Пока эксперты изучали Леона, Глеб занялся собственной долей. Бабушка согласилась поговорить после того, как адвокат прислал ей копии корпоративных решений. Разговор назначили у неё дома. Глеб попросил меня приехать. Вася остался в машине возле соседнего двора, чтобы своим присутствием не сорвать встречу раньше времени.

Квартира бабушки оказалась чистой, тёплой и заставленной вещами, которые прожили куда дольше многих людей. На стене висели фотографии Глеба в разном возрасте. На шкафу стояли фарфоровые фигурки. Возле телевизора лежали три пульта, хотя сам телевизор управлялся одним.

Бабушка встретила нас в платье в горошек. Выглядела она старше, чем на фотографиях из документов. Увидев меня, поджала губы.

— Вы тот самый Роман Михайлович?

— В зависимости от контекста, — улыбнулся я.

— Глеб много о вас говорил.

Глеб снял куртку и прошёл в комнату. Рядом с ним вошёл его адвокат — женщина лет сорока с короткой стрижкой. Она сразу обозначила, что разговор записывается с согласия сторон.

Бабушка поставила на стол чай и печенье. Глеб к чашке не притронулся. Пока я всё-таки решил попробовать сладости, пацан положил перед бабушкой копию наследственной выписки.

— Ты знала?

Бабушка посмотрела на документ.

— Знала… после смерти Натальи.

— И столько лет молчала, да?

Женщина едва заметно вздрогнула.

— Я хотела сохранить тебе детство.

Глеб открыл следующую папку и вынул решение собрания.

— Это твоя подпись? Ты читала?

Бабушка отвела взгляд к окну.

— Юрист объяснял содержание.

— Я спросил, читала ли ты.

— Не всё…

Глеб положил рядом ещё два документа.

— Здесь заём фирме Пети. Здесь продажа склада. Здесь договор на охрану по цене вдвое выше обычной. Что из этого ты понимала?

— Мне говорили, что компания переживает трудный период. Пётр и его юристы.

— Ты им верила?

— Пётр много лет управлял предприятием. Ты был ребёнком. Я старалась защитить тебя.

— От чего?

— От отца. От этой семьи и разговоров про убийство Натальи. Ты рос нормальным мальчиком.

Глеб коротко рассмеялся.

— Очень помогло. Я всё узнал в лагере за два дня.

Я сидел у стены и молчал. Адвокат тоже не вмешивалась. Глеб сам вёл разговор, и помогать ему сейчас означало сбить темп.

Пацан достал копию уведомления об освобождении Васи.

— Про это ты тоже знала?

Бабушка посмотрела на дату.

— Да, — призналась она.

— Мне почему не сказала?

— Я боялась, что он придёт и заберёт тебя.

— Он родительских прав не лишён.

— Он преступник, — женщина впервые ответила жёстко.

— За убийство сестры его могли осудить ошибочно, — тотчас вспыхнул Глеб.

— У него были другие дела.

Бабушка на этот раз внимательно посмотрела на меня с какой-то горечью в глазах. Я знал эту женщину и знал, как она в девяностые намучилась с Петькой, Васей и Наташей.

— Это вы его привели? Вы втянули Глеба в старые разборки?

Глеб подался вперёд.

— Меня втянули до рождения. Только документы от меня прятали.

Бабушка замолчала. В соседней комнате тикали часы.

Глеб посмотрел на лежавшие перед ней документы. Чай давно остыл, а пальцы женщины всё ещё держали ручку чашки.

— Что ты хочешь? — спросила она.

— Чтобы ты больше не участвовала в этом без меня.

Бабушка подняла глаза и просверлила своего внука взглядом.

— Хочешь отдать свою долю Васе? Ты ему доверяешь?

Глеб выдержал взгляд и медленно покачал головой. Бабушка долго смотрела на него. Потом встала, подошла к шкафу и достала из нижнего ящика какие-то документы. Это были оригиналы писем компании, уведомления о собраниях и копии решений.

— Это всё, что у меня осталось, — сказала она. — Остальное забирали после подписания.

Глеб быстро просмотрел первые листы. Потом закрыл папку и подвинул её адвокату.

— Что от меня требуется? — спросила бабушка у адвоката.

— Заявление, — ответила та. — Вы изложите всё то, что рассказали нам, в письменной форме.

— Я согласна.

* * *

Проверка Васи шла не быстро.

Сначала опека запросила документы о жилье, доходах и судимости. Потом приехала домой. Глеб настоял, чтобы я тоже присутствовал. Представитель опеки согласилась, поскольку мнение подростка собирались фиксировать отдельно.

Вася снимал квартиру в старом доме. Перед проверкой он перестарался. Пол блестел, полотенца висели ровно, на кухне стояли новые кастрюли. В холодильнике обнаружились молоко, колбаса, яйца и восемь одинаковых йогуртов.

Женщина из опеки открыла дверцу, посмотрела внутрь и спросила:

— Вы всегда покупаете восемь йогуртов одного вкуса?

— Была скидка, — ответил Вася.

Представитель опеки сделала запись.

Комнату для Глеба Вася подготовил заранее. Там стояли кровать, письменный стол и пустой шкаф. На подоконнике лежал новый футбольный мяч с ценником.

Вася каждый ответ давал осторожно, словно проходил по минному полю. Иногда это выглядело смешно. Иногда тяжело.

Женщина проверила документы, поговорила с соседкой и осмотрела квартиру. Затем попросила нас оставить её с Глебом.

Мы вышли на кухню. Вася сел возле стола и принялся крутить пустую чашку.

Через двадцать минут Глеб вышел из комнаты. Выглядел спокойно. Представитель опеки попросила поговорить с Васей отдельно. Теперь вышли мы с Глебом.

— Что спросили? — поинтересовался я у пацана.

— Хочу ли я жить здесь. Боюсь ли его. Доверяю ли. Кто предложил сменить опекуна…

Дверь квартиры открылась. Вася вышел вместе с представительницей опеки. Та сообщила, что материалы передадут комиссии. До окончательного решения Глеб продолжит жить у бабушки, встречи с отцом будут проходить по согласованному графику.

Решение пришло ещё через три недели. Бабушку освободили от обязанностей опекуна. Вася снова получил возможность осуществлять родительские права и представлять несовершеннолетнего сына. Место проживания Глеба временно сохранили прежним, поскольку он сам об этом попросил.

Документ зачитали в кабинете опеки. Глеб протянул отцу руку. Вася пожал её. Обнимать сына он опять не полез. Для их отношений рукопожатие пока подходило лучше.

* * *

Заключение экспертов по Леону поступило через несколько дней после решения по Глебу.

Психического расстройства, лишающего способности понимать значение своих действий и руководить ими, специалисты не выявили. В заключении подробно разобрали его решения, отношение к собственности, конфликт с отцом и влияние окружающих.

Отдельная страница касалась меня. Эксперты признали, что Леон доверял моему мнению и воспринимал меня как значимого взрослого. При этом он сохранял способность спорить, отказываться от советов и принимать собственные решения.

Примеров таких отказов оказалось столько, что я почувствовал себя слегка оскорблённым.

Основное заседание назначили через неделю.

На этот раз Петя выглядел хуже. За прошедшие месяцы он похудел, под глазами появились тёмные круги. Костюм сидел по-прежнему хорошо, только ворот рубашки стал свободнее.

Леон вошёл в зал рядом с Дмитрием Сергеевичем. Я сел на последний ряд.

Эксперт подтвердила выводы заключения. Она объяснила, что Леон понимает характер собственности, последствия смены руководства и риски корпоративного конфликта. Его осторожность, обращение к адвокату и требование аудита соответствовали рациональной модели поведения.

Представитель Пети пытался вернуть разговор к лагерю.

— Обследуемый за короткий срок резко изменил круг общения, место жительства и отношение к отцу.

— Изменение решений само по себе не указывает на психическое расстройство, — ответила эксперт.

— Он оказался под влиянием Романа Михайловича.

— Влияние значимых людей присутствует в жизни любого человека. Способность критически оценивать советы у Леона сохранена, — объяснила эксперт.

Петя слушал, опустив взгляд к столу.

Затем Дмитрий Сергеевич представил материалы Ярцева. Дата файла, готовые выводы, отсутствие полноценной беседы и корпоративный интерес Пети сложились в понятную картину.

Судья попросила Леона встать.

— Вы понимаете последствия прекращения полномочий действующего директора?

— Да. Компания может потерять часть связей и некоторое время работать хуже. Поэтому я хочу назначить временного директора и провести аудит.

Судья долго смотрела на пацана.

— Вы испытываете к отцу враждебность?

— Я злюсь на него.

— Это влияет на ваши решения?

— Влияет. Поэтому я не хочу решать один и требую проверки документов.

Судья задала ещё несколько вопросов, после чего Леон сел.

Решение огласили в тот же день. Заявление Пети отклонили. Временные ограничения сняли. Заключение Ярцева не получило подтверждения независимой экспертизы. Суд отдельно указал на корпоративный интерес заявителя и заранее подготовленные материалы.

Петя сидел неподвижно. Его юрист что-то быстро писал на листе и тихо говорил об обжаловании. Леон слушал решение до конца, затем сложил руки на столе и только после выхода судьи позволил себе выдохнуть.

Возле здания он достал телефон. Голос Глеба из динамика звучал сонно.

— Что?

— У меня пятьдесят процентов.

Пауза длилась несколько секунд.

— У меня тоже, — ответил Глеб уже бодрее.

— Созываем, — улыбаясь, предложил Леон.

— Созываем.

Петя вышел из суда следом. Он услышал последнюю фразу и остановился на верхней ступени. Теперь время действительно работало против него.

* * *

Общее собрание назначили в офисе нотариуса. Помещение находилось на шестом этаже современного делового центра.

Я приехал по просьбе Леона и Глеба. Входить в зал не собирался. Петя несколько месяцев доказывал моё влияние. Сидеть за спиной мальчиков во время главного голосования означало подарить ему ещё один аргумент.

Леон встретил меня возле лифта. На нём был деловой костюм. Галстук он завязал криво и теперь пытался поправить узел, глядя в отражение металлической двери.

Я поправил ему галстук и хлопнул по плечу.

— Зайдёте? — спросил пацан.

— Посижу в коридоре, пожалуй.

— Отец всё равно скажет, что вы нами управляете, — ухмыльнулся Леон. — Глеб тоже просил войти.

— Компания ваша. Голосовать будете вы. Я подожду здесь, — повторил я.

Леон посмотрел на дверь переговорной.

— А если что-то пойдёт не так?

— Там два адвоката, нотариус, аудитор и охрана. Если со всем этим вы не справитесь, я тоже не помогу.

— Поддержали, — пацан вздохнул.

Дверь открылась. Дмитрий Сергеевич пригласил Леона внутрь. Глеб уже был внутри. Заходя, адвокат Леона оставил дверь чуть приоткрытой.

Я сел на диван в коридоре. Отсюда было видно часть стола и экран на дальней стене.

Вася уже находился в зале. Перед ним лежало решение опеки. Сам Глеб сидел в рубашке, которую явно надел специально, как и Леон костюм. Верхнюю пуговицу пацан оставил расстёгнутой.

Петя вошёл последним. Его сопровождали двое юристов. Увидев меня в коридоре, он задержал на мне взгляд и только потом прошёл в зал. Дверь он попытался закрыть, но адвокат Леона вновь её приоткрыл.

— Душно, господа, — сказал он.

Нотариус проверил документы участников и полномочия Васи. Представитель Пети сразу заявил возражение.

— Уголовное дело Василия Иванова ещё пересматривается. Его интерес противоречит интересам Глеба.

— Мой интерес я сам объясню, — тотчас встрепенулся Глеб.

— Василий использует подростка ради мести, — Петя обратился к нотариусу.

Глеб постучал пальцем по столу.

— Отец голосует так, как я попросил. Если забудет, я напомню.

Первым вопросом поставили прекращение полномочий Пети как генерального директора. Леон проголосовал своими пятьюдесятью процентами. Вася поднял руку от имени Глеба.

Следом голосовали за назначение временного директора. Кандидат сидел в конце стола и пока не произнёс ни слова. Мужчина лет пятидесяти листал документы и делал пометки.

Затем утвердили сохранение архивов, смену банковских ключей, запрет сделок со связанными организациями и начало полного аудита.

Каждое решение Петя пытался задержать.

— Участники не понимают последствий остановки текущих договоров…

— Связанные договоры продолжат действовать после проверки, — ответил аудитор.

— Проверка парализует предприятие.

— В документах уже выявлены займы с просрочкой и услуги по завышенной стоимости.

— Это рабочие отношения, — запротестовал Петя.

— Тогда аудит подтвердит эти слова, — спокойно возразил Леон.

Петя резко повернулся к сыну, но по существу возразить ему было нечего.

После последнего голосования временный директор получил полномочия. Он закрыл папку и впервые обратился к Пете:

— Требуется передать печати, банковские ключи, доступы к серверам, реестры договоров и корпоративный архив. Составим акт прямо сейчас, — объяснил мужик.

Петя фривольно откинулся на спинку кресла.

— Передача занимает несколько дней.

— Основные ключи и печати передаются сегодня. Остальное по описи.

— Они находятся в другом офисе.

— Сотрудник службы безопасности уже проверяет помещение, — невозмутимо ответил новый директор.

Один из юристов Пети быстро наклонился к нему и что-то прошептал. Петя встал, собрал бумаги и направился к двери. Под мышкой он держал синюю папку.

Временный директор тоже поднялся.

— Эта папка входит в материалы собрания.

— Здесь мои личные записи, — отмахнулся Петя.

Аудитор протянул руку.

— На обложке указан номер договора компании.

Петя отдавать не стал, выскочил в коридор. Но возле лифта его уже ждали сотрудники охраны делового центра и сотрудник службы безопасности, которого привёл временный директор.

— Прошу вернуть документ, — сказал охранник.

— Отойди на хер, — процедил Петя, который не до конца осознавал реальность всего происходящего.

— Папка принадлежит компании, — настоял сотрудник СБ.

Петя попытался пройти к лестнице, но сбэшник перекрыл проход. Трогать бывшего директора он не стал, просто занял всё пространство между стенами.

Я сидел на диване и наблюдал.

Петя перевёл взгляд на папку. Отдавать документ ему совершенно не хотелось. Но Петя не был бы собой, если бы не попытался оставить последнее слово за собой. Он развернулся и бросил папку прямо в открытое окно.

— Зафиксируйте передачу.

Наверное, хотел, чтобы выглядело эффектно, как в каком-нибудь чёртовом боевике.

Не вышло, правда.

Окно располагалось в метре от меня, и я среагировал. Вскочил с дивана и, как игрок американского футбола, поймал папку.

Петя так и застыл у лифта с открытым ртом. Эффектно, как Петя любил, на этот раз не вышло.

Через час собрание закончилось.

Я дождался, когда все разойдутся. Леон уехал с адвокатом. Вася и Глеб тоже ушли. Новый директор остался оформлять документы.

Петя нашёл меня возле лифта. Он стоял у окна и смотрел на парковку. Когда я подошёл, повернулся.

— Ты получил своё, — мёртвенно-холодным голосом заговорил он.

Я мог пройти мимо, но я остановился.

— Я ничего здесь не получал.

Я нажал кнопку лифта. Лифт ехал медленно. Петя воспользовался моментом и подошёл ближе.

— Ты за это ответишь, — прошептал он.

— Когда? — Я остался неподвижен.

— Я сообщу, — процедил Петя.

— Сообщай.

Двери лифта открылись. Я вошёл внутрь, а Петя остался в коридоре.

— Без свидетелей, — добавил он.

— Как скажешь.

Двери закрылись. Я спустился на первый этаж, вышел на улицу и только там достал телефон и набрал Серова. Майор ответил после второго гудка.

— Пётр предложил поговорить без свидетелей, — обозначил я вместо приветствия.