Покидал аукцион я с очень странным чувством.

Слишком много людей видели мою ставку.

Слишком много сильных людей заинтересовались тем, кто именно сидит под маской.

И если мне самому хватило ума понять, что пять тысяч — это сумма, после которой тебя начинают помнить, то уж Фан Цзюню, у которого вся жизнь крутится вокруг задетого самолюбия и чужих лиц, — тем более.

Поэтому, как только я вышел из пагоды, я не пошёл сразу вверх по знакомой дороге.

Сначала свернул в боковой переулок между лавками талисманов и дешёвых трав, потом ещё раз, потом вышел к маленькому внутреннему дворику, где обычно сушили ткани и где в такое время уже почти никого не было. Там я быстро сменил верхнюю одежду, убрал одну маску и достал вторую — попроще, уже без заметного искажения ауры, зато с другим рисунком. Снаружи накинул другой плащ. Даже походку чуть изменил.

Не настолько, чтобы изображать хромого деда.

Но достаточно, чтобы случайный взгляд не зацепился за слишком знакомый силуэт.

Я уже почти позволил себе поверить, что всё прошло нормально, когда из темноты у стены донёсся ленивый, насмешливый голос:

— И это всё?

Я замер.

Очень медленно повернул голову.

Фан Цзюнь стоял в тени арки и смотрел на меня с такой усмешкой, будто наблюдал за ребёнком, который надеялся спрятаться, просто прикрыв лицо ладонями.

Он был не один.

Чуть позади, в тени, угадывались ещё несколько фигур.

Пятый уровень.

Шестой.

Ещё один пятый.

И кто-то слабее — четвёртый или пятый, я не успел толком разобрать, потому что всё внимание сразу ушло на главную проблему.

Фан Цзюнь. Седьмой уровень Концентрации Ци.

— Мин Хао, — почти ласково протянул он. — Ты ведь не думал всерьёз, что я тебя не узнаю?

Я молчал.

Не потому, что не нашлось слов.

Потому, что в такие моменты любая реплика должна быть либо очень умной, либо последней. А у меня пока не было уверенности ни в том, ни в другом.

Фан Цзюнь оттолкнулся от стены и шагнул вперёд.

— Поменял одежду и маску. — он тихо рассмеялся. — Как трогательно. У тебя действительно талант выбирать самый жалкий из возможных способов спасения.

Я бросил быстрый взгляд влево.

Переулок узкий. Впереди — он. Сзади — его люди.

«Сбежать будет непросто. Но…»

Если человек уровня Фан Цзюня решил поговорить с тобой в тёмном переулке после аукциона, значит, лучшее, что ты можешь сделать, — это немедленно превратить разговор в проблему для его ног.

Я рванул вверх, перепрыгнул через низкую тележку, сшиб какой-то пустой ящик и, не оборачиваясь, бросился вперед.

— Догнать его! — лениво бросил Фан Цзюнь. — Только не ломайте слишком быстро. Я хочу сначала поговорить.

Очень трогательно.

Я свернул вправо, потом ещё раз, вылетел из освещённой части внешнего города и понёсся туда, где домов становилось всё меньше, а камня и пустырей — всё больше. Но погоня даже не думала заканчиваться.

Пятый уровень против пятого — это ещё можно было бы поиграть. Но пятые и шестые уровни вместе, да ещё с Фан Цзюнем — нет.

Один из преследователей уже почти поравнялся со мной слева. Я выстрелил Стрелой Душ, не сбавляя хода.

Он отбил.

Ещё выстрел.

Уклонился.

Пришлось резко уйти через груду старого камня и влететь в редкий перелесок, за которым начиналась та самая часть внешних земель, куда обычные ученики старались не соваться.

Кладбище призраков.

Название дурацкое. Но очень подходящее.

Когда я впервые услышал о нём, подумал, что речь идёт о каких-то древних могилах, духах, злобных тенях и прочей красивой чепухе, которую любят рассказывать трусливые люди, чтобы оправдать собственное нежелание куда-то идти.

На деле всё оказалось проще и хуже.

Старое поле за пределами жилых кварталов. Чёрная земля и перекошенные камни за непроглядным туманом создавали ужасающий антураж. Но причина, почему этого места все боялись не в этом. Просто тут скопилось ядовитое Ци, настолько густое и грязное, что ученики, побывавшие в лесу, сходят сума и даже погибают.

Я уже бывал там. Даже ученик пятого уровня будет отравлен ядовитым Ци если задержится. Но мне пришлось пойти на такой риск, потому, что нужен был именно такой участок для одного очень неприятного запасного плана.

Я вылетел на край мёртвого поля и едва не закашлялся сразу.

Даже с подготовкой местное Ци ощущалось как грязная шерсть в горле. Оно скребло меридианы, царапало нос, ложилось на кожу липкой мерзостью. Но я хотя бы не пришёл сюда с пустыми руками.

Под язык ушла заранее приготовленная пилюля очищения.

Ещё раньше, до выхода на аукцион, я намазал внутреннюю сторону маски тонким слоем пасты из Теневых Грибов, Серебряного Мха и двух дешёвых нейтрализующих порошков. Не полная защита, конечно. Но достаточно, чтобы выиграть время.

Сзади раздался смех Фан Цзюня.

— Ты серьёзно сюда побежал? — крикнул он. — Мин Хао, я и раньше знал, что ты не особенно умён, но не думал, что настолько.

Ему то чего бояться? С его седьмым уровнем у него вряд ли будут проблемы из-за ядовитого Ци. Он может хоть целый день по лесу бегать.

А вот его люди замедлились на краю поля, потому что понимали риск.

Ну хоть кто-то среди них думал.

Я нёсся дальше, пока один из шестых уровней всё-таки не достал меня. Что-то резкое ударило в спину. Не техника в полную силу — скорее бросок короткого клинка или талисман-лезвие.

Но этого хватило.

Боль полоснула под лопаткой, дыхание сорвалось, шаг сбился. Я споткнулся о камень, едва удержался на ногах и только чудом не рухнул лицом в эту милую, дружелюбную землю.

Кровь сразу потянулась по спине под одеждой.

Плохо.

Я ещё пробежал несколько десятков шагов, и остановился.

Точнее, развернулся в тот момент, когда они окончательно загнали меня между тремя чёрными валунами и мёртвым леском из кривых, безлистных деревьев.

Сбоку — провал в землю.

Сзади — ядовитый туман.

Спереди — Фан Цзюнь и его свора.

Чудесно.

Настоящая картина достойной жизни.

Фан Цзюнь шёл ко мне не торопясь.

Остальные расходились чуть в стороны, перекрывая пути отступления — на случай если я все-таки решусь броситься в туман или спрыгнуть с обрыва. Один из пятых уровней кашлянул и тут же сморщился — местное Ци ему явно не нравилось. Шестой держался лучше. Ещё двое старались не показывать, как им паршиво, но по лицам уже было видно: место давит и на них.

А вот Фан Цзюнь, проклятье, чувствовал себя как огурчик. Ему такие места неприятны, но не смертельны.

Он остановился в нескольких шагах и усмехнулся.

— Добегался?

Я вытер кровь с губы тыльной стороной ладони и хмыкнул.

— Честно? — сказал я. — Было бы странно, если бы я убежал от стаи ублюдков, когда среди них ещё и ты.

Улыбка у него стала тоньше.

— Даже сейчас продолжаешь скалиться.

— Даже сейчас ты продолжаешь лезть туда, куда тебя не звали. — ответил я.

Он покачал головой, будто говорил с безнадёжным ребёнком.

— Ты правда думал, что всё закончится? Что я позволю тебе после всего просто сидеть в саду, варить пилюли, ходить на аукционы и жить дальше?

— А что именно «после всего»? — спросил я и сам услышал, как в голосе проступает усталая злость. — После того, как ты ко мне прицепился? После того, как сам устроил бой? После того, как твой брат полез меня убивать? Напомни, где именно в этой истории я начал первым.

Его лицо чуть дёрнулось.

— Ты убил Фан Лэя.

— Я защищался.

— Ты убил моего брата!

— Нет, — сказал я уже тише. — Его убил ты.

Тишина вокруг стала какой-то особенно сухой.

Даже его люди слегка напряглись.

Фан Цзюнь медленно улыбнулся.

— Следи за языком.

— А то что? — спросил я. — Убьёшь меня? Так ты за этим и пришёл.

Он шагнул ближе.

— Не провоцируй меня. Я могу заставить тебя молить о смерти!

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Бедный Фан Лэй, — сказал я почти сочувственно. — Верил старшему брату. Думал, что идёт разобраться с врагом брата. А на деле ты просто послал его сдохнуть.

У одного из людей справа дёрнулась бровь.

У другого лицо стало чуть напряжённее.

Фан Цзюнь уже не улыбался.

— Закрой рот.

— А что, не так? — я коротко рассмеялся и тут же поморщился от боли в спине. — Даже если бы у него получилось убить меня на пике Весенних Трав, что потом? Ты правда веришь, что Му Цинлань сказала бы: «Ну ладно, бывает»? Конечно нет. В лучшем случае твоему брату разрушили бы культивацию и вышвырнули из секты. В худшем — прикопали бы рядом с моей могилой. И ты это прекрасно понимал.

Один из пятого уровня невольно перевёл взгляд на Фан Цзюня.

— Но ты всё равно послал его, — продолжил я. — Потому что хотел от него избавиться. Нет младшего брата, нет конкурента за внимание старейшины Чэнь. Не правда ли?

— Заткнись! — рявкнул Фан Цзюнь.

Почему он на меня не нападает? Вообще-то я думал, что он бросится вперед сразу после провокации. Но Фан Цзюнь оказался еще и трусливым.

Пока его люди стоят в стороне и слушают, сам он ни за что не бросится меня атаковать.

Поэтому я продолжил.

— Ты ведь ему завидовал. Он был талантливее. Быстрее рос. Старейшина Чэнь смотрел на него всё внимательнее. И ты понял, что однажды твой младший брат может перестать быть младшим в глазах вашего мастера. А тут как раз я подвернулся. Удобный враг, на которого можно всё свалить.

Теперь уже остальные переглядывались между собой.

Даже сквозь жжение ядовитого Ци я почти физически ощущал, как вокруг нас меняется воздух. Не из-за силы. Из-за недоверия.

Потому что да, люди могут быть тупыми, жадными, жестокими. Но не любят чувствовать себя чужим расходным мясом.

— Вот почему ты целый год не мстил, — сказал я. — Тебе было плевать на меня и брата. Однако, теперь, когда у меня появилась пилюля заложения Основ, ты вспомнил удобную отговорку, чтобы напасть. Ведь мстить за брата — гораздо благороднее, чем убивать из-за жалкой пилюли.

Фан Цзюнь стоял неподвижно.

Только на скулах ходили желваки.

Слева один из шестых уровней чуть отступил на полшага.

Неосознанно.

Просто потому, что мозг уже начал считать: а не слишком ли дорого я вписался в чужую личную драму?

Я усмехнулся.

— Что, правда глаза режет?

И вот тогда Фан Цзюнь сорвался.

Не кинулся сразу сам.

Хуже.

Он рявкнул, не отрывая от меня бешеного взгляда:

— Убить его!

Его люди колебались ровно миг. Но в этот миг я увидел в их глазах — они всё поняли.

И именно поэтому всё-таки двинулись вперед.

Потому что в таких ситуациях сомнение убивает не лучше прямого приказа. Если ты уже услышал слишком многое — лучший способ выжить это сделать вид, что всё равно верен.

Жаль только, что здесь верность тоже плохо работает.

Я активировал печать.

Взрыв рванул под ногами крайнего справа.

Потом второй — чуть ближе к центру.

Потом третий — уже позади них, там, где никто не ждал.

Ночь разорвало светом и грохотом.

Камни, земля, клочья чёрной пыли, гнилое ядовитое Ци — всё взметнулось разом. Один из пятого уровня взвыл, когда осколком ему разворотило бедро. Второму разнесло плечо и часть лица. Шестой уровень успел прикрыться, но всё равно его швырнуло в сторону, и он врезался в мёртвый ствол так, что тот треснул.

А вот Фан Цзюнь…

Чёрт.

Он пострадал меньше, чем я хотел.

Взрывная волна лишь рванула рукав, оставила пару кровавых полос на щеке и слегка обуглила бок. Седьмой уровень всё-таки не шутка.

Он поднялся из пыли и дыма, уже не улыбаясь.

Я сам невольно рассмеялся.

— Ну да, — сказал я, тяжело дыша. — Парочки взрывных печатей, конечно, маловато, чтобы убить седьмой уровень Концентрации Ци.

Его взгляд был как нож.

— Ты…

— Но я и не рассчитывал на «парочку», — перебил я, и медленно отступил на шаг назад. — Видишь ли, старший брат Фан… отсюда и дальше уже начинается моё поле.

Он нахмурился.

Я развёл руками.

— Всё вокруг заминировано. Десятки взрывных печатей. Сделаешь ещё шаг — и где-нибудь обязательно рванёт. Сделаешь много шагов — рванет много раз.

На лицах раненых и уже не очень верных ему людей проступило настоящее, честное чувство.

Страх.

Фан Цзюнь же побледнел.

— Вперёд! — рявкнул он своим людям. — Убейте его! Он просто блефует!

Вот тут один из них всё-таки дёрнулся.

Потому что приказ звучал уже не как «разберитесь с мусором».

А как «проверьте собой, где именно спрятаны мины».

Но выбора им Фан Цзюнь не оставил.

Все-таки, тут я — враг пятого уровня. И он — союзник седьмого уровня.

Очевидно, на чьей стороне они должны быть.

Они бросились вперед.

Я рванул назад сквозь туман между камнями, отлично зная, куда ставить ноги. Печати здесь лежали в несколько поясов. Не прямой линией. Не красиво. А так, как и положено нормальной подлости — хаотично, с ложными проходами, мёртвыми зонами и местами, где один неверный шаг может взорвать сразу ещё два соседних печати.

Сзади снова загрохотало.

Один взрыв.

Второй.

Третий.

Крики.

Мат.

Хруст камня.

Запах жжёной плоти, яда и раскалённой бумаги.

Я петлял между мёртвыми деревьями, слыша, как они гонятся следом, и одновременно различая другое: Фан Цзюнь не идёт за мной так же быстро, как должен бы.

Сначала я даже не поверил.

Потом понял.

Он отступает.

Точнее, пытается.

Отправил остальных вперёд, а сам ищет путь назад, подальше от поля печатей. Очень разумно. Очень в духе человека, который только что услышал, как его обвиняют в том, что он готов скормить своих людей ради собственного спокойствия, и решил тут же подтвердить это делом.

Я почти восхитился.

Почти.

Ещё один взрыв поднялся левее.

Потом где-то сзади раздался дикий вопль, который быстро оборвался.

Да. Он действительно жертвовал ими.

Теми, кто узнал правду.

Теми, кто теперь видел, как он ведёт себя в ловушке.

Новых последователей он всегда сможет найти.

Красивое лицо, сильная культивация, старейшина за спиной — у него есть все, чтобы люди к нему липли, как мухи на мёд.

А старые…

Ну, старые сегодня очень неудачно забежали в токсичное кладбище, бывает.

Я выскочил к последней отметке — низкой гряде камней, под которыми и лежал главный сюрприз.

Мой настоящий запас взрывных печатей, которые подготовил на сегодняшний день.

Не десяток.

Не два десятка.

Сотни Взрывных Печатей, уложенных в связку, подпитанных заранее и соединённых через простейший, но рабочий каскад активации. Я готовил это место давно. Потратил на это очень много камней духа. И боялся, что, возможно, однажды сам же здесь и сдохну из-за собственного чрезмерного энтузиазма.

Ну да.

Зато сегодня это должно окупиться.

Сквозь дым и туман я увидел Фан Цзюня.

Он действительно пытался уйти другим краем поля. Даже сейчас стараясь считать безопасные шаги.

Умный ублюдок.

Если бы я и правда начал ловушку только отсюда, как и сказал, у него, возможно, был бы шанс.

Я шагнул на камень, чтобы он меня увидел.

Увидел.

Остановился.

Глаза у него стали узкими и яростными.

— Думаешь, победил? — крикнул он.

Я улыбнулся.

— Да нет, — ответил я. — Просто хотел сказать одну вещь.

Он замер.

Я поднял руку.

— Прости, — сказал я почти весело. — Я солгал. Мое минное поле началось куда раньше. — оскалился я.

И активировал связку.

Мир исчез в белом свете.

Нет, правда. На миг он просто исчез.

Звук пришёл позже — чудовищно оглушительный. Такой, будто кто-то взял целую гору и сломал её пополам прямо у меня в черепе. Земля вздыбилась. Камни взлетели. Чёрный туман рванул наружу, перемешавшись с огнём. Взрыв шёл волна за волной, слой за слоем, рвя всё пространство передо мной в клочья.

Меня самого швырнуло назад, хотя я стоял в защищённой зоне. Спиной ударило о камень, в ушах зазвенело так, что я несколько вдохов вообще не слышал ничего, кроме тонкого, мерзкого писка.

Потом медленно сел.

Кашлянул.

Поднял голову.

Там, где только что был край мёртвого поля, теперь зияла развороченная чёрная земля. Половина камней исчезла. Деревья превратились в обугленные палки. Земля была вывернута, словно её снизу вырвали когтями.

И посреди этого лежал Фан Цзюнь.

Вернее, то, что от него осталось.

Седьмой уровень Концентрации Ци всё-таки многое может пережить.

Но не сотни Взрывных Печатей, рванувших сразу.

Я медленно подошёл ближе.

В горле всё ещё скребло от ядовитого Ци. Спина болела. Под маской было жарко, липко и мерзко. Но внутри… внутри было тихо.

Я посмотрел на него сверху вниз.

— На самом деле, — сказал я, глядя на мёртвое лицо, — Ты мне даже помог. Только благодаря тому, что ты висел над душой, я добился того, чего добился.

На мое признание он ответил молчанием.

Ну да. На этот раз слушатель не из болтливых.

Я присел рядом и начал снимать пространственные мешочки.

С Фан Цзюня.

С тех, кого ещё можно было опознать и у кого осталось, что снять.

Один.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

На шестом я уже даже невольно рассмеялся.

— Неплохой вечер, — сказал я в пустоту. — Очень неплохой.

Смех у меня вышел хриплый.

Нездоровый.

Но искренний.

Потому что да, я был ранен. Отравлен этим проклятым полем. Устал. Чуть не сдох. Скорее всего, после возвращения ещё сутки буду кашлять, как старый дед на морозе.

Но зато одна очень большая проблема только что разлетелась по кладбищу призраков мелкими убедительными кусками.

Я сунул последний мешочек в свой собственный, ещё раз оглядел воронку, дым и трупы, а потом медленно выдохнул.

Домой.

Сейчас — только домой.

«Интересно, сколько я сегодня заработал?» — задался я вопросом.

Но лучше разбираться с добычей, чем с похоронщиками.

Я развернулся и пошёл обратно, стараясь наступать только туда, куда надо.

И уже на выходе с кладбища призраков вдруг поймал себя на одной очень простой мысли.

Фан Цзюнь слишком долго считал, что я — всего лишь удобная добыча. Теперь главное самому не совершить такую же ошибку в будущем.

— Ну нафиг… не люблю я все эти битвы. Дайте мне, пожалуйста, просто покультивировать в тишине и спокойствии пару тысячилетий. — взмолился я.

А потом, когда увидел, что я получил от убиенных собратьев, и как-то сразу захотелось нарваться на очередного Внутреннего Ученика…

* * *