Времени оставалось в обрез, а приложение заказа такси показывало, что ждать заказа придётся целых двадцать минут. В моём случае это была непозволительная роскошь.

Я набрал Элеонору. Она ответила почти сразу. По голосу было понятно, что физручка спать пока не собиралась.

— Что случилось, Рома?

— Мне нужна твоя одежда, очки и мотоцикл, — не удержался я.

Повисла секундная пауза, Элеонора переваривала моё задорное предложение. Ну и, судя по ответу, восприняла его буквально.

— Ну, допустим, очков и мотоцикла у меня нет, а вот одежду — приходи снимай, — хихикнула физручка.

— Мне надо выехать из лагеря, Эль, — пояснил я. — И для этого мне нужна твоя машина. Я зайду за ключами?

На другом конце линии снова повисла короткая пауза.

— Сейчас?

— Именно, — подтвердил я.

— Куда ты собрался, стесняюсь спросить? И с чего ты взял, что ты поедешь на моей малютке и я дам тебе ключи⁈

Я посмотрел на адрес Костина, открытый в навигаторе.

— Возникла срочная семейная ситуация у одного воспитанника. Мне нужно съездить в город и поговорить с человеком. Спасибо, что помогаешь, Эль, я сейчас зайду.

Элеонора вздохнула ещё громче.

— Ты же понимаешь, что ты со мной потом не расплатишься за такую помощь?

— Понимаю, буду должен тебе до гробовой доски, — заверил я. — Куда идти за ключами?

— На парковку, подходи, я буду там через пару минут.

Я подтвердил, что уже иду, сбросил вызов и двинулся на парковку. Парковка для сотрудников находилась неподалёку от въезда в «Форпост». Учитывая, что лагерь располагался у самого чёрта на куличках, места для парковки было предостаточно, как и самих машин. Всё-таки на такси сюда не наездишься, а другой вид транспорта к лагерю попросту не ходит.

Элеонора, как и обещала, пришла через пару минут, так что ждать её не пришлось.

— Держи, — она сунула мне ключи. — Опять тебя чёрт куда-то несёт! Я даже не буду спрашивать куда.

— Мудрое решение, — ответил я, забирая у физручки ключи.

Элеонора шумно выдохнула.

— Ты едешь один?

— Не предлагаю составить мне компанию, тебе точно не понравится.

Я нажал на брелок, и на стоянке огнями мигнула небольшая машинка.

— А чуточку развёрнуто можно ответить? Если что, ты на моей машине едешь. Надо же понимать, где тебя такого красивого потом искать?

— Через час я сам позвоню, — заверил я и сел за руль автомобиля.

— Ром…

— Элеонора, ты думаешь, что я веду себя так из-за вредности, ты ведь это понимаешь — правда?

Элеонора лишь развела руками, понимая, что спорить со мной бесполезно.

— Если ты через час не позвонишь и пропадёшь, я подниму директора, вызову полицию и…

— Позвоню обязательно, — снова перебил я физручку. Времени на препирательства у меня действительно не было. Время стремительно таяло. Я завёл двигатель, малютка Элеоноры охотно заурчала. А физручка перекрестила меня напоследок.

— Телефон держи при себе и звук не отключай.

Я улыбнулся ей, выехал со стоянки и направился к шлагбауму.

Ночной охранник поднял шлагбаум, затем посмотрел на часы и мою машину. Рожа у него была в крайней степени недовольная — на экране его мобильника как раз шла какая-то мобильная игрушка. И вместо того, чтобы спокойно доиграть, ему пришлось отвлекаться на меня.

Я опустил стекло.

— Срочный выезд.

— Директор знает?

— У меня закончен рабочий день, так что мне необязательно ставить в известность Олега Дмитриевича, — я подмигнул охраннику.

Охранник окинул меня долгим взглядом. Шлагбаум уже поднялся, поэтому служебное рвение уступило здравому смыслу. Он махнул рукой, и я выехал на дорогу.

Трасса выглядела почти пустой. Впечатление продержалось около минуты. Впереди появился грузовик, который занимал середину полосы и перевозил длинную металлическую конструкцию. Крепления выглядели так, словно водитель рассчитывал исключительно на удачу.

Учитывая, что малютка Элеоноры ехала на повышенных оборотах уже на ста километрах в час, обгон выглядел затеей не из лучших.

Я помигал дальним, чтобы водитель фуры меня увидел, и начал обгон на прямом участке. Чёрт его знает, что именно ему не понравилось, но фура начала яростно сигналить.

Конечно, можно было для разнообразия пообщаться с дорожным хулиганом. Но, во-первых, у нас совсем не было времени, а во-вторых, мой мобильник начал трезвонить. Так что, проезжая мимо кабины грузовика, я лишь максимально дружелюбно помахал водителю рукой, чтобы он отвалил.

Сам схватил мобильник, на экране высветилось имя Андрюхи.

Я включил громкую связь.

— Слушаю.

— Вы уже едете? — спросил он.

— Давно.

Лобанов сразу перешёл к делу, не объясняя причин своего решения мне помочь. Хотя, положа руку на сердце, они и без того были предельно понятны. Андрюха был моим учеником и хорошо помнил, что своих не бросают.

Он пояснил мне, что Костин действительно пользовался документами Геннадия Ларина. Паспорт проходил обычные проверки, фотография и возраст совпадали. Квартиру сняли через посредника двенадцать дней назад, договор оформили на месяц, расчёт прошёл наличными.

— Сегодня вечером он вернулся, — продолжил Лобанов. — Хозяин получил сообщение от соседа. Мужчину видели возле подъезда.

— Люди Петра адрес получили?

— Получили. Хозяину звонили из службы безопасности фирмы, связанной с ним. Представились сотрудниками, которые проверяют документы арендатора. Он сообщил им квартиру и подъезд.

Я посмотрел на навигатор. До окраины города оставалось двадцать девять минут.

— Значит, сорока минут у меня уже нет.

— Их машина идёт из города. Могут приехать раньше вас, но точно не скажу.

— Патруль к дому отправить можно?

Лобанов помолчал, словно надеялся, что я сам услышу слабое место в своём предложении.

— Основание какое? Возле дома пока спокойно. Костин заявлений не подавал. Патруль проверит документы, поговорит с жильцом и уедет с ложным вызовом. После этого «Ларин» соберёт сумку и снова исчезнет… Но!

И Андрюха продиктовал мне номер Сергея Николаевича Серова, майора уголовного розыска. Серов уже знал фамилию Костина, новый адрес и возможное появление людей Пети. Лобанов изложил ему ровно столько, сколько позволяла ситуация.

— Если увидите угрозы, нападение или попытку силой увезти Костина, звоните сразу, — сказал Андрей. — До этого никто туда не поедет. Запись включите заранее.

Лобанов тяжело вздохнул. Навигатор вывел меня на развязку. Я перестроился правее и сбросил скорость перед камерой.

— Ещё один вопрос, — произнёс Андрей Сергеевич. — Вы точно никогда не встречали Романа Михайловича?

Руки остались на руле. Впереди горел зелёный сигнал светофора, дорога уходила к промышленной зоне.

— Точно, — заверил я.

— Номер Серова отправил, — сказал он наконец.

Я завершил вызов. Через секунду телефон коротко звякнул: Лобанов прислал номер Серова. Я сохранил контакт, добавил его в быстрый набор и вернул мобильник на держатель.

До дома Костина оставалось двадцать четыре минуты.

Навигатор вывел меня с проспекта на дорогу, которая шла вдоль промышленной зоны. Справа тянулись склады, автосервисы, заправки и глухие металлические ворота. Слева начинались старые жилые кварталы.

Райончик, конечно, был так себе. Но для тех задач, которые стояли перед Костиным, подходил как нельзя кстати.

Пятиэтажки стояли вперемешку с гаражами, небольшими магазинами и шиномонтажами, работавшими круглосуточно ради трёх ночных клиентов.

Малютка Элеоноры бодро держала скорость, хотя при каждом разгоне двигатель начинал возмущённо гудеть. Судя по звуку, машина считала, что сто километров в час уже относятся к экстремальному вождению. Я погладил руль большим пальцем.

— Терпи, красавица. Хозяйка обещала с меня спросить, поэтому возвращаться придётся вместе.

Навигатор предложил повернуть направо через двести метров. Я сбросил скорость, пропустил грузовую «Газель» и свернул между двумя серыми пятиэтажками.

Нужный дом находился в глубине квартала. Я проехал мимо него, успев заметить двор, подъезды и проезд вдоль гаражей. Потом свернул за соседний дом и поставил машину между старой «Нивой» и фургоном с рекламой ремонта холодильников.

Парковка получилась тесной. Я аккуратно втиснул малютку Элеоноры в оставшееся пространство и заглушил двигатель.

До дома Костина отсюда было около двухсот метров. Машину из его окон разглядеть не получилось бы. Люди, которые могли ждать возле подъезда, тоже вряд ли обратили бы внимание на небольшую городскую машинку, затерявшуюся среди местного автомобильного «кладбища».

Я остановился возле гаражной стены и осмотрел двор. Выездов было два. Один вёл к главной дороге, второй огибал гаражи и выводил к складам. Между домами оставался узкий проход, по которому можно было уйти пешком. Местность вполне подходила человеку, привыкшему исчезать. Вопрос заключался в том, собирался ли Костин пользоваться этим преимуществом сегодня.

Из машины я выбрался осторожно. Дверь едва не упёрлась в зеркало «Нивы». Пришлось протискиваться боком, стараясь не испачкать куртку о соседний автомобиль.

К дому я пошёл через проход между гаражами. Под ногами хрустел мелкий щебень. Возле одного из боксов горела тусклая лампочка, под ней стоял мотоцикл. Рядом тёрся мужик в домашнем халате. Он проводил меня равнодушным взглядом и снова отвернулся к своему железу.

Дальше стало темнее. В конце прохода работал один фонарь. Остальные столбы торчали вдоль дороги для красоты. Свет от единственной лампы падал на часть двора, два подъезда и несколько припаркованных машин.

Дом Костина имел пять этажей, облупившийся фасад, металлические козырьки над входами и хаотично застеклённые балконы. Один жилец поставил белые пластиковые окна, сосед закрыл балкон досками, третий оставил всё как было.

Я остановился и осмотрел двор.

Машин здесь стояло около десяти. Но особое внимание привлёк седан возле нужного подъезда. Двигатель у тачки работал. Из выхлопной трубы капал конденсат. За рулём сидел широкий мужчина с бычьей шеей. Он смотрел перед собой и время от времени проверял зеркала. Пассажир развернулся вполоборота к подъезду. В руках держал телефон, хотя на экран почти не смотрел. Всё его внимание доставалось входной двери.

Машину поставили грамотно. Из салона просматривался главный выход, дорожка между домами и проезд к гаражам. Второй выезд оставался у водителя за спиной, зато развернуться и уйти туда он мог за несколько секунд.

Номер оказался заляпан грязью. Две цифры читались плохо. Остальная часть выглядела подозрительно чистой. Такое иногда случалось на дороге. Ещё чаще такое случалось, когда владелец заранее знал, что его машину могут запомнить.

Классика жанра, ёпта.

Я вышел из тени и пошёл вдоль припаркованных автомобилей. Телефон достал заранее. Возле седана замедлил шаг, сделал вид, что читаю сообщение, и дважды нажал кнопку камеры.

Пассажир скользнул по мне взглядом. Молодой парень в обычной куртке и отнюдь не фактурной внешности его не заинтересовал. Через секунду он снова уставился на подъезд.

Я прошёл дальше и остановился возле мусорных контейнеров, от которых тянуло гнилью. Повернувшись спиной к седану, я увеличил фотографии.

Водитель получился плохо. Половину лица закрывала стойка. Пассажира камера сняла почти целиком: тёмная шапка, куртка, тяжёлый подбородок с ямочкой и небольшой шрам возле правого виска.

Я убрал телефон и ещё раз посмотрел на седан. Люди Пети уже прибыли и пасли своего «клиента». Пока они ждали у подъезда. Следовательно, Костин находился в квартире или должен был скоро вернуться. В любом случае времени для спокойного знакомства у нас почти не осталось.

Пройти к нужному входу прямо через двор означало показаться пассажиру второй раз.

Я не стал пересекать открытый двор перед седаном. Вернулся к проходу между гаражами, обогнул торец соседней пятиэтажки и вышел к нужному дому сбоку.

Отсюда подъезд закрывали припаркованные машины и разросшиеся кусты возле стены. Седан стоял напротив главного входа. Пассажир следил за дверью и частью двора, поэтому моего подхода со стороны торца не заметил.

Я прошёл вдоль стены, миновал окна первого этажа и приблизился к подъезду сбоку. Последние несколько метров пришлось преодолеть быстро. Пассажир мог увидеть меня, только если бы специально повернул голову в эту сторону.

Домофон здесь давно превратился в декорацию. Я потянул дверь, вошёл в подъезд и аккуратно прикрыл её за собой. На первом этаже горела одна лампочка. Вторая мигала с таким упорством, словно пыталась передать сообщение азбукой Морзе. Выше освещение работало через этаж. Лифта в доме, разумеется, не было, поэтому подниматься пришлось пешком.

На втором этаже за дверью громко работал телевизор. На третьем пахло жареным луком, кто-то готовил ужин, и я почувствовал, как у меня тотчас начала выделяться слюна.

Я поднялся на четвёртый этаж и остановился возле лестницы.

Здесь находились три квартиры. Нужная располагалась справа. Металлическая дверь выглядела новой, два замка тоже. Возле косяка виднелись свежие следы от отвёртки. Возможно, хозяин недавно менял личинку. Ну или кто-то уже проверял, насколько дверь хорошо держится.

Я достал телефон, запустил видеозапись и убрал аппарат в нагрудный карман. Камера смотрела наружу через край куртки. Изображение получится так себе, зато разговор сохранится. При дальнейшем развитии событий запись могла оказаться куда как полезнее моего пересказа.

Я нажал кнопку звонка.

В квартире тихо звякнул сигнал. Почти сразу послышался шорох. Кто-то быстро прошёл по прихожей, задел мебель и остановился. Потом стало тихо.

Я подождал секунд десять и позвонил снова.

За дверью скрипнула половица. Шорох приблизился. Глазок потемнел.

— Кто? — спросил мужской голос.

— Сергей Костин.

Человек за дверью замер. Я слышал его дыхание, хотя между нами находилась металлическая створка. Через несколько секунд мужчина ответил:

— Ошиблись квартирой. Здесь таких нет.

— Двадцать один сорок семь. Чёрная «Тойота». Временный пропуск двести пятнадцать.

Внутри что-то тихо стукнуло. Потом что-то щёлкнуло. Открывать дверь Костин пока не собирался, просто положил руку на механизм.

— Кто вы такой?

— В двадцать три восемнадцать машина Василия покинула объект. Наталья к тому времени уже была мертва, — сухо сказал я.

За дверью промолчали. Даже дыхание вдруг исчезло. Костин либо отошёл, либо стоял на месте и пытался понять, откуда молодой голос знает то, ради чего он сменил имя и прожил двадцать лет чужой жизнью.

— Уходите, — процедил он.

— Возле подъезда стоит тёмный седан. Водитель остался за рулём. Пассажир следит за входом. Полагаю, что это ребята из службы безопасности Петра.

Костин тяжело втянул воздух, настолько быстро, что я даже услышал свист через дверь.

— Вызываю полицию.

— Вызывайте. Только объяснить придётся, почему Геннадий Ларин отзывается на имя Сергея Костина и собирает сумку посреди ночи.

За глазком снова стало темнее. Костин посмотрел на меня.

— Кто ты?

— Роман Ефимов. Психолог детского лагеря «Форпост».

— Кто⁈

Ну да. На его месте я бы тоже решил, что жизнь окончательно свернула куда-то не туда. Двадцать лет человек скрывался от бывших коллег, следствия и людей Пети. В итоге ночью его нашёл лагерный психолог и с порога назвал номер временного пропуска.

— В «Форпосте» находятся Глеб и Леон, — пояснил я. — Сын Васи и сын Натальи.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Открой, и я всё расскажу.

За дверью тихо выругались.

— Вася здесь?

— Нет.

— Он знает адрес?

— Нет. Я не сообщил ему адрес. За Васей следят, и его появление привело бы людей Пети прямо сюда. Открой дверь, я не собираюсь орать на весь подъезд, — повторил я свою просьбу.

Первый замок повернулся. Потом щёлкнул второй. Цепочка осталась на месте.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

В щели появилось осунувшееся лицо. Костин сильно постарел по сравнению со старой фотографией. Волосы почти полностью поседели, под глазами лежали тёмные круги, кожа на щеках обвисла. Однако основные черты лица всё же сохранились.

Дверь он держал левой рукой. Средний палец заметно уходил в сторону.

Ошибки не было.

За его спиной виднелась прихожая. Возле стены стояла застёгнутая дорожная сумка. Сверху лежала куртка. Костин уже готовился уезжать. Возможно, заметил машину во дворе.

— Я говорю, вали отсюда, шкет! — прохрипел он.

Не знаю, то ли он не впечатлился моим внешним видом, то ли ещё чего, но Костин попытался закрыть дверь. Я придержал створку ладонью.

— Через главный подъезд выйти уже не получится. Двор просматривается. В машине сидит водитель, двигатель заведён. Судя по сумке, ты решил снова исчезнуть. В этот раз поездка может закончиться остановкой в ближайшей лесополосе.

— Тебе какое дело? — зашипел Костин.

— Леону скоро восемнадцать. Глеб тоже получит право распоряжаться долей. Петя торопится. Ты один из тех, кто видел Васю на объекте во время убийства. И единственный, кого удалось найти.

— Я уже всё сказал следствию.

— Сначала одно. Через три недели другое.

Лицо Костина перекосило. Он снова потянул дверь на себя, однако я не убрал руку.

— Они ждут, когда ты выйдешь, — продолжил я.

Костин посмотрел мне за плечо. На нижнем пролёте как раз хлопнула дверь, и по лестнице послышались шаги.

Поднимались двое.

Костин услышал их одновременно со мной. Глаза у него расширились. Он резко дёрнул дверь на себя, но я поставил ботинок между створкой и коробкой.

— Убери ногу! — зашептал он.

— Теперь уже поздно.

— Я тебя не пущу.

— Тогда через минуту разговаривать будешь с людьми менее разговорчивыми.

Шаги приблизились. Люди поднялись на последний пролёт. Костин посмотрел на лестницу, затем на меня. Цепочка звякнула. Он снял её дрожащими пальцами и распахнул дверь.

— Заходи!

Я вошёл в прихожую. Костин сразу потянул створку на себя, однако повернуть замок не успел.

Снаружи нажали на ручку.

— Геннадий Сергеевич, откройте, — раздался спокойный мужской голос. — Возникли вопросы по старым документам. Адвокат хочет поговорить.