чего заметил торчащий наружу кроссовок и аккуратно задвинул его носком. Прикрыл покрывалом, чтобы со сторону пацана точно не было видно.

— Я сейчас позову кого-нибудь! — объявила Леночка из коридора.

— Не надо! Уже иду! Вот же вы нетерпеливая, синеглазка.

— Хватит меня так называть!

Я выпрямился и только теперь вспомнил, что несколько минут назад сообщил Елене Сергеевне о своём пребывании в душе.

При этом стоял я посреди комнаты совершенно сухой и полностью одетый.

— Вот же зараза, — пробормотал я и бросился в ванную.

Рубашка полетела на пол первой, следом туда же отправились брюки. Я обмотался полотенцем, включил воду и сунул голову под струю, затем быстро намочил лицо, шею, грудь и плечи. Для убедительности плеснул немного воды на пол возле душа, схватил второе полотенце и бросил его рядом.

Из-под кровати донеслось едва слышное:

— Я в туалет хочу.

— Терпи, казак, атаманом станешь, — бросил я.

В дверь снова постучали.

— Роман Михайлович!

Я глубоко вдохнул, поправил полотенце, ещё раз провёл мокрой рукой по волосам и подошёл к двери. Ну, посмотрим, что будет дальше.

Я открыл дверь и увидел Леночку, которая явно приготовилась высказать мне всё, что думает о моём поведении. Её губы уже разомкнулись, брови сошлись домиком…

Потом она меня увидела.

Я стоял перед ней босиком, с мокрыми волосами, мокрыми плечами и полотенцем на бёдрах. Вода ещё стекала по шее и груди, поэтому легенда выглядела вполне убедительно.

Леночка замолчала.

Её взгляд медленно прошёлся по мне сверху вниз, задержался где-то значительно ниже уровня глаз и тут же метнулся обратно. На щеках проступил румянец, а вся приготовленная речь, судя по всему, временно покинула Елену Сергеевну, уступив место совершенно другим мыслям.

— Вы… правда купались?

— У вас были сомнения?

— Просто вы очень долго не открывали…

— Елена Сергеевна, я старался изо всех сил.

Румянец у синеглазки стал ярче. Леночка отвела глаза и поправила папку подмышкой, хотя та прекрасно держалась и без того.

— Я имела в виду другое.

— Разумеется. Я тоже исключительно о водных процедурах.

Синеглазка внимательно посмотрела на меня и, кажется, попыталась понять, издеваюсь я или ещё не начал. Я сохранил спокойно-невозмутимое выражение лица.

— Не знал, что меня будут проверять на честность настолько тщательно, — добавил я.

— Я вас вообще-то не проверяла! Роман Михайлович, я пришла по служебному вопросу.

— Говорите, раз так, я весь внимание.

Я остался стоять в дверном проёме, придерживая дверь одной рукой и всем своим видом показывая готовность внимательно выслушать Елену Сергеевну прямо здесь. Этот вариант меня устраивал полностью.

Леночка посмотрела мне за плечо.

— Я предпочла бы войти.

Конечно. А я предпочёл бы, чтобы ты сейчас находилась в Антарктиде и занималась учётом пингвинов.

— Там немного сыро, — предупредил я.

— Ничего страшного.

Отказывать было бессмысленно. Если я сейчас не дам ей войти, подозрений станет ещё больше. Ну а объяснять, почему отстранённый куратор в одном полотенце категорически препятствует входу представителя администрации, мне совсем не хотелось.

Я отступил в сторону.

— Прошу.

Леночка вошла, а я закрыл за ней дверь и на секунду задержал руку на ручке. В нескольких шагах от нас под кроватью лежал Пашка, который ещё до моего похода в ванную объявил, что очень хочет в туалет. С тех пор прошло несколько минут, и знание характера Пашки подсказывало мне, что лучше ему за это время точно не стало.

— Я вас слушаю, — сказал я.

Елена Сергеевна раскрыла папку и достала лист.

— Администрация приняла дополнительные меры в связи с вашим временным отстранением.

Я протянул руку. Она передала мне бумагу, и я начал читать. Передо мной красовался некий протокол по типу тех, что я видел на двери уборной в ТЦ. Время, подпись… Забавно они придумали — мне нужно было отмечаться в этой штуковине практически ежечасно.

Пока я изучал протокол, краем глаза заметил, что Леночка уже перестала смотреть на меня. Теперь она осматривала комнату.

Посмотрела на стол, не найдя там ничего интересного, перевела взгляд на окно.

— Шторы решил постирать, — объяснил я. — Запылились.

Леночка ничего не ответила. Её взгляд скользнул по шкафу и медленно переместился к кровати. В этот миг из-под кровати донёсся тихий шорох.

Я услышал его сразу. Леночка тоже чуть повернула голову.

— Я так понимаю, мне надо будет ежечасно отмечаться вот в этом? — Я потряс бумагой, возвращая внимание синеглазки к себе.

— В обязательном порядке.

Её взгляд снова направился к кровати.

— Тогда давайте ручку, и я подпишу, — я повысил голос.

— Возьмите со стола, у вас ведь полно ручек.

— Они не пишут, — улыбнулся я.

Она вздохнула и полезла за ручкой в свою папку.

— Вы, кажется, наконец поняли серьёзность ситуации?

Тон у неё изменился. Совсем немного, однако я это услышал. В голосе синеглазки появилась удовлетворённость, она долго ждала, когда упрямый противник признает очевидное, и теперь наконец дождался.

Я опустил бумагу.

— Конечно.

— Правда?

— Разумеется, — заверил я. — Вы все ну очень убедительно постарались.

Леночка внимательно посмотрела на меня, словно проверяла, нет ли в моих словах очередной насмешки. Я же взял у неё ручку и расписался в листке.

— Пожалуйста. Мне ничего не остаётся, кроме как смотреть, как красные проживут эти трое суток самостоятельно.

Леночка забрала у меня лист и фыркнула:

— Боюсь, ждать трое суток не придётся.

Она произнесла это слишком быстро и запнулась, похоже, поняв, что сказала лишнее. Улыбка исчезла, а пальцы на папке слегка сжались.

— Почему же? — невинно спросил я.

— Я ничего такого не имела в виду. Просто сегодня у воспитанников будет общее мероприятие.

— Какое такое общее?

— Обычное. Совместная программа, — выпалила она.

И уже собралась уходить. Но тут под кроватью снова едва слышно зашуршало.

На этот раз Леночка резко повернула голову.

Я тоже посмотрел в ту сторону, хотя прекрасно знал причину. Пашка явно не справлялся с мочевым пузырём и с собственным терпением.

— Что это было? — спросила Елена Сергеевна.

— Где? Что?

— Под кроватью.

Синеглазка сделала шаг к кровати. Я проследил за ней взглядом.

— Елена Сергеевна.

Она не остановилась и подошла ближе к кровати.

Ну всё, баста, карапузики…

Я понимал, что в следующий момент вся наша операция «спасайся кто может» пойдёт под откос. Допустить я этого не мог.

Что делать?

Я шагнул к синеглазке, обхватил за талию и притянул к себе. Она успела только вскинуть глаза, после чего я поцеловал её.

По-настоящему.

Леночка застыла у меня в руках, как перепуганный зверёк, который «умер». А потом… потом случилось то, чего я не ожидал. Пальцы синеглазки вдруг легли мне на плечи, и вся её прежняя настороженность куда-то исчезла разом. Она явно не ожидала ничего подобного, тем более сейчас, посреди разговора о служебных бумагах, воспитанниках и нарушении режима отстранения.

Понравилось, что ли?

Ну мне честно говоря тоже.

Я продолжал целовать её и одновременно следил краем глаза за тем, что происходило у кровати.

Пашка быстро сообразил, что это шанс, и выбрался наружу, замерев на четвереньках. Несколько секунд он смотрел на нас с таким лицом, словно застал что-то гораздо более странное, чем собственный побег из-под кровати в комнате отстранённого куратора.

Я лишь крепче притянул Леночку к себе и немного развернул, чтобы она оказалась спиной к кровати. Пашка понял всё сразу и начал осторожно двигаться к окну.

Вот тут выяснилось, что понимание задачи ещё ничего не гарантирует. Пашка действительно хотел в туалет. Очень сильно. Поэтому нормального побега у него не получалось в принципе. Он двигался мелкими шагами, сводил колени, время от времени замирал и явно старался не делать ничего, что могло ускорить катастрофу.

Я посмотрел на него поверх Леночкиного плеча. Пашка увидел мой взгляд, развёл руками и совершенно отчётливо изобразил лицом: а что я сделаю?

Но сделать он сделал — таки бесшумно забрался на подоконник и был таков.

Я медленно отстранился от синеглазки.

Леночка осталась стоять передо мной и смотрела так, словно пыталась заново вспомнить, зачем вообще пришла сюда. Щёки у неё покраснели, губы были чуть приоткрыты, а пальцы ещё секунду лежали у меня на плечах, прежде чем она быстро убрала руки.

— Вы…

Леночка замолчала и глубоко вдохнула.

— Вы что себе позволяете⁈

Я сохранял спокойствие, хотя положение становилось всё более интересным.

— Вы подошли к моей кровати. Я, похоже, неправильно понял ситуацию, — хмыкнул я.

Она уставилась на меня.

— Что⁈

Леночка явно потеряла подготовленную линию поведения.

— Я пришла по служебному вопросу!

— Я помню, да.

— И вы меня…

Она остановилась, так и не закончив.

Я решил помочь.

— Поцеловал, вы об этом?

— Я знаю!

— Тогда зачем спрашивать? — Я улыбнулся.

На лице Леночки одновременно отражались раздражение, растерянность и ещё что-то, чему она сама явно не хотела давать название. Она отвернулась, потом сразу посмотрела обратно, нервно сжала губы и попыталась вернуть себе строгий служебный вид, с которым вошла в комнату.

— Это совершенно недопустимо, — заявила синеглазка.

— Согласен, неловко вышло, Елена Сергеевна.

Она явно ожидала другого ответа и на секунду растерялась. Я же посмотрел ей прямо в глаза.

— Елена Сергеевна, прошу прощения за свою безолаберную выходку.

Теперь она замерла уже во второй раз.

Я выдержал короткую паузу и добавил елейным голосом:

— Больше без предупреждения не буду.

Леночка вспыхнула до ушей.

— Да вы… Да я…

Она развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Я остался на месте и спокойно смотрел ей вслед, поскольку теперь Пашка уже был снаружи, а значит, главная опасность миновала.

У самой двери Леночка всё-таки остановилась. Несколько секунд стояла ко мне спиной, собираясь с мыслями, после чего резко обернулась.

— Я сообщу директору.

— О чём?

— О вашем поведении!

— Расскажете, что пришли ко мне, пока я был в душе, настояли на том, чтобы войти, начали осматривать мою кровать, а дальше произошло недоразумение?

Леночка покраснела ещё сильнее.

— Это было не недоразумение!

Я кивнул.

— Согласен. Ну вы идите, сообщайте, пока эмоции свежи.

Вот теперь синеглазка окончательно потеряла дар речи. Несколько секунд смотрела на меня, потом резко распахнула дверь и уже собиралась выйти, однако всё-таки остановилась на пороге.

— И не думайте, что это что-то меняет. Сегодня после обеда ваши красные останутся с синими один на один. Посмотрим, чему вы их научили.

После этих слов она вышла и захлопнула дверь.

Я остался посреди комнаты в одном полотенце, с ещё мокрыми волосами. Потом подошёл к окну и выглянул наружу. Пацаны все до одного скрылись в окне туалета этажом ниже. Надеюсь, Пашка успел добежать до кабинки и не довёл дело до греха.

Лиха беда начало.

Судя по словам Леночки, Кирилл готовил для моих пацанов сюрприз. И что-то мне подсказывало, что начало сего действа состоится с утра пораньше, прямо на завтраке.

От автора:

Физрук-остеопат с Системой. Ставит на ноги отчаявшихся, взращивает чемпионов, выигрывает Олимпиады. Русреал с элементами РПГ, повседневность и путь к званию Легенды https://author.today/reader/608664