Петя прислал адрес через два дня после собрания. Сообщение пришло в половине одиннадцатого вечера. В нём стояли время, номер кабинета и короткая приписка: «Приходи один».

Ну логично, на самом деле, я же не мог перепутать деловой разговор с семейным пикником и захватить Элеонору, Фатиму, красных и духовой оркестр впридачу.

Хотя само место, обозначенное Петей для встречи, было несколько неожиданным. Я думал, что говорить мы будем в какой-нибудь роще или на заброшке. Но никаких иллюзий на этот счёт я не питал. Петя никогда не делал ничего просто так. К тому же сейчас он проигрывал, и в такие моменты интуиция у него работала на все сто. В прошлой жизни именно в такой момент он и убил меня, когда скрывался от Васи и его людей.

Через несколько минут пришло ответное сообщение от майора:

«Бывший учебный центр возле промзоны. Сейчас там сдают кабинеты. Завтра в десять приезжай ко мне. Обсудим порядок».

Я положил телефон на стол и посмотрел на кружку, из которой собирался пить чай. Я взял кружку и сделал глоток. Холодный чай оказался откровенно так себе.

Спал я плохо. Во сне Петя сидел на трибуне старого зала и щёлкал сломанным секундомером. Стрелка каждый раз останавливалась на одной отметке. Потом зал исчезал, а секундомер продолжал щёлкать уже где-то рядом с ухом.

Утром я приехал к Серову раньше назначенного времени.

Майор встретил меня в кабинете с двумя стаканами кофе и папкой толщиной с учебник по уголовному праву. Возле окна сидел следователь, которого я видел после истории с Костиным.

— Присаживайся, — предложил Серов. — Сначала пройдём по тому, что у нас есть.

Я занял стул напротив. Следователь открыл папку и начал раскладывать документы.

За два месяца дело успело набрать вес. Костин дал подробные показания. Его слова подтвердили корешком пропуска номер двести пятнадцать, записями бывшего охранника и частью старых телефонных соединений. Из телефона Бурова восстановили переписку об операции против Костина. Корпоративные платежи вывели следствие на фирмы, через которые проходили деньги исполнителям.

— Буров начал менять показания, — заговорил следователь.

— Понял, что его готовили крайним, — объяснил Серов. — Пётр оставил дистанцию. Команды проходили через посредников, деньги дробились, прямых сообщений мало. Буров увидел, что при провале вся цепочка закончится на нём.

Следователь достал протокол допроса.

— За ним посыпался начальник их службы безопасности, я имею в виду ещё того времени. Рассказал про наблюдение за Натальей. Назвал человека, который передал зажигалку Василия исполнителю. Указал две фирмы, через которые прошла оплата…

Материал был крепким, настолько, что даже у Пети со всеми его связями не получилось бы отвертеться от слова совсем.

— А ещё через это всё косвенно вышли на убийство тридцатилетней давности, — добавил Серов.

Он помолчал, явно наблюдая за моей реакцией.

— Догадываешься, о чём я.

— Об убийстве Романа Михайловича?

Серов медленно кивнул.

— Да. По крайней мере, всё указывает на это…

Он разгладил ладонью один из листов на столе. Было видно, что тема для него тяжёлая. А у меня внутри засосало под ложечкой.

— Притянуть его под этот висяк вряд ли получится, — честно сказал Серов, — но я сделаю всё возможное, чтобы не дать этому сукиному сыну спуску. Для меня это принципиально.

Следователь закрыл папку.

— А раз это принципиально для товарища Серова, то принципиально и для меня, — заверил он.

Серов подвинул ко мне лист.

— Задача простая. Петиных признаний по всем статьям не жди. Он не станет читать тебе обвинительное заключение. Но вытряхни из него всё, что можно, Роман.

Следователь обернулся к подоконнику и открыл чёрный футляр, который лежал там. Внутри оказался компактный передатчик с автономной записью и запасной батареей.

— Основная аппаратура будет на тебе. Группа разместится в соседнем помещении и на парковке. Входим по кодовой фразе. Если сигнал пропадёт или услышим борьбу, ждать не станем.

— Какой сигнал? — уточнил я, глядя на аппарат.

Серов чуть привстал и шепнул мне на ухо кодовое слово.

— Серьёзно? — Я вскинул бровь.

— Более чем.

Следователь показал, куда крепится устройство. Провода спрятали под рубашкой. Телефон положили во внутренний карман пиджака. Серов попросил меня пройтись по кабинету, сесть, встать и наклониться.

Серов подошёл ближе и поправил край рубашки.

— Ещё раз. Твоя задача состоит в разговоре. Бодаться физически с ним не нужно. Задерживать его будешь только при угрозе тебе или попытке уйти после сигнала. Остальное делает группа захвата.

До встречи оставалось три часа. Я поехал домой, переоделся и долго стоял перед шкафом, выбирая одежду. Пиджак с аппаратурой сидел нормально. В зеркале отражался мужчина, который собирался поговорить со своим убийцей спустя несколько десятилетий.

Я поправил манжет и вышел.

Здание находилось сразу за железнодорожной веткой. Раньше здесь готовили специалистов для большого завода. Завод сократился, корпус продали, кабинеты начали сдавать всем желающим. На первом этаже висели таблички курсов бухгалтерии, юридической фирмы и школы маникюра. Второй и третий этажи почти пустовали.

Петя выбрал кабинет в дальнем конце коридора.

Я приехал за десять минут до назначенного времени. На парковке стояло несколько машин, среди которых знакомых я не заметил. Серова с его людьми тоже не было видно, что в данном случае считалось хорошим признаком.

Охранник возле входа спросил фамилию, нашёл её в списке и позвонил наверх. После короткого разговора он махнул рукой в сторону лестницы.

— Третий этаж, кабинет триста восемнадцать. К Романову.

Я уже собрался идти, но остановился.

— К кому?

Охранник сверился с журналом.

— К Василию Романову. Вы ведь к нему?

Вот теперь становилось интереснее. Кабинет оформили на имя Васи. После встречи Петя собирался предъявить кому-то журнал, договор аренды и мою подпись у охраны. Пока я не понимал, какую именно историю он готовил. Только, похоже, Васе в ней заранее отвели главную роль.

Полиция находилась рядом. Передатчик под рубашкой работал. Поднимать шум возле стойки смысла не имело.

— К нему, — подтвердил я.

— Тогда распишитесь.

Я поставил подпись и вернул ручку. Теперь в журнале имелось официальное подтверждение моего приезда к Василию Романову. Петя любил документы, особенно когда они рассказывали удобную ему версию событий.

Лифт здесь был и даже приехал. Двери закрывались с таким звуком, что я на всякий случай посмотрел на аварийную кнопку «стоп». Кабина всё-таки поднялась на третий этаж и выпустила меня в пустой коридор.

Кабинет находился в самом конце. Дверь оставили приоткрытой.

Петя стоял возле окна. На столе лежала папка, рядом стояли две бутылки воды. Одна оставалась запечатанной, у второй крышку уже снимали. Возле бутылок расположилась стеклянная пепельница с раздавленным окурком. Сам Петя сигареты терпеть не мог.

За его спиной находился шкаф. Справа от шкафа я заметил ещё одну дверь. Возле нижней петли свежо блестела царапина.

— Вовремя, — сказал Петя.

Он показал на стул. Я закрыл входную дверь и сел напротив. Комната выглядела временной: дешёвая мебель, жалюзи на окнах, схема эвакуации возле выключателя.

Петя занял второй стул и открыл запечатанную бутылку.

— Телефон положи на стол.

Я достал аппарат и положил экраном вверх.

— Выключи.

— Боишься, что разговор запишут?

— Я сказал: выключи.

Я выполнил требование и подвинул телефон ближе. Петя взял его, проверил экран, нажал боковую кнопку и оставил возле себя. Передатчик под рубашкой продолжал работать.

— Теперь поговорим, — сказал он. — Ты разрушил компанию.

— Компания продолжает работать.

— Новый директор заморозил договоры, остановил платежи и запустил проверки. Поставщики задают вопросы. Банки пересматривают условия.

Петя положил ладони на стол. Правая рука находилась рядом с папкой, левой он продолжал крутить крышку бутылки. Через несколько секунд взгляд скользнул к наручным часам.

— Я управлял предприятием двадцать лет. Наталья занималась общими решениями. После её смерти всё держалось на мне.

— Проверка покажет, насколько крепко держалось.

Петя посмотрел на меня. Раньше он плохо переносил спокойную реакцию. Ему требовались страх, злость, оправдания. Сейчас привычный способ давления не срабатывал, и это его раздражало.

Из-за внутренней двери донёсся тихий скрежет. Будто ножка стула сдвинулась по полу. Петя тоже услышал звук, хотя головы не повернул. Только крышка между его пальцами на секунду остановилась.

Он открыл папку и достал лист.

— Я предлагаю закончить это до того, как пострадают все.

Петя подвинул бумагу ко мне. Лист лёг прямо под правую руку. На нём стояли цифры, адрес здания и название фонда.

— Помещение в центре города. Полторы тысячи квадратных метров. Спортивный зал, кабинеты, общежитие на двадцать человек. Мой фонд готов оплачивать программу три года. Твою программу, которую ты использовал в «Форпосте». Получишь всё необходимое финансирование и будешь жить как сыр в масле.

Я взял лист и просмотрел расчёты. Предложение выглядело солидно. Слишком солидно для человека, который два дня назад лишился компании и теперь готовился отбиваться от уголовного дела.

— Щедро, — прокомментировал я.

— Ты получишь свой центр. Будешь работать с подростками так, как считаешь нужным. Никаких директоров вроде Олега, Кириллов и комиссий.

— Владельцем стану я?

— Руководителем. Через три года сможешь выкупить часть здания.

Я положил бумагу обратно. У ножки стола лежала небольшая тёмная пуговица. На моей одежде таких не было, у Пети тоже. Возле пуговицы по ковролину тянулся смазанный бурый след и исчезал под внутренней дверью.

— Взамен что? — уточнил я.

— Ты прекращаешь помогать Василию. Объясняешь Леону, что аудит должен проходить спокойно. Часть старых договоров сохраняется до окончания проверки. Иски по ним пока не подаются.

— Глеб?

— Ты способен убедить обоих, — заверил Петя.

— С чего ты решил? — Я вскинул бровь.

— Они слушают тебя.

— Суд установил, что Леон принимает решения сам.

— Судья прочитала бумажки, — Петя только отмахнулся. — Я видел, как он на тебя смотрит.

Он откинулся на спинку стула. Его взгляд снова ушёл к часам. Петя ждал. Вопрос состоял только в том, чего именно.

В кармане его пиджака завибрировал телефон. Петя достал аппарат, прочитал сообщение и убрал обратно, как мне показалось, чуть расслабившись.

Теперь стало понятнее. Кто-то проверял парковку, следил за входом и ждал, не появится ли за мной хвост. Разговор про подростковый центр занимал нужное время. Заодно я оставил подпись в журнале, подержал документы и официально приехал в кабинет, снятый на имя Васи.

Петя наконец убедился, что я пришёл один. По крайней мере, его люди именно так и доложили.

— Я предлагаю тебе возможность всё остановить, — повторил он.

— Хорошее предложение.

Петя чуть улыбнулся. Решил, что мы начали торговаться.

— Ты хорошо изучил мою биографию. Тогда знаешь, что я учеников не продаю. Что произойдёт, если откажусь? — поинтересовался я.

Петя крепко задумался, хотя ответ явно подготовил заранее. Крышка бутылки опять замерла между его пальцами.

— Знал я одного такого борца за справедливость. Тоже был принципиальным мужиком.

Я сразу понял, кого он вспомнил. Узнавания в его глазах не было. Перед ним сидел нынешний Роман, очередной упрямец, которому следовало рассказать, чем заканчиваются отказы.

— Тёзкой твоим был, кстати, — продолжил Петя. — Так же смотрел на меня в упор. Думал, что может отказаться, когда я прошу.

Он запнулся и резко подался вперёд.

— Вот только я не прошу дважды, Рома.

Петя взял мой телефон, ещё раз проверил экран и положил обратно. За внутренней дверью что-то тяжело ударилось о стену. Следом раздался короткий сдавленный выдох.

Я посмотрел на открытую бутылку, окурок, пуговицу возле стола и тёмный след на ковролине. Все детали наконец сложились.

— А Вася где? — прямо спросил я.

Петя перестал крутить крышку. Несколько секунд он молчал, потом медленно улыбнулся.

— Значит, всё-таки заметил.

Петя положил крышку на стол. Правая рука ушла к раскрытой папке и вернулась с пистолетом. Ствол остановился напротив моей груди.

— Руки оставь на столе. Пальцы раздвинь.

Я выполнил требование. Передатчик под рубашкой продолжал работать. Серов слышал разговор, его люди находились где-то рядом. Кодовое слово оставалось при мне. Произносить его сейчас было рано: Вася сидел за стеной, и Петя мог успеть до него добраться.

— Вставай, — приказал он. — Медленно.

Я отодвинул стул ногой и поднялся. Петя тоже встал. Пистолет он держал обеими руками. Палец лежал возле спускового крючка, дыхание оставалось ровным.

Когда-то я учил его стрелять. Занятия даром не пропали. С остальными уроками вышло хуже.

— Пиджак сними, — продолжил Петя. — Брось к стене.

— Помнётся.

— Снимай.

Я расстегнул пуговицу, стянул пиджак и бросил его возле шкафа. Передатчик крепился под рубашкой. Пока Петя его не видел.

— Карманы выверни, — распорядился мой бывший ученик.

На пол упали карточка от номера, несколько купюр и монет. Петя дождался, пока я снова положу ладони на стол.

— Вот теперь поговорим серьёзно.

Пистолет смотрел точно в середину моей груди.

Я посмотрел на лист, который держал минуту назад. На глянцевой бумаге остались мои отпечатки. Подпись лежала в журнале у охранника. Камера на первом этаже записала, как я пришёл на встречу с Василием Романовым.

Петя приготовил историю заранее.

Из-за внутренней двери донёсся глухой удар. Потом всё стихло. Петя быстро посмотрел туда и сразу вернул внимание мне.

— Васю как выдернул? — спросил я.

— Василий всегда цеплялся за прошлое, — хмыкнул Петя.

Я перевёл взгляд на внутреннюю дверь.

— Он приехал раньше. Твои люди встретили его наверху.

— Вася оказал сопротивление, поэтому получилось грязнее, чем планировали, — невозмутимо объяснил Петя.

Он чуть сильнее сжал рукоять. В кармане Пети в этот момент коротко завибрировал телефон. Теперь его прежние взгляды на часы получили объяснение.

— Развернись, — велел Петя.

Я повернулся боком. Внутренняя дверь находилась в двух метрах. Петя встал за правым плечом и направил ствол мне под лопатку.

— Иди.

Мы двинулись к двери. Я шёл медленно, прислушиваясь к его дыханию и шагам. Расстояние пока оставалось неудобным. При попытке развернуться он успел бы выстрелить.

— Кабинет снял Вася, — сказал я. — Он вызвал меня сюда. Мы поссорились из-за Глеба и компании, так?

— За ручку возьмись, — процедил Петя.

Я положил ладонь на металл.

— Потом Вася меня застрелил. Ты приехал следом или получил от него сообщение. Попытался остановить старого приятеля. Вася напал и на тебя.

Петя молчал.

— Тебе пришлось защищаться, — закончил я. — В живых остался один свидетель. Очень удачно.

— Открывай, — поторопил Петя, явно раздражаясь.

— Пистолет для Васи уже приготовил?

Я нажал на ручку. Дверь открылась внутрь.

В соседней комнате горела одна лампа. Свет падал на перевёрнутый стул, батарею и Васю.

Он лежал на боку возле стены. Руки стянули за спиной пластиковым хомутом, лодыжки связали вторым. Левая сторона лица распухла. Над бровью запеклась кровь. Рубашка возле правого бока потемнела и прилипла к телу.

Глаза были закрыты.

Я посмотрел на грудь. Она поднималась медленно, с короткими паузами. Вася оставался жив, хотя помощи ему явно требовалось…

Рядом лежал прозрачный пакет. Внутри находились пистолет, отдельный магазин и тканевая перчатка. Чуть дальше валялся нож с узким лезвием. На полу виднелись следы борьбы: сорванная ножка стула, кусок рукава и кровь возле двери.

— Садись рядом, — процедил Петя.

Я придвинул стул к стене и сел. Петя остался в дверном проёме. Отсюда он видел нас обоих и основной кабинет.

— Он давно потерял сознание? Куда ему попали? — уточнил я.

— По касательной, — ответил Петя. — Жить будет ещё минут двадцать.

Петя перевёл пистолет на Васю.

— Сними часы и положи возле пакета.

Я расстегнул ремешок и бросил часы на пол.

В голове уже сложилась вся последовательность. Сначала Петя застрелит меня. Оружие из пакета окажется в руке Васи. Затем Петя ранит себя, скорее всего, в левое плечо. После этого выпустит пулю в Васю и вызовет полицию. Ну или даст ему умереть так…

— Куда себя ранишь, Петь? — спокойно спросил я. — В плечо?

Петя чуть повёл головой.

— Левая сторона удобнее, — подтвердил он. — Правой рукой потом стрелять.

— Ты закончил?

— Почти.

В верхнем углу комнаты блеснула маленькая линза. Камера смотрела на Васю и свободный стул.

— Запись тоже подготовил. Покажешь, как Вася сидел с оружием. Момент со связанными руками потеряется из-за технической ошибки?

— Иногда техника подводит, — фыркнул Петя.

— Знаю, — согласился я. — Серов дал мне такую же.

Петя сразу посмотрел на мою рубашку.

Я увидел момент, когда решение созрело у него в голове. Он подошёл ближе, сохраняя оружие направленным мне в грудь.

— Расстегни рубашку.

— Я не по мальчикам, если что, — улыбнулся я.

— Обе руки держи перед собой. Начинай расстёгивать сверху.

Я поднял пальцы к воротнику. Петя находился в полутора шагах. Для захвата это было всё ещё далеко. Мой бывший ученик прекрасно умел держать дистанцию.

Я расстегнул первую пуговицу, затем вторую. Край провода показался под тканью. Я расстегнул третью пуговицу. Передатчик оказался почти открыт.

— Снимай его двумя пальцами, — приказал Петя. — Клади на пол.

— Тогда Серов решит, что мне нужна помощь.

— Скоро она тебе уже не понадобится.

Он подошёл ещё ближе. Ствол оказался возле моего правого плеча. Я поднял руку к передатчику и посмотрел Пете за спину, словно заметил движение в основном кабинете.

Он не обернулся, только взгляд на мгновение ушёл в сторону.

Мне хватило этого.

Левой рукой я отвёл ствол, правой захватил запястье Пети. Пистолет выстрелил в потолок. В тесной комнате грохот ударил по ушам.

Петя рванул руку назад. Я прижал его кисть к дверному косяку и ударил второй раз. Пальцы разжались. Пистолет упал в основной кабинет.

Петя врезал мне лбом в лицо. Перед глазами поплыло, из носа сразу пошла кровь. Я удержал руку, развернулся спиной к нему и перекинул Петю через бедро.

Он рухнул на пол возле стола. Я оказался сверху, прижал предплечьем горло и ударил его кистью о ножку. Петя попытался достать меня свободной рукой. Кулак прошёл возле уха.

Я перехватил второе запястье и продавил его к полу.

— Лежи спокойно.

— Сука! — зашипел он.

Петя рванулся, поджал колено и попытался сбросить меня. Я ударил его о шкаф. Стеклянная дверца задребезжала. На пол посыпались пустые пластиковые папки.

Из коридора донёсся топот. Передатчик продолжал работать. Выстрел группа услышала.

Я поднялся, не выпуская Петину руку, и прижал его лицом к стене. Потом подхватил пистолет с пола.

— На колени, — распорядился я.

Петя тяжело дышал. Правая кисть повисла, пальцы слушались плохо. Он опустился на колени и положил левую руку на затылок.

— Вторую тоже.

— Ты её сломал, урод.

— Положи как получится.

Он выполнил требование.

Я следом закрыл внутреннюю дверь. Вася оставался без сознания. Пока Петя сидел здесь, добраться до него он не мог.

В коридоре ударили в дверь.

Мне требовалось меньше минуты. Полиция могла услышать угрозы и признания Пети. Разговор о том, кто стоял перед ним, в протокол попадать не должен.

Я вытащил передатчик из-под рубашки и выключил. Индикатор погас. Потом ударил корпусом о край стола. Пластик треснул, батарея отлетела под шкаф.

Петя смотрел на меня с растущим удивлением.

— Что ты делаешь?

Я, повернув ключ в замке, подтащил к двери стол. Ножки заскребли по полу. Сверху поставил стул, уперев спинкой в ручку.

Я вернулся к Пете. Пистолет держал опущенным, ствол смотрел в пол возле его колена.

— Встань и сядь у стены.

Он медленно поднялся. Правая рука прижималась к животу. Петя отступил к стене и опустился на пол.

— Полиция уже здесь, — сказал он. — Открывай дверь.

— Успеют.

— Что тебе нужно?

Я остановился напротив.

— Помнишь, как Вася пришёл тебя убивать?

Петя моргнул. Вопрос он явно ожидал последним.

— Причём здесь это?

— Ты прятался от него. Вася нашёл тебя и пришёл закончить дело. Я встал между вами. Своих я не бросаю.

Я буквально видел, как у Пети глаза лезут на лоб.

В дверь снова ударили, но я смотрел Пете прямо в глаза. Он замер. На лице сначала появилось раздражение. Потом взгляд изменился, и Петя медленно оглядел меня с головы до ног, словно впервые увидел человека напротив.

— Что ты сказал?

— Тогда я спас тебя от Васи. Ты дождался удобного момента, предал меня и оставил умирать.

— Кто ты? — Петя вжался спиной в стену.

— Роман Михайлович.

Петя смотрел на моё лицо и пытался найти объяснение. За дверью кричал Серов, дверь с трудом держалась под ударами. Здесь, в нескольких шагах от человека, которого он собирался убить, Петя впервые перестал контролировать происходящее.

— Это Вася придумал, — прошептал он. — Вы решили меня сломать. Роман Михайлович погиб…

Петя прижался затылком к стене. Лицо побледнело, на виске выступил пот.

— Когда-то я спас тебя от Васи, — продолжил я, не сводя взгляда с Пети. — Сегодня спас Васю от тебя.

Петя молчал. Представляю, что происходило в его голове в этот момент. А потом он медленно поднялся. Терять моему бывшему ученику было нечего.

— Сидеть! — рявкнул я.

Вот только слушать Петя не собирался. В руке моего бывшего ученика мелькнуло лезвие спрятанного у щиколотки ножа…

Я выстрелил первым.

Петю отбросило на край стола. Он ударился спиной и сполз на пол. Нож остался в руке.

Я подошёл и выбил оружие ногой. Нож прокрутился по ковролину и замер.

Петя прижал ладонь к груди. Между пальцами проступила кровь. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Как?..

Петя выдохнул. Глаза остались открытыми, взгляд остановился на потолке.

За дверью раздался тяжёлый удар. Замок вылетел вместе с куском дерева. Мгновение — и стол опрокинулся, в кабинет ворвались двое оперативников.

— Оружие на пол! Руки покажи!

Я положил пистолет и отступил к стене. Один оперативник сразу развернул меня лицом к шкафу и проверил карманы. Второй подошёл к Пете, коснулся шеи и покачал головой.

Серов появился следом. Увидел тело, оружие возле папки и раненого Васю.

Через несколько секунд Серов потребовал срочно вызвать медиков и принести аптечку. Оперативник разрезал хомуты, Серов прижал к ране свёрнутую ткань.

Следователь вошёл последним. Оглядел перевёрнутую мебель, стреляные гильзы и два пистолета.

— Жив, Рома? Медики поднимаются.

Он увидел передатчик возле шкафа, поднял расколотый корпус и показал мне.

— Это что?

— Сломался.

Серов посмотрел на стол, которым я перекрыл дверь. Я промолчал. Да и он не сказал ничего поначалу.

Потом хлопнул меня по плечу.

— Похоже на необходимую самооборону.

Медики ворвались в помещение с носилками и сумками. Они занялись Васей. Через несколько минут его вынесли в коридор под капельницей…