В глубине души я ожидал, что опора из переплетённых и местами сросшихся ветвей окажется зыбкой и ненадёжной, будет прогибаться под ногами, а то и того хуже — решит провалиться в самый последний момент. Однако реальность оказалась совершенно иной — покров хоть и потрескивал местами, но проваливаться явно не собирался, и уверенно держал мой вес. Я даже попрыгал немного на одном месте, на всякий случай готовый активировать кит в любой момент, но нет — держит.

— Наигрался? — с отчётливой усмешкой спросил Бадабум, когда я закончил. — Даже если нет, то всё равно советую заканчивать, а то сталкера привлечёшь.

— Кто такой? — поинтересовался я, сразу же беря окружение на прицел.

— Тварь, которая водится только в этом биоме. Похожа на большую кошку, только с очень длинным хвостом. Только тебе это словесное описание вряд ли поможет.

— Почему? — после небольшой паузы так и не дождавшись объяснений, спросил я.

— Потому что эта дрянь умеет становиться невидимой, вот почему.

— Что, совсем?

— Да, совсем, даже на варде её не видать. Как квестор под маскировкой… Собственно, именно эта тварь и её способность навели яйцеголовых на идею создать маскировку. Вроде бы как даже технология как-то напрямую связана со способностью твари, но это уже не точно.

— Угу, понятно. — я опустил дробовик, через прицел которого сканировал окружение. — Ладно, как вниз спуститься?

— В северо-восточной части этого яруса есть спуск на предыдущий уровень. На предыдущем уровне спуск на востоке.

— Ты прямо каждый из них знаешь? — риторически спросил я.

Бадабум на это так же риторически хмыкнул — мол, естественно! Хоть он сам и давно уже не высаживался на планету, но явно следил за высадками других квесторов, и успел некоторые моменты выучить наизусть. Все моменты, скорее всего.

Я сориентировался по карте, и двинулся вперёд по плотному древесному покрову. Идти было слегка неудобно, даже несмотря на его плотность — тут и там торчащие сучки и ветки постоянно загибались такими петлями, в которые нога пролезала даже с учётом щита, что превращало её в натуральный силок. Приходилось останавливаться и выпутываться, тратя на это немало времени, но буквально через сто метров я как-то приноровился и научился высоко поднимать ноги, чтобы наступать на такие ветки сверху, используя их как опору.

Расскажи мне кто, что деревья могут раскидывать свои ветви больше чем на пятьдесят метров в стороны — ни за что бы не поверил. А тебе вот сам иду пешком уже два раза по пятьдесят, а ветви все не кончаются и не кончаются, и ствол дерева, маячащий где-то вдалеке, как будто и не планирует приближаться.

Надо головой тоже нависали ярусы этих удивительных террас, такие же плотные, как и тот, по которому я шёл, так что, чем дальше я заходил, тем темнее становилось вокруг. В один момент я даже задумался, как продвигаться дальше, потому что стало слишком темно — не видно даже банально, что творится под ногами, — но в этот самый момент кит показал, что его конструкция продумана до мелочей. Бляха на поясе засветилась, и превратилась в фонарь, который осветил пространство вокруг меня на метров на тридцать. Негусто, но лучше, чем ничего. Сталкерам, о которых говорил Бадабум, в общем-то, и не особенно нужна их способность становиться невидимыми — за пределами этого светового круга всё равно ни черта их не видно.

— А кто ещё тут водится, кроме сталкеров? — спросил я, оглядываясь по сторонам ещё внимательнее, чем до этого, и держа дробовик наготове.

— Всё семейство байтеров. — охотно пояснил Бадабум. — Ну, в смысле, спиттеры, скайдеры, вот эти вот всё. Они вообще везде по поверхности водятся, их где угодно можно встретить. Ещё всякая мелочь типа всяких птичек, мелких зверьков, для которых ты сам больше угроза, чем они для тебя. Больше никого. А, кстати, тут в районе террас часто попадаются инопланетные артефакты, в самом низу, когда спустишься, даже найдёшь исследовательский аванпости, который тут поставили как раз по этой причине. Скорее всего незадачливый квестор, за которым ты идёшь, ради артефактов сюда и полез.

— Ну, хоть какие-то хорошие новости. — вздохнул я. — Может, прихвачу, если попадутся по пути.

Спустя ещё несколько минут, наполненных только редким чириканьем инопланетных птиц где-то ярусом выше, я наконец нашёл проход вниз. Для этого пришлось пройти почти что к самому стволу, который в обхвате оказался как три моих роста. Весь испещрённый какими-то дырами и норами, местами бликующий от потоком стекающей сверху воды, он и стволом-то, честно говоря, не казался. Больше напоминал какой-то диковинный коралл, только живущий не под водой, а на поверхности, и одновременно служащий домом для целой кучи других существ. Вот мелькнуло, скрываясь в дупле, длинное гибкое тело, живо напоминающее змею, только с двумя короткими лапками возле хвоста, а вот из другой норы на мгновение высунулась птичья голова с весёлым хохолком, и тут же скрылась обратно лишь для того, чтобы через мгновение вылезти снова — уже из другой дыры. Никого из них не смущала практически полная темнота, царящая на террасе, уж скорее наоборот — именно свет моего фонаря заставлял их разбегаться и прятаться.

Спуск представлял собой просто дыру в ветвяном покрове, но как будто бы не пробитую чем-то, а просто… не заросшую. Как будто дерево то ли по какой-то прихоти, а то ли, чем чёрт не шутит, специально не стало тут растить ветви, чтобы получилось вот такое образование. Особенно интересно это выглядело на фоне того факта, что вниз, насколько можно было видеть в свете моего фонарика, по стволу сбегали несколько толстенных веток, образуя нечто вроде спиральной лестницы. На этих ветках не было листьев, и даже отростков не было — просто прямые толстые короткие брёвна, как будто они не выросли из дерева, а их к нему просто приклеили или прибили гвоздями.

— Хм… И что, вот прямо никому не кажется это странным? — риторически спросил я, глядя на эти объективно странные ветки.

— Угораешь⁈ — хихикнул Бадабум. — Конечно, кажется, нахрен! Всем на свете это кажется странным, но это не единственная и уж тем более не самая странная странность на «Афине», можешь мне поверить! «Немезис» с «Баргестом» аж наперегонки изучали этот феномен, но в итоге так ни к чему конкретному и не пришли. Остановились на теории, что эти террасные деревья, как их называют для простоты, существуют в симбиозе со всеми теми, кто живёт в их кронах, включая и тех самых сталкеров. И поэтому они отрастили такие вот ветви-ступени, чтобы твари-симбиоты имели возможность перемещаться вверх и вниз.

— Это же сколько им понадобилось времени на то, чтобы эволюционно дойти до такой модели? — опять же риторически спросил я, спрыгивая на ближайшую ветку и держа дробовик перед собой двумя руками, чтобы проще было поймать баланс.

— Да кто ж тебе скажет. Но сами эти деревья древние, как… как… даже не знаю, с чем сравнить — очень древние, в общем. Самому молодому из них по примерным подсчётам около тысячи лет, а самому старому — и того больше. Они очень медленно растут, и в основном в ширину, а не в высоту, как ты мог заметить, поэтому у них не пятьсот с лишним ярусов, а всего лишь от пятнадцати до двадцати двух. У них вообще крайне интересный жизненный цикл — их кроны растут в ширину до тех пора, пока есть куда, пока не упрутся во что-то, причём сохраняют при этом плоскую форму. А когда расти дальше становится некуда — дерево вытягивается вверх и растит новый ярус кроны. Старый при этом, конечно же, лишается света и питания и почти отмирает, образуя этот самый твёрдый покров, по которому…

— Тихо. — велел я, прерывая Бадабума и поднимая дробовик. — Вот сейчас ни звука.

И не в том дело было, что мне надоела его болтовня, хотя объективно никто не просил его отвечать на заданный вопрос…

Просто среди щебетания инопланетных птичек высоко над головой внезапно послышался посторонний звук. Шорох пополам с тихим треском, как будто я опять попал в петлю отвердевшей ветки.

Вот только я в этот момент не двигался. Я как раз спрыгнул с последней ветки-лестницы и осматривался, чтобы понять, отличается ли этот ярус чем-нибудь, кроме цвета.

Похоже, отличается. Тут водятся сталкеры.

Впрочем, это совершенно не означает, что ярусом выше они не водятся. Возможно, мне просто повезло с ними не столкнуться.

Шорох раздался снова, только теперь уже с другой стороны. Я не стал поворачивать голову и выдавать, что я заметил тварь, просто краем глаза заметил, что что-то в окружении изменилось. Непонятно что именно — не рассмотреть, но что-то точно поменялось.

— Слушай, Дом, а сталкеры вообще умные? — спросил я как можно тише, чтобы только Бадабум меня и услышал.

— Смотря что ты называешь умом. Под ствол дробовика не лезть напрямую им мозгов хватает, если ты об этом.

Прелестно… Кажется, я начал понимать эту логическую цепь — чем опаснее афинская тварь, тем она одновременно с этим и умнее. Скайдеры, сталкеры, даже каватор, с которым я столкнулся всего один раз, вёл себя более чем умно — понял, что я от него ускользнул, и не стал разбивать башку о камень в бесплодных попытках добраться до ускользнувшей добычи.

Шорох раздался снова, и теперь наконец я разглядел, что привлекло моё внимание в предыдущий раз — след. Или даже вернее не след, а взлетевшее в одном месте крохотное облачко мелкой древесной пыли, когда очередная ветка не выдержала веса огромной невидимой кошки и сломалась прямо под лапой. А потом — ещё одна, чуть дальше.

Сталкер обходил меня по кругу, почему-то не нападая. Он будто пытался понять, где у меня голова, и как атаковать так, чтобы я его не увидел и не смог ответить. Действительно, умная тварь — даже будучи невидимой, не нападает напрямую, пытается добыть себе максимум тактических преимуществ, даже если на это придётся потратить больше времени.

Скорее всего, умная тварь, как и скайдер, понимала, что такое оружие, и поэтому не атаковала. Просто не могла понять, в какую сторону направлен мой ствол, потому что я всё так же держал дробовик перед собой на вытянутых руках, как канатоходец — шест. Привыкшая к тому, что оружие обычно торчит перед добычей как эдакий хобот, сейчас сталкер столкнулся с ситуацией, которую не понимал, и поэтому не рисковал атаковать незнакомую тварь.

Хорошо, что у меня не было его ограничений…

Новый шорох, новое облачко взлетевшей в воздух пыли — и я начал действовать. Рванул дробовик на себя правой, втыкая приклад в плечо, и как только ствол оказался направлен примерно в сторону невидимого сталера, выжал спуск. Не отпуская крючок, дёрнул цевьё, перезаряжая дробовик, и выстрелил ещё раз — чуть правее, туда, где оказался бы сталкер, если бы дёрнулся от первого выстрела назад.

Попал. Первым выстрелом или вторым попал, я там и не понял, но из темноты и пустоты раздался хриплый низкий вой, а потом из ниоткуда вывалился сталкер.

Бадабум описал его совершенно точно — огромная чёрная кошка с хвостом длиннее тела раза в полтора. Жёлтые глаза яростно блестят в свете моего фонарика как два катафота, длинные, в палец, изогнутые клыки недвусмысленно намекают на намерения твари, а хвост хлещет по бокам так, словно сталкер сам себя распаляет перед атакой.

Картечь попала ему в правое переднее плечо, вырвав огромный кусок шерсти с мясом. Оранжевая, слабо фосфорецирующая кровь стекала по лапе и капала на переплетённые ветви, оставаясь на них светящимися каплями.

— Ну что, киса? — прошептал я, отпуская спуск, и передёргивая затвор, чтобы дослать новый патрон. — Поиграем? В какие игры любишь играть?

Сталкер не ответил. Даже ворчать, как делал это раньше, не стал. Просто внезапно прянул в сторону, пошёл разноцветными пятнами, и снова исчез!

Только на этот раз — не весь. Вырванный картечью кусок шкуры, похоже, потерял свои маскировочные свойства и так и остался висеть в воздухе рыжей кляксой, от которой в стороны разлетались мелкие капли.

Я выстрелил по этому рыжему пятну, попал — в воздухе появилось ещё одно пятно, полетели оранжевые капли…

А потом сталкер понял, что его главное преимущество пропало, и появился из воздуха целиком! Я поймал его на мушку, спустил курок, но в этот раз промахнулся — зверь успел прыгнуть на ствол дерева, как на стену, оттолкнулся от него, и полетел прямо на меня!

Я упал назад и вниз, перекатываясь через спину, но сталкер всё равно настиг меня — длинный хвост изогнулся и хлестнул по щиту, заставляя его вспыхнуть тревожно-жёлтым. Даже представить сложно, какой силы был тот удар, если кит решил сравнить его с половиной магазина «Гремучника»!

Сталкер перелетел поверху, я перекатился через спину, вышел на ноги, не вставая с колена, развернулся…

И снова полетел на ветки, сбитый мощной тушей! Сталкер приземлился раньше меня, развернулся раньше меня, и, недолго думая, атаковал снова!

Единственное, что я смог — развернуть дробовик поперёк, перегораживаясь им, как шлагбаумом. Сталкер вцепился зубами в ствол, и принялся, урча, грызть металл, пытаясь то ли перекусить его, то ли как-то сдвинуть в сторону, чтобы не мешал добраться до меня! И при этом давил вперёд всей своей массой, словно пытался вмять меня в ветки, и не позволить подняться!

Все ранения, что я ему нанёс, будто ничего не значили для этого зверя. Он не выглядел ослабшим, даже наоборот — ему это будто придало дополнительных сил и ярости! Откинуть его — только в мечтах, я даже не мог руки выпрямить, чтобы оттеснить его подальше! Сколько весит этот кошак⁈

Сталкер на мгновение ослабил натиск, но я даже не успел этим воспользоваться, как он снова навалился всем весом! Снова чуть ослабил, приподнявшись на лапах — и снова навалился! Ветви под моей спиной отчётливо затрещали, и я провалился в них глубже. Ещё пара рывков — ещё глубже, да так, что, кажется, моя задница уже пробила ветвяной покров и торчала сейчас по ту его сторону на радость всем, кто там снизу пожелает в неё вцепиться!

Нет, так не пойдёт! Надо срочно что-то придумывать!

И, кажется, я знаю, что.

Я подтянул к себе одно колено, и положил ствол дробовика на него, освободив таким образом одну руку. Сталкер, поняв, что я что-то затеял, навалился на меня с утроенной яростью, как будто у него был план такой — вмять меня в ветки так, чтобы я не смог шевелиться, а дальше делать со мной всё, что захочется!

Вот только хрен он угадал.

Я дёрнул с пояса «Мозамбик», и, когда сталкер снова навалился на меня, вытянул руку вперёд, упирая ему ствол практически в лоб.

И спустил курок. Сразу все три.

Тройной залп, да ещё с такого расстояния, не оставил твари шансов. Голова разлетелась на ошметки, заливая всё вокруг рыжей кровью, а тело, которое уже успело закинуться на новый рывок, резко обмякло, и навалилось на меня бесформенной мёртвой кучей.

И этого уже ветвяной покров под нами не выдержал. Он затрещал, расползаясь, и мы оба упали вниз…