Первые ученики встретились мне у нижней заставы пика.

Двое внешних, оба на шестом уровне. Судя по лицам, сторожевая служба им нравилась примерно так же, как мне нравилась идея снова увидеть пьяную старейшину Юй Жун.

Один из них лениво поднял взгляд.

Потом почувствовал мою Ци.

И тут же выпрямился.

Второй среагировал ещё быстрее.

— Старший брат, — оба почти одновременно сложили руки.

Я на полвдоха даже сбился с шага.

Не потому что не ожидал уважения.

На десятом уровне Концентрации Ци люди начинают относиться к тебе иначе. Это я понимал. Мир бессмертных, если отбросить красивые слова, вообще довольно прост: пока ты слаб — ты мебель; стал сильнее — тебя хотя бы спрашивают, прежде чем передвинуть.

Но понимать это разумом и видеть, как перед тобой кланяются люди, которые ещё несколько лет назад могли бы спокойно швырнуть меня с дороги, — разные вещи.

Очень разные.

— Угу, — сказал я, потому что ничего умнее в голову не пришло.

Хорошо хоть не «и вам не хворать».

В мире бессмертных такие фразы иногда заканчиваются дуэлями, потому что кто-то слишком образно поймёт слово «хворать».

Я прошёл мимо.

За спиной ученики ещё несколько вдохов молчали.

Потом один тихо спросил:

— Это кто?

— Не знаю, — ответил второй так же тихо. — С пика Весенних Трав. Наверное, человек старейшины Му.

Вот так.

Уже не «какой-то внешний мусор». Не «деревенщина». Не «тот идиот с ужасным Корнем Духа».

Человек старейшины Му.

Тоже, конечно, не совсем моё имя. Но звучит куда безопаснее.

Пока я спускался ниже, таких сцен стало больше.

Кто-то отходил в сторону.

Кто-то уважительно кивал.

Кто-то складывал руки.

Кто-то делал вид, что не смотрит, но смотрел так старательно, будто от этого зависел его завтрак.

Один ученик на первом уровне вообще чуть не уронил корзину с травами, когда я прошёл мимо.

Я посмотрел на него и на мгновение увидел самого себя пятилетней давности.

Серый халат.

Осторожные глаза.

Слишком прямую спину человека, который ещё не понял правил, но уже чувствует, что за неправильный шаг могут ударить.

Интересно, кем он станет? Может так и останется слабаком. А может вскоре затмит всех гениев.

Последнее, конечно, вряд ли…

Время в секте течёт так, что ты вроде бы каждый день делаешь одно и то же: культивируешь, варишь пилюли, проверяешь травы, лечишь меридианы после очередной неудачной попытки, ругаешь Ши Юэ за украденную без разрешения мелочь, снова культивируешь.

А потом выходишь наружу — и оказывается, что прошло пять лет.

Ты уже не тот.

И мир вокруг тоже.

Только люди всё так же боятся сильных и давят слабых.

Вот это, похоже, не меняется ни в одной жизни.

До внешнего города я добрался ближе к полудню.

Шум ударил сразу.

Голоса.

Запахи.

Травы, жареное мясо, дешёвые пилюли, горячий металл из кузниц, старые свитки, ученики, которые слишком долго спорят о цене одного несчастного корня.

Я даже остановился на краю улицы и несколько вдохов просто смотрел.

Вот оно.

Общество людей.

Грязное, шумное, жадное, живое.

После пяти лет почти полной изоляции всё это ощущалось одновременно раздражающе и прекрасно.

Да, люди в большинстве своём неприятны.

Но когда долго живёшь среди растений, камня, Ши Юэ и двух женщин, каждая из которых по-своему способна отправить тебя на тот свет, даже обычный рыночный шум начинает казаться чем-то вроде праздника.

Я пошёл вдоль лавок.

Не торопясь.

И очень быстро убедился, что десятый уровень творит чудеса не только с телом и техниками, но и с ценами.

— Старший брат, взгляните на эти корни! Свежие, только утром привезли!

— Старший брат, посмотрите! Всего двадцать восемь Камней Духа!

— Двадцать восемь? — переспросил я.

Торговец, сухой старик с лицом человека, который готов продать собственную тень, если за неё дадут хороший аванс, тут же улыбнулся шире.

— Разумеется, это обычная цена. Но для такого уважаемого старшего брата… двадцать пять.

Я посмотрел на корни.

Потом на него.

— Двадцать.

Его улыбка дрогнула так, будто я только что ударил его по печени.

— Старший брат шутит. Эти корни стоят не меньше…

Я молча чуть выпустил Ци.

Совсем немного.

Так, чтобы воздух между нами стал плотнее.

Улыбка старика снова стала широкой.

Очень широкой.

Почти болезненной.

— Двадцать — прекрасная цена! Этот старик всегда рад поддержать талантливых учеников секты!

Конечно рад.

Внутри он, вероятно, уже успел проклясть меня, моих предков, моих будущих потомков и особенно ту часть моего лица, которая не выражала ни капли стыда.

Я купил корни.

Не потому что очень нужны.

Просто проверил, смогу ли я теперь обирать людей таким наглым образом.

Оказалось, могу.

Приятно, черт возьми.

Власть, даже мелкая, очень быстро начинает нравиться. Тебе уступают дорогу. Тебе улыбаются. Тебе снижают цены. Тебе не говорят в лицо, что ты бездарь, даже если думают.

И если не следить за собой, однажды можно обнаружить, что ты уже не отличаешься от тех ублюдков, которых раньше тихо ненавидел.

Разве что шутки у тебя лучше.

Я убрал корни в мешочек и пошёл дальше.

У второй лавки торговец сам предложил скидку.

У третьей — попытался подарить маленькую коробочку сушёного мха «в знак уважения».

Я взял.

Уважение, конечно, было ложным.

Зато мох настоящий.

Ши Юэ под плащом слегка шевельнулся, явно заинтересовавшись коробочкой.

— Даже не думай, — пробормотал я.

Слизень замер.

Очень правдоподобно.

Я уже почти начал получать от прогулки удовольствие, когда впереди поднялся шум.

Сначала обычный.

Такие звуки на рынке возникают постоянно. Кто-то спорит о цене. Кто-то поймал вора за руку. Кто-то обнаружил, что купленный вчера артефакт не защищает от меча, а просто красиво блестит. Кто-то решил, что его достоинство стоит больше трёх Камней Духа, и теперь всем приходится слушать.

Я бы прошёл мимо.

Честно.

Мир полон чужих проблем, и если лезть в каждую, очень быстро станешь частью одной из них. Обычно — лежащей на земле.

Но потом я услышал женский голос:

— Мы не можем снизить цену! Это не наш товар!

Я замедлил шаг.

Не потому что хотел помочь.

Просто голос показался знакомым.

— Старшие братья, пожалуйста, поймите, — второй голос, дрожал сильнее. — Если мы продадим дешевле, с нас взыщут разницу. Мы всего лишь смотрим за лавкой.

Я подошёл ближе.

Толпа уже собралась полукругом, но держалась на почтительном расстоянии. Это само по себе говорило о многом. Когда люди на рынке смотрят с расстояния, значит, в центре не просто ссора, а кто-то сильный.

Я встал у края.

Посмотрел.

И узнал их.

Не сразу.

Пять лет меняют людей. Особенно если эти люди с самого начала были детьми, а потом оказались в секте, где никто не обязан быть добрым.

Благодаря стремительному росту культивации я выглядел так, будто прошел всего год. Но вот эти двое уже стали красавицами на весь свой возраст.

Старшая из двух девочек, которые прилетели со мной в секту на той самой лодке, теперь выглядела почти взрослой. Тонкое лицо стало резче. Большие тёмные глаза — осторожнее. В прежней опрятности осталось что-то упрямое, но одежда была дешёвой, пусть и чистой.

Третий уровень Концентрации Ци.

И это за пять лет?

Плохой результат.

Не ужасный, но плохой.

С таким результатом вряд ли она сможет создать Основу Духа, даже если корень духа у нее лучше, чем у меня.

Младшая стояла рядом, сжимая в руках деревянную коробочку с лекарством так, будто это был щит от всего мира. Второй уровень. Лицо круглее, чем у старшей, но детский восторг, с которым она когда-то вертела головой в летающей лодке, исчез без следа.

Перед ними стояли двое внутренних ученика. И оба десятого уровня.

И ещё четверо позади, двое из которых были восьмого уровня, один седьмого, и еще один шестого. Последний держался чуть сзади с таким видом, будто пришёл не драться, а радоваться чужой силе.

Прекрасно.

Вот оно.

Общество людей.

Я уже успел соскучиться.

Один из внутренних учеников, высокий, широкоплечий, с золотистой вышивкой на рукавах, лениво держал раскрытую коробочку. Внутри лежала тёмно-красная пилюля, покрытая тонкими золотыми прожилками.

Я узнал её почти сразу.

Пилюля Кровавого Обновления.

Первый уровень.

Не лучшая, не редчайшая, но полезная после серьёзных ран и истощения крови. Хорошая вещь. Дорогая. Особенно если сделана не каким-нибудь дрожащим новичком у коптящей печки, а алхимиком, который понимает, какой стороной держать рецепт.

— Сто двадцать Камней Духа, — сказал внутренний ученик. — За такую мелочь? Вы совсем страх потеряли?

Старшая девушка побледнела, но всё же ответила:

— Старший брат, цена установлена хозяином лавки. Мы не можем…

Он резко наклонился к ней.

— Я спросил не о том, что ты можешь. Я сказал, что цена слишком высокая.

— Но…

Он толкнул её плечом.

Не сильно.

Для него.

Для третьего уровня этого хватило, чтобы она отшатнулась и едва не упала на прилавок.

Младшая вскрикнула и попыталась поддержать сестру.

Толпа тихо зашевелилась.

Никто не вмешался. Даже ученики десятого уровня, один из которых был рядом.

— Кто это? — спросил я.

Ученик десятого уровня взглянул на меня и понял, что я того же уровня.

— Это Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн. — сказал он. — Ученики старейшины Сянь с пика Белых Скал.

Личные ученики Старейшины, значит…

— Они сильны? — уточнил я.

Парень вздохнул.

— Не очень. Но они злобные и подлые люди. Если обидишь их, то они обязательно подло отомстят.

То есть, даже другие культиваторы на десятом уровне не хотят с ними связываться, хотя сильными они не считаются.

Как интересно.

Сильным они не интересны, потому что они слабаки.

Слабые их боятся, потому что они жестокие и хитрые.

И все это благодаря репутации.

Пять лет назад я решил, что мне не нужна никакая репутация. Чем меньше людей меня знает, тем в большей безопасности я буду.

Но вот сейчас, наблюдая за этой картиной, я задумался — может это была ошибка? Может, если создать правильную репутацию, то это поможет мне меньше сражаться?

Никто так и не решился им помочь.

Потому что все вокруг прекрасно понимали: двух слабых девчонок жалко, но жить хочется сильнее.

Я тоже это понимал.

Даже слишком хорошо.

«Это не моё дело». — такой была моя первая мысль.

Очень правильная и очень разумная.

Я их вообще один раз в жизни видел. Они не мои люди. Не мои ученицы. Не мои родственницы. Даже не мои знакомые.

Просто две девушки из прошлого, которое я, честно говоря, не слишком любил вспоминать.

А напротив них — два внутренних ученика десятого уровня и свора послабее.

Новые враги — вот чего мне не хватало в первый день свободы.

Я мысленно уже начал отходить.

И в этот момент из толпы вышел Ло Жэнь.

Я узнал его сразу. Как и я, он не выглядел на двадцать лет. Скорее на шестнадцать-семнадцать. Тем не менее, ребенком его считать не получалось.

Высокий, собранный, с мечом за спиной и тем самым выражением лица, будто разговоры для него до сих пор являются неприятной, но неизбежной обязанностью. Только теперь рядом с ним ощущалась сила.

Десятый уровень Концентрации Ци.

Его Ци впечатляла. Она была плотной, мощной, и объемной. Будто он сейчас стоял под водопадом.

Не как моя Ци, которая была тяжёлой, многослойной, местами странно смешанной из-за техник, пилюль и пяти стихий.

И люди в толпе это тоже почувствовали.

Шёпот прошёл мгновенно.

— Ло Жэнь…

— Охотник на Еретиков…

— Это он?

— Говорят, в прошлом году один отряд еретиков сам сдался, когда увидел его меч…

Охотник на Еретиков.

Значит, вот как его теперь называют.

Я задумался.

Раньше у него было другое прозвище.

Какое-то глупое, молодое, слишком блестящее.

Быстрый… кто-то там?

Быстрый Клинок?

Юный Клинок?

Стремительный Гусь?

Нет, последнее вряд ли.

Хотя в секте хватает людей, способных придумать и такое.

Неважно.

Теперь он был Охотником на Еретиков.

Хорошее прозвище.

Такие дают не за красивые глаза. Обычно нужно действительно убить достаточно людей из еретических сект, чтобы остальные начали связывать твоё имя не с талантом, а с трупами.

Но я бы от такого отказался. Оно автоматически делает тебя врагом всех еретических сект. А таких хватает.

И еще, он был внутренним учеником.

Я сразу заметил пластину на поясе и отличия в одежде.

Он не был личным учеником Старейшины. По крайней мере, никаких знаков конкретного пика или наставника не было.

Значит, он стал внутренним учеником через большой турнир секты.

Вот же упрямый балван.

Я даже почувствовал что-то похожее на уважение. Как признание хорошей работы.

Ло Жэнь остановился между девушками и задирами.

— Братья, — сказал он ровно. — Если вас не устраивает цена, можете уйти в другую лавку.

Высокий ученик медленно повернул голову.

— А ты кто такой, чтобы говорить мне, куда уходить?

Второй, ниже ростом, но с куда более неприятными глазами, усмехнулся:

— Охотник на Еретиков решил поохотиться на своих?

Ло Жэнь даже не моргнул.

— Я просто сказал, что давить на продавцов бессмысленно. Они не устанавливают цены.

— О-о, — протянул высокий. — Как благородно. Ты теперь защищаешь слабых? Или этих двух знаешь лично?

Младшая девушка опустила голову.

Старшая, наоборот, вскинула подбородок, хотя лицо у неё оставалось бледным.

Ло Жэнь ответил спокойно:

— Я пришёл с ними в секту в один день.

А вот это было неожиданно.

Он помнил.

Я — тоже, конечно. Но я помнил потому, что моя память вообще цеплялась за полезные детали. Ло Жэнь, похоже, помнил просто потому, что считал это важным.

Высокий ученик рассмеялся.

— Как трогательно. Тогда, брат Ло, может, ты сам оплатишь разницу?

— Если лекарство нужно вам, платите вы.

В воздухе нависло напряжение. Тон разговора дошёл до той границы, после которой люди либо отступают, либо начинают мериться не словами, а своей культивацией.

Второй ученик сделал шаг вперёд.

— Ты слишком много возомнил о себе после нескольких вылазок против еретиков.

— Возможно, — ответил Ло Жэнь.

— Тогда проверим? — улыбнулся тот. — Мы с братом Юньшэн давно хотели понять, насколько твоя репутация соответствует делу.

Вот оно.

Дуэль.

Или не совсем дуэль.

Потому что их было больше.

Двое на десятом уровне.

И ещё четверо послабее.

Даже если только первые двое смогут дать Ло Жэню хоть какой-то бой, остальные вполне могут мешаться.

Потом все разведут руками и скажут, что бой был хаотичным, а не нечестным.

Праведная секта.

Очень праведная.

Ло Жэнь понимал это не хуже меня.

Но всё равно кивнул.

— Хорошо.

Я тихо выдохнул.

Идиот.

Храбрый, сильный, талантливый, очень достойный уважения идиот.

Мне бы сейчас развернуться и уйти.

Серьёзно.

Это всё ещё было не моё дело.

Ло Жэнь сам вышел. Сам согласился. Сам выбрал путь, где честь иногда оказывается дороже здоровья. Я же в этой жизни старался покупать здоровье дороже чести, потому что честь плохо помогает, когда тебе вспарывают живот.

Но я посмотрел на девушек.

На старшую, которая сжимала кулаки так сильно, что побелели пальцы.

На младшую, прижавшую к груди коробочку с пилюлей, будто та могла закрыть её от чужой силы.

Потом на Ло Жэня.

На учеников пика Белых Скал.

На толпу, которая уже начала отступать шире, освобождая место для боя и одновременно делая вид, что просто соблюдает осторожность, а не трусливо радуется зрелищу.

И понял, что уже знаю, чем всё закончится, если я промолчу.

Ло Жэнь может победить.

Может и нет.

Но даже если победит, его потом будут донимать. Ведь эти двое ещё и, скорее всего, не простые. А у него нет покровителя.

Если же проиграет — девчонкам станет только хуже.

А я уйду.

Живой.

Умный.

Очень благоразумный.

И потом буду ещё много лет вспоминать, как в первый день свободы снова промолчал.

Как тогда, на площадке.

Когда Управляющий Лу увёл их за собой.

Да чтоб вас всех.

Я не добрый идиот, который помогает всем, ясно⁈ Просто… просто, хочется узнать, чего я стою, и сразиться с кем-нибудь равного уровня.

Да, причина именно в этом!

Ладно, кого я пытаюсь обмануть…?

Просто меня бесят люди, которые готовы использовать чужую слабость, чтобы портить другим жизнь.

Только я могу так делать! Потому что уже настрадался в одной жизни.

На мое лицо наполз оскал.

Я вышел из толпы. Просто шагнул вперёд и сложил руки.

— Старшие братья, — сказал я вежливо. — Этот младший осмелится заметить, что бой получается не слишком честным.