Теперь я понимал, зачем Кириллу понадобились оба мальчика.

На экране Вася сидел всё в той же машине. За боковым стеклом медленно проплывали склады, заборы и редкие фонари. Он продолжал следить за дорогой позади, словно ждал, что Петя сейчас вынырнет из темноты на белом коне, с автоматом и папкой документов на подпись.

Я подтянул к себе лист с четырьмя именами и положил ручку поперёк страницы.

— С мальчиками разобрались. Теперь рассказывай, за что тебя посадили на самом деле.

Вася повернул голову к телефону. Несколько секунд он молчал, явно решая, стоит ли продолжать разговор с молодым лагерным психологом, который слишком уверенно распоряжался его семейными тайнами.

— Меня осудили за убийство сестры, — сказал он, вздыхая. — История долгая. Ты упорно лезешь туда, куда тебе лезть не следует.

— Сын убитой женщины находится у меня в лагере. Сын человека, которого осудили за это убийство, тоже находится у меня в лагере. Петр использует обоих. Мне надо понимать, что Петя собирается делать дальше.

— Ты уже решил, что всё это связано? — Вася вскинул бровь.,

— Я решил, что совпадений стало многовато, — пояснил я. — Теперь хочу факты.

Вася коснулся пальцами подбородка, потер. Щетина тихо зашуршала возле микрофона.

— Факты, значит?

— Именно.

Вася снова посмотрел на меня, очень внимательно, я бы даже сказал пронзительно-внимательно.

— С Петей вы точно раньше не встречались?

— Мы говорим про твою сестру, — напомнил я.

Он задержал взгляд ещё на секунду, затем отвернулся к окну.

— Компания принадлежала ей. После смерти отца всё перешло Наташе. Она получила бизнес, здания, транспорт, старые долги и людей, которые считали себя важнее самого владельца.

— Петя где находился?

— Рядом. Сначала занимался охраной грузов. Потом начал договариваться с партнёрами, решать вопросы с чиновниками, ставить своих людей на склады и в перевозки. В какой-то момент все текущие дела уже шли через него.

Я записал рядом с именем Пети: «Фактическое управление».

— Официальная должность?

— Гендиректор. Долю ему Наташа не передавала. В брачном договоре всё тоже было закреплено.

— Значит, деньги контролировала она?

— Должна была контролировать. На деле Петя постепенно выстроил под себя всю компанию. Начальники складов были его людьми. Безопасность подчинялась ему. Перевозчики работали через фирмы его знакомых. Партнёры звонили Пете, когда хотели решить вопрос быстро.

Вася помолчал, видимо вспоминая что-то свое, что-то далекое и неприятное. Боль у него явно не притупилась. И я решил чуть поторопить моего бывшего ученика наводящим вопросом.

— Наташу это устраивало?

— Сначала да, — Вася развел руками. — Компания росла. Грузы перестали пропадать. Проверяющие стали вежливыми. Люди, которые раньше обещали похоронить бизнес, вдруг начали улыбаться и предлагать сотрудничество. Наташа считала, что Петя держит всё на себе.

Звучало действительно отлично. Но я слишком хорошо знал Петю, чтобы понимать — стелит он гладко. Но лишь для того, чтобы потом ударить побольнее.

— Потом передумала?

— Потом она стала внимательнее смотреть документы.

Вася сказал это с такой интонацией, будто в семье предпринимателей именно просмотр документов являлся самым опасным занятием. В их случае, судя по дальнейшим событиям, так оно и вышло.

— Что она нашла?

— Платежи фирмам, связанным с людьми Пети. Завышенные счета за охрану. Перевозки через посредников. Продажу части имущества компании. Договоры подписывали её сотрудники по указанию Пети. Некоторые документы Наташа увидела уже после проведения сделки.

Вася начал удобнее устраиваться на сиденье.

— Суммы серьёзные? — уточнил я.

— Достаточные, чтобы понять: Петя создавал свой отдельный контур. Деньги выходили из компании и возвращались обратно уже к его людям.

Рассказ меня ничуть не удивлял — в таких вот мутных схемах Петя чувствовал себя как рыба в воде.

— Она потребовала отчёт?

— Полный. По всем связанным фирмам, платежам, складам и машинам. Петя дал ей несколько красивых папок и долго объяснял, что защищает компанию. Но Наташа хорошо умела считать. Красивые папки с отчетами её попросту не впечатлили.

На секунду лицо Васи изменилось. Жёсткость вдруг ушла, взгляд стал спокойнее и лажу умиротворенне что ли. Похоже, что он вспомнил свою сестру живой, упрямой, сидящей над таблицами и договорами. Потом машина миновала ярко освещённую стоянку, свет прошёл по его лицу, и прежнее выражение вернулось.

— Она начала готовить развод, — продолжил Вася. — Одновременно подняла корпоративные документы. Хотела ограничить полномочия директора. Крупные сделки должны были проходить дополнительное согласование. Отдельный человек проверял финансовые операции. Компании людей Пети исключались из подрядчиков. Продажу имущества директор уже не мог проводить самостоятельно.

Я записывал по пунктам. На листе быстро появлялись стрелки, фамилии и короткие пометки. Красивой схемы пока к сожалению не выходило. Зато становилось понятно, почему Петя так дорожил своим местом.

— Наташа составила завещание, — продолжил рассказывать Вася. — Половину бизнеса оставила Леону, вторую половину — Глебу. Отдельно готовила новый порядок управления долями до совершеннолетия мальчиков. Представлять их интересы должен был независимый управляющий. Петя сохранял должность директора, только каждое серьёзное решение уже зависело от представителя владельцев.

Мудрая была женщина. Вернее стала потом, изначально ей не хватило мудрости не связывать с Петькой.

— Кто был этим специалистом?

— До утверждения нового порядка дело не дошло. Наташа рассматривала нескольких людей. Фамилии знал корпоративный юрист… Развод завершился за девять дней до её смерти. Решение вступило в силу. Петя перестал быть мужем владелицы компании. После утверждения нового порядка Петя терял возможность единолично распоряжаться деньгами и имуществом компании.

Вася замолчал, я буквально видел и чувствовал, как поперек его горла встал ком.

— Через девять дней её убили, — сказал он, совладав с эмоциями.

Машина вошла в поворот. Телефон качнулся, изображение на секунду распалось на тёмные полосы. Вася придержал аппарат ладонью.

Потом она рассказала, что после смерти сестры исчезали черновики нового порядка управления. Часть финансовых документов. Переписка с юристом и папка по фирмам Пети.

— Вечером после убийства Петя приехал в компанию с двумя сотрудниками безопасности.

— Следствие это проверяло?

— Они объяснили, что хотели защитить документы и имущество семьи. Следователь объяснение принял.

— Корпоративного юриста допрашивали?

— Конечно. Он заявил, что Наташа обсуждала с ним обычные рабочие вопросы. Про ограничение полномочий Пети, управляющего и новые правила ничего не подтвердил.

Вася хмыкнул. Водитель перестроился. За машиной некоторое время держался серый седан, потом свернул к очередным складам. Вася проводил его взглядом и вернулся к разговору.

— Почему следствие сразу пришло к тебе? — спросил я.

— Потому что я много лет старался выглядеть идеальным обвиняемым. Воевал с Петей. Открыто. Угрожал ему при свидетелях. Бил его людей. Срывал перевозки. Забирал склады. Один раз вывез машины с площадки, которую он уже считал своей. Однажды разгромил офис после захвата логистического объекта. Подрался с начальником охраны возле ресторана. Угрожал уничтожить компанию вместе с людьми, которые держались за Петю.

Вася отвернулся к окну. Продолжил он через несколько секунд.

— Я требовал, чтобы Наташа забрала Леона и уехала. Она отказывалась. Считала компанию своей ответственностью.

— Ты давил?

— Давил… — Вася тяжело вздохнул. — Кричал. Говорил, что всё закончится кровью. Один раз обещал спалить компанию, если она продолжит покрывать Петю.

— Наташа тебя боялась?

Вася провёл пальцами по шраму над бровью.

— Иногда. Я приходил злой. Мог орать. Один раз она вызвала охрану и приказала меня больше не пускать.

Он говорил все так как есть. Не пытался отмыть себя перед молодым психологом, которого видел впервые. За это я его когда-то и ценил. Вася мог натворить столько, что нормальный человек боялся слушать. После он хотя бы не рассказывал, что случайно оказался рядом с пожаром, связанным водителем и тремя избитыми охранниками.

— Когда вы виделись в последний раз? — спросил я.

— За три дня до убийства. Поругались у неё дома. Я снова требовал уехать. Наташа велела мне заниматься своей жизнью. Я ушёл. Оставил свою серебряную зажигалку с инициалами.

— После убийства её нашли возле тела? — понял я.

— Да.

Я положил ручку и несколько секунд смотрел на лист. Обвинению даже стараться особенно не пришлось. Агрессивный брат, война с мужем погибшей, публичные угрозы и личная вещь возле тела. Что ту скажешь… в таких историях следователь обычно начинает любить свою работу.

Вася пожал плечами.

— Помощница Наташи рассказала про наши ссоры. Сотрудники вспомнили угрозы. Люди Пети подтвердили, что я обещал убить его и сестру.

— Обещал?

— Петю обещал замочить, базару нет. На суде все перевернули с ног на голову.

— Удобно.

— Конечно удобно! Следствие получило вооружённого человека, который воевал с мужем погибшей, давил на сестру и оставил свою зажигалку возле тела.

Вася замолчал. Машина снова свернула, прошла вдоль бетонного забора и остановилась на светофоре. Красный свет залил салон.

— Я угрожал, — процедил Вася. — Дрался. Отбирал имущество. Давил на Наташу. Всё это было. Но я сука в жизни не трогал сестру!

Он повернул телефон немного ближе. Взгляд у него остался спокойным.

— Наташу я не убивал.

Я выдержал паузу.

— Где ты находился в ночь убийства?

— На логистическом объекте. Семьдесят километров от дома Наташи.

— Что за объект?

— Большой складской комплекс. Тогда через него шли продукты, техника и часть строительных грузов. Я приехал на встречу с двумя людьми, которые собирались уйти от Пети.

— Время приезда помнишь?

— Двадцать один час сорок семь минут.

Я снова взял ручку, чтобы записать новые вводные.

— Откуда такая точность?

— На въезде работал пропускной режим. Охранник проверил документы, записал номер машины и время.

Я даже закашлялся, чувствуя как запершило в горле от осознания, что такую важную улику в суде побрили.

— Фамилию охранника вспомнишь?

— Павел Шилов. Отчество сейчас не вспомню.

— Что он выдал?

— Временный пропуск. Номер двести пятнадцать. На корешке я расписался.

Я обвёл записанный на лист число ручкой.

— Кто видел тебя внутри?

— Сергей Костин. Начальник смены.

Фамилию я записал крупнее остальных.

— Костин встретил меня возле административного корпуса. Провёл в переговорную. Сидел за столом вместе с нами. Потом несколько раз выходил со мной во двор курить.

— Время смерти Наташи?

— Эксперт указал промежуток с двадцати двух пятнадцати до двадцати двух сорока пяти.

Я посмотрел на записи.

— До её дома больше часа.

— Даже ночью.

— Значит, в момент убийства ты находился на объекте. Шилов оформил въезд. Костин видел тебя лично.

— Именно.

Вася произнёс это спокойно, хотя пальцы у него снова сжали край сиденья. Он медленно провёл языком по внутренней стороне щеки.

— Только потом все начали переобуваться, — хмыкнул Вася. — Шилов сначала подтвердил, что оформлял мой въезд, проверил документы и выдал пропуск. Потом заявил, что мог перепутать дату.

— А Костин?

— Первые показания дал подробно. Назвал время моего приезда, описал одежду, перечислил людей, которые сидели с нами за столом. Подтвердил, что во время убийства я находился на объекте.

— Потом изменил показания?

— Через три недели. На повторном допросе заявил, что встреча состоялась сутками раньше.

— Сам явился?

— В протоколе написали именно так. Адвокат потом установил, что Костина привезла машина службы безопасности компании. Перед повторным допросом ему трижды звонил Аркадий Молчанов. Один из ближайших людей Пети.

— Звонки проверяли?

— Назвали обычными рабочими контактами.

— А журнал?

— В помещении охраны якобы прорвало трубу. Часть документов испортилась. Нужная страница исчезла, корешок пропуска двести пятнадцать тоже пропал. После суда Костин уволился одним днём. Квартиру продал через доверенное лицо. Машину переоформил на родственника. Счёт закрыл. Телефон отключил. После суда под своей фамилией больше нигде не появлялся.

Вася откинулся на спинку сиденья и недовольно посмотрел в окно.

— Все эти годы я мечтал о том, чтобы выйти и доказать, что я не виноват. Но Петя…

Не знаю что хотел сказать Вася дальше, потому что он замолчал и далее сказал уже другое.

— Не думал, что буду вот так сидеть и рассказывать детскому психологу в какое болото укатилась моя жизнь, — признался он. — Я потерял лучшие годы своей жизни. Но я найду Костина чего бы мне это не стоило.

— Откуда такая уверенность.

Вася сжал кулак так, что костяшки хрустнули. Он несколько секунд молча смотрел на кулак.

— Средний палец на левой руке. Костин сломал его ещё до суда. Кость срослась плохо. Сустав остался кривым. Так что я его из-под земли достану… После освобождения я поднял старые связи, — продолжил Вася. — Несколько лет назад возле частной клиники сняли человека, похожего на Костина. По документам он проходил как Геннадий Ларин. Лицо почти закрыто, зато левую руку видно хорошо.

— Название клиники знаешь?

— Знаю. Снимок, имя и остальные данные сейчас отправлю.

— Отправляй всё, что есть.

Вася вернул взгляд на камеру и долго сверлил меня взглядом.

— Никогда бы не поверил что вот так буду рассказывать хоть кому-то это дерьмо. Как будто мы с тобой знакомы тысячу лет, — он хищно улыбнулся. — Надеюсь теперь тебе достаточно оснований, чтобы не подписывать справку? Или что ты там с ней собрался делать.

— Достаточно, — сухо ответил я.

— А теперь ты честно скажи, когда знаешь расклад — на кой-черт тебе это все надо? — строго спросил Вася.

Я ожидал, что вопрос прозвучит.

— Потому что Глеб и Леон доверились мне, — ответил я. — А своих я не бросаю.

Эту фразу я часто повторял своим пацанам в девяностых. Вася её помнил. Поэтому и вздрогнул.

Водитель вдруг что-то коротко сказал, что именно я не расслышал. Вася повернулся к заднему стеклу.

— Мне пора, — резко бросил он и отключился.

Экран погас. Через несколько секунд телефон снова засветился. Вася прислал старую фотографию Сергея Костина, имя Геннадия Ларина и название частной клиники. Следом пришёл снимок с камеры возле её входа.

Вася разговаривал со мной явно не просто так. Чуйка у него всегда работала хорошо. Он понял, что я тоже полезу в эту историю, и решил дать мне второй конец верёвки. Сам поиски Вася прекращать не собирался. А еще… я прекрасно понимал, что Вася специально наталкивает меня на то, чтобы я начал действовать и совершать ошибки. Зачем? А хотя бы для того, чтобы Петя переключил внимание на меня.

Умно, Вася, чертовски умно.

Теперь каждый из нас мог выйти на Костина раньше людей Пети.

Я увеличил снимок и увидел на нем человека лицо которого почти целиком скрывали маска и тёмные очки. Одежда тоже ничего не давала: обычная куртка, кепка, папка с медицинскими бумагами. Снимок сделали возле входа в клинику, название которой прислал Вася. Фотография была заметно свежее первой.

Но у меня практически не было сомнений, что на обоих фотографиях была запечатлен один и тот же человек.

Его левая рука попала в кадр хорошо. Средний палец заметно уходил в сторону.

Сергей Костин оставался жив. Теперь его следовало найти раньше Пети.

Я положил телефон рядом с листами и попробовал вспомнить, кто из бывших учеников мог помочь с поиском человека, давно сменившего фамилию и документы. Желающих покопаться в таком вопросе когда-то хватало. А теперь? Когда я был в чужом теле и тридцать лет спустя…

Один подходящий человек всё же оставался.

Андрюха Лобанов, который был моим учеником и тридцать лет назад работал в уголовном розыске.

Я зашел через интернет в поисковик и нашел информацию. Информацию на Андрея Сергеевича выдало сразу. Он долгие годы отработал в ментовке, сначала обычным оперативником, потом возглавлял отдел, дослужился до полковника и несколько лет назад вышел на пенсию.

В молодости Андрей обладал двумя ценными качествами: запоминал лица и умел часами разговаривать с человеком, который разговаривать совершенно не собирался.

Сейчас у Андрюхе было свое частное детективное агентство.

Номер Андрюхе был написан прямо на сайте. Будем считать, что повезло.

Прежде чем набрать Андрюху, я крепко задумался. Объяснить собственное возвращение человеку, который наверняка лично видел мой гроб, представлялось задачей сложнее составления годового отчёта в лагере в битриксе.

Иначе он попросту не станет со мной говорить. Но что-нибудь придумаем.

Я набрал номер.

Гудки шли долго. На пятом кто-то ответил, хотя несколько секунд в трубке слышалось только дыхание.

— Слушаю.

Голос постарел. Появилась хрипотца, которой раньше не было, зато привычка отвечать так, словно звонящий уже задолжал объяснение, у Андрюхи сохранилась.

— Андрей Сергеевич Лобанов?

— Он самый. Кто спрашивает?

— Роман Ефимов меня зовут. Психолог детского лагеря «Форпост»

На линии возникла короткая пауза. Я понимал, что Андрюха не стал бы разговаривать без базовых вводных.

— Так? Внимательно вас слушаю.

— Есть дело для частного детектива, — продолжил я. — Интересует розыск пропавшего человека.

— А кем вы ему приходитесь? — спросил Андрюха.

— Мне нужен Сергей Костин. Раньше работал начальником смены на логистическом объекте. Сейчас может пользоваться документами на имя Геннадия Ларина. Ему около шестидесяти. На левой руке неправильно сросшийся средний палец.

— В полицию обращались?

— Это не принесет результата.

Андрюха помолчал, судя по стуку клавиш он находился возле компьютера и проверял информацию, которую я ему только что озвучил. Потом в трубке послышался шорох, затем скрипнула мебель. Видимо, бывший оперативник сел поудобнее.

— Продолжайте.

— Несколько лет назад человека с такой травмой сняли возле частной клиники.

— Название клиники?

Я назвал.

Лобанов слушал молча. Я слышал, как он записывает. Клавиши стучали с короткими остановками.

— Зачем он вам? — наконец спросил он.

Судя по всему Андрюха успел пробить предмет моего интереса. И в голове у него пока не складывалось зачем молодому психолога из детского лагеря вдруг понадобился давно исчезнувший человек.

— По делу об убийстве, — честно проговорил я.

Не докопаться до этой информации матерый мент попросту не мог.

— Год?

Я назвал год убийства. Лобанов тихо выругался, но я услышал.

— Еще раз, молодой человек — каким боком тут затесался лагерный психолог?

— В лагере находятся сын Натальи и сын осуженного Василия.

Лобанов помолчал. Я представил, как он сидит у себя в кабинете, смотрит на экран и пытается понять, что вообще происходит.

— Откуда у вас эти данные? По чей указке вы работаете? — спросил он, но тотчас пошел в отказ. — Хотя нет не надо отвечать. Молодой человек, я вам никак не могу помочь. До свидания…

Я понял, что он понял. Лично с Петькой или Васькой знаком он не был, мент был помладше. Но слухов вокруг их вражды в свое время ходило немало. И судя по всему лезть в это дерьмо Андрей совершенно не хотел. Однако Андрюха был сейчас единственным, кто мог мне помочь и сдаваться так просто я не собирался.

— Секундочку, Андрей Сергеевич, — успел я произнести прежде, чем он завершил вызов.

— Что ещё?

— Вы спросили, зачем мне Костин. Его первые показания подтверждали алиби Василия. Потом Костина привезли на повторный допрос люди корпоративной безопасности, и он изменил дату встречи. Перед этим ему трижды звонил Аркадий Молчанов.

— Я вас услышал.

— Молчанов много лет работал на Петра Иванова.

Стук клавиш прекратился.

— К чему вы ведёте? — спросил Андрей.

— Костин может подтвердить, что Молчанов заставил его изменить показания в интересах Петра. Если он заговорит, можно будет официально доказать давление на свидетеля и уничтожение алиби.

Андрей ничего не отвечал.

— Пётр приезжал к небезызвестному вам Роману Михайлович в ночь убийства последнего. Костин к той смерти отношения не имеет. Его показания покажут, на что Пётр и Молчанов шли, когда им требовалось убрать опасного свидетеля. После этого появится повод потребовать новой проверки убийства Романа Михайловича.

— Откуда вам известно, что Пётр приезжал к нему в ту ночь?

— Источник я сейчас назвать не могу. Если найдём Костина, у вас появится возможность проверить хотя бы часть моих слов.

— Нет, молодой человек. Сейчас важнее понять, кто вы такой и откуда знаете обстоятельства смерти Романа Михайловича.

— Человека ищут через его привычки. Документ — через того, кому понадобилось его убрать.

Андрей снова замолчал.

Эту фразу я много раз повторял своим пацанам. Когда они начинали метаться между десятком версий, я заставлял их возвращаться к человеку, его поступкам и интересу. Андрей слышал эти слова чаще остальных.

— Кто вас этому научил? — тихо спросил он.

— Человек, убийцу которого так и не нашли.

— Вы сейчас играете с очень опасными вещами.

— Поэтому я позвонил вам.

— Вы понятия не имеете, куда лезете.

— Я сегодня это уже слышал.

— Тогда следовало прислушаться, — выдохнул Андрей.

— Если Василий вышел на Ларина, люди Петра тоже могли выйти. Если они доберутся до Костина первыми, второй возможности не будет.

Андрей тяжело выдохнул.

— Я в это дело не полезу.

— У вас частное детективное агентство.

— Именно. У меня сотрудники, клиенты и семья. Я не собираюсь объявлять войну Петру Иванову из-за звонка незнакомого психолога. Старое дело закрыто. Костин живёт под чужим именем. Официальных оснований у вас нет. Ничем помочь не могу.

— Тогда просто считайте, что я вас предупредил. Если Костин исчезнет, вы будете знать, кто начал искать его раньше.

— Не звоните мне больше.

Андрей завершил вызов. Я мог его понять…

Телефон лёг рядом с листами. Я несколько секунд смотрел на погасший экран. Разговор прошёл примерно так, как и должен был пройти. Андрюха услышал фамилии Пети и Васи, вспомнил девяностые и решил держаться от старого болота подальше. За тридцать лет человек мог стать осторожнее. Особенно если дожил до пенсии и обзавёлся собственным агентством.

Я отодвинул страницу с именами Пети, Васи, Леона и Глеба, затем подтянул к себе записи по Костину. За время разговора фамилия Молчанова оказалась возле адреса клиники, а номер пропуска затерялся между временем убийства и фамилией Шилова. В таком виде по моим записям можно было искать только собственную ручку.

Я проверил открытые базы, поискал Геннадия Ларина по старым объявлениям, упоминаниям организаций и судебным документам. Результаты сводились к нескольким людям подходящего возраста. Ни один уверенно не совпадал с фотографией. Человек, который двадцать лет скрывался, проявлял разумную нелюбовь к социальным сетям.

Через час после разговора телефон завибрировал.

Сообщение пришло от Андрея Сергеевича:

«Я тебе ничем не помогал».

Я усмехнулся и написал:

«Разумеется».

Ответа не последовало. Вместо него появилось второе сообщение. В нём находился адрес: улица, номер дома и квартира.

Я открыл карту. Дом располагался на окраине города, возле старой промышленной зоны. От лагеря приложение показывало сорок две минуты.

Телефон снова завибрировал.

«Геннадий Ларин. Договор аренды оформлен на месяц. Паспорт прошёл проверку. Сегодня вечером вернулся в квартиру».

Следующее сообщение пришло через несколько секунд:

«Адрес поднял старый сослуживец. Хозяину квартиры сегодня звонили из службы безопасности фирмы, связанной с Молчановым. Адрес он им сообщил».

Через несколько секунд пришло последнее сообщение:

«Они уже получили адрес. Считай, у тебя не больше сорока минут».

Я посмотрел на часы, затем на адрес и фотографию Костина. Васе звонить не стал. За ним уже следили, и его появление привело бы людей Пети прямо к свидетелю.

Я сложил записи в папку, запер её в нижнем ящике стола, надел куртку и забрал ключи.