Я сделал им навстречу всего несколько шагов, но с каждым шагом настроение становилось всё хуже.

Сначала я почувствовал чужое присутствие. Потом — силу. А затем окончательно понял, что дело дрянь.

Один был на четвёртом уровне Концентрации Ци. Второй — на пятом, если мои ощущения не обманывали. Третий казался самым неприятным: не потому, что превосходил остальных разительно, а из-за самой природы его Ци. Она была плотной, грубой, тяжёлой, словно этот человек привык решать любые вопросы не словами, а прямым ударом.

По циркуляции Ци уже можно было понять, какие техники культивирует человек, и эти трое, судя по всему, принадлежали к силовому типу. Все — внешние ученики.

Именно таких гостей я меньше всего хотел видеть у своей развалюхи.

Первая мысль пришла слишком быстро и слишком ясно: меня раскрыли.

Если они узнали о кражах, оправдаться будет непросто. Скорее всего, меня не убьют сразу, но в секте наверняка найдётся достаточно неприятных мест, где можно провести пару лет, размышляя над собственными ошибками. Впрочем, план на крайний случай у меня уже был.

Ши Юэ, прости. Если всё станет совсем плохо, придётся сделать вид, что это ты во всём виноват.

Трое остановились шагах в двадцати. Бело-голубые одежды сидели на них куда лучше, чем серые халаты слуг. Накидки были украшены вышивкой и отдавали слабой духовной энергией, а значит, могли защитить хотя бы от простейших атак. На лицах у всех троих держалось одно и то же выражение: спокойное, ленивое презрение человека, который заранее уверен, что разговаривает с кем-то ниже себя.

В общем, всё как положено внешним ученикам праведной секты.

Я сложил руки.

— Приветствую старших братьев.

Ответным жестом никто себя не утрудил.

Тот, что стоял посередине, высокий и сухощавый, с глазами, похожими на два узких пореза, смерил меня взглядом. В его лице не было злости. Только брезгливое раздражение, словно я оказался грязным ведром, которое он случайно задел рукавом.

— Ты Мин Хао?

— Да.

Солгать хотелось, но смысла не было. Если они знали, где меня искать, то и внешние признаки наверняка сообщили.

— Пойдёшь с нами.

Вот так и выглядела настоящая сила в секте. Не громкие речи о справедливости, не правила, не порядок. Просто трое учеников приходят к твоей хижине и говорят, что ты пойдёшь с ними. А если не пойдёшь — тебя заставят.

Я постарался сохранить спокойное лицо.

— Могу я узнать причину?

Высокий чуть приподнял бровь, будто удивился, что предмет мебели внезапно заговорил.

— Не можешь.

Второй, широкоплечий, с лицом человека, который сначала ломает кости, а уже потом спрашивает, не произошло ли недоразумение, усмехнулся.

— Старший брат Фан хочет тебя видеть. Этого достаточно.

Фан, значит.

Имя я сразу отложил в памяти. Пока что карандашом, но место в списке врагов уже нашлось.

Я быстро оценил их стойки, расстояние, уровень Ци и понял простую вещь: если начну задавать лишние вопросы, меня скрутят прямо здесь. Если побегу, догонят за несколько вдохов. Если ударю первым, всё закончится ещё быстрее. Разница в культивации была слишком большой.

Я кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? — хмыкнул широкоплечий. — Как будто тебя кто-то спрашивал.

Я промолчал.

Мы пошли вверх по тропе, мимо знакомых деревьев, дальше от окраины и ближе к местам, где я обычно старался не появляться без необходимости. Меня вели не как пленника, но достаточно близко к этому, чтобы разница была чисто формальной.

По дороге я перебрал в голове несколько вариантов. Может, всё-таки не кражи? Может, я кому-то перешёл дорогу, сам того не заметив? Может, им понадобился человек с моими навыками? Последняя мысль была почти смешной, но в отчаянии разум иногда цепляется даже за глупости.

Хуже всего было не знать причину. Когда не понимаешь, за что тебя ведут, невозможно подготовить правильную ложь.

Наконец нас привели к небольшой каменной площадке между соснами, чуть в стороне от основных троп. Формально это ещё не была территория горных пиков, где жили внешние ученики, но и обычным местом для прогулок площадку назвать было трудно. Она находилась достаточно близко к дороге, чтобы всё выглядело невинно, и достаточно далеко от лишних глаз, чтобы там можно было спокойно избить человека, а потом заявить, что он сам нарвался на неприятности.

Там я и увидел того, кто меня ждал.

Мужчина в бело-голубых одеждах стоял у каменного столба с таким видом, будто вся эта земля принадлежала ему по праву рождения. Высокий, широкоплечий, очень красивый — именно в том раздражающем смысле, в каком бывают красивы люди, которым с детства слишком часто об этом говорили. На губах у него держалась лёгкая усмешка, а в глазах — ленивое высокомерие.

Я почувствовал его Ци, и внутри неприятно похолодело.

Седьмой уровень Концентрации Ци.

На его фоне мой второй уровень выглядел не просто слабым. Он выглядел плохой шуткой, рассказанной не в том месте и не тому человеку.

Рядом стоял ещё один парень, моложе, но похожий чертами лица. Брат, видимо. Он был на третьем уровне Концентрации Ци. За спиной у него висел меч, а рука лежала слишком близко к рукояти, чтобы это было случайностью.

Я понял две вещи сразу. Если старший захочет, я отсюда не уйду. А младшего привели сюда явно не просто посмотреть.

Мужчина на седьмом уровне оглядел меня сверху вниз и улыбнулся чуть шире.

— Так это ты Мин Хао?

Я сложил руки.

— Да, старший брат.

— Я Фан Цзюнь, внешний ученик пика Белых Скал.

Ну конечно. Ещё бы он не представился. Люди вроде него любят, когда ты точно знаешь, чьего имени должен бояться.

Я склонил голову.

— Этот младший приветствует старшего брата Фан.

— Хватит, — лениво бросил он. — Меня не интересуют твои приветствия.

Фан Цзюнь обошёл меня по полукругу, словно прикидывал, стоит ли вообще тратить на меня слова.

— Скажи мне, Мин Хао, — протянул он. — Почему Лань Сюэ так хорошо к тебе относится?

Я моргнул.

Вот тут я действительно не понял.

В секте пока никто не относился ко мне хорошо. Некоторые не трогали, что уже можно было считать везением, но до хорошего отношения там было далеко.

— Что?

Фан Цзюнь остановился.

— Не прикидывайся тупее, чем ты есть. Я говорю о Лань Сюэ. Почему она тебя не тронула?

Я смотрел на него и пытался сообразить, о ком речь.

Лань Сюэ.

Лань… Сюэ.

Имя звучало знакомо только потому, что наверняка принадлежало кому-нибудь в секте. Может, даже не одной девушке. Но с какой именно Лань Сюэ я, по мнению этого самодовольного красавца, успел завести такие отношения, что меня из-за этого тащат на допрос?

Фан Цзюнь заметил моё выражение и усмехнулся.

— Ах да. Ты ведь деревенщина. Даже имени той, к кому подошёл, не знаешь. Лань Сюэ — самый талантливый ученик нашей секты. Её называют Ледяным Цветком Лотоса. Теперь понял?

И вот тогда мне захотелось медленно и вдумчиво удариться лбом о ближайший камень.

Да. Теперь я понял.

Та самая холодная красавица у окна в пагоде. Девушка, у которой я когда-то просто спросил, где выдают трактаты новичкам.

Я уже давно забыл тот разговор. Он длился меньше минуты и, как мне казалось, закончился без последствий. В тот день я даже порадовался, что избежал неприятностей.

Оказалось, неприятности просто не торопились.

Я мысленно проклял Лань Сюэ. Потом Фан Цзюня. Потом себя — потому что из всех людей в пагоде я почему-то решил спросить дорогу именно у неё. И, клянусь, это действительно была случайность.

— Старший брат, — осторожно начал я, — Тогда мне нужно было только узнать, где выдают трактаты. Я спросил её случайно. Между нами ничего не было.

— Случайно? — повторил он.

— Да.

— И она случайно не сломала тебе руки? Не выбила зубы? Не заставила ползти вниз по лестнице?

Я промолчал.

Потому что нет. Ничего подобного она со мной не сделала. И именно это, судя по всему, жгло ему душу сильнее всего.

Фан Цзюнь прищурился.

— Любой мужчина, который подходит к ней без разрешения, оказывается избитым. Это знают все. А ты не просто подошёл, ты заговорил с ней и ушёл целым. Почему?

Чем дольше он говорил, тем яснее становилось: ответ ему не нужен. Ему нужен повод. Человек, решивший наказать тебя за собственное унижение, редко ищет правду.

— Я правда не знаю, старший брат, — сказал я ровно. — Возможно, она просто была в хорошем настроении.

Стоило словам сорваться с языка, как я понял, что ошибся. Лицо Фан Цзюня стало жёстче.

Я попытался исправиться:

— Если старший брат хочет узнать наверняка, можно спросить у неё самой.

Вот это уже была не просто ошибка. Это было приглашение судьбе ударить меня по затылку.

Фан Цзюнь не изменился в лице, но воздух вокруг него стал холоднее и тяжелее. Он не выпускал ауру намеренно, однако в его молчании читалось слишком многое. Похоже, он уже пробовал спросить. И, судя по всему, разговор закончился для него не особенно достойно.

Тогда я понял.

Передо мной стоял не хитрый интриган и не человек, защищающий честь секты. Передо мной стоял влюблённый дурак с задетой гордостью. Избалованный красавец подошёл к девушке, которая его отшила, а потом увидел, что какого-то слугу она не избила. И теперь этот слуга почему-то оказался виноват.

Иногда мир был настолько примитивен, что даже обидно.

— Ты очень смелый для второго уровня, — сказал Фан Цзюнь.

Похоже, мы переходили к той части беседы, где слова нужны только для приличия.

— Или очень тупой, — добавил его младший брат.

Я склонил голову чуть ниже.

— Я не хотел оскорбить старшего брата.

— Но оскорбил, — с удовольствием ответил Фан Цзюнь.

Я сдержал вздох.

Когда перед тобой стоит человек, который сильнее на пять уровней, имеет статус, поддержку и явное желание сорвать на ком-нибудь раздражение, спорить с ним всё равно что объяснять пожару, почему ему не стоит тебя жечь.

Фан Цзюнь смотрел на меня несколько вдохов. Потом вдруг рассмеялся. Так смеются люди, которым пришла в голову неприятная, но забавная мысль.

— Впрочем, — протянул он, — Я могу проявить милосердие.

Слово «милосердие» в его устах прозвучало почти омерзительно.

Он кивнул на парня с мечом.

— Это мой младший брат, Фан Лэй. Третий уровень Концентрации Ци.

Фан Лэй криво усмехнулся и чуть сдвинул ладонь на рукояти меча, словно заранее показывал, чем именно собирается меня резать.

Я ничего не ответил. Я уже догадывался, куда всё идёт.

— Сразись с ним, — сказал Фан Цзюнь. — Если победишь, я забуду это недоразумение и позволю тебе уйти. Если проиграешь…

Фан Лэй улыбнулся.

— Тебе конец.

Я молча посмотрел на него.

Где-то на краю сознания ещё теплилась идиотская надежда, что это шутка. Но такие люди не шутят. Они называют издевательство великодушием и потом искренне гордятся собственной справедливостью.

Я медленно выдохнул.

— Старший брат, это нечестно.

Фан Цзюнь приподнял бровь.

— Нечестно?

— Я на втором уровне. Он на третьем. И его меч — артефакт.

— И?

Я сжал зубы.

Вот и весь разговор. Он сильнее. У него меч. Он подготовлен. Любой нормальный человек назвал бы такой поединок издевательством. Но здесь Фан Цзюнь был и судьёй, и зрителем, и палачом.

Если это праведная секта, то праведность у неё заканчивалась где-то на цвете одежды.

Фан Цзюнь наслаждался не дракой и даже не будущим избиением. Ему нравилось, что он может вот так выкрутить мне руки, а я при этом всё ещё должен обращаться к нему как к старшему брату.

Выбора не было.

— Этот младший согласен, — сказал я. — Если старшие сдержат слово.

Фан Цзюнь улыбнулся шире.

— Вот и хорошо.

Фан Лэй шагнул вперёд и вытащил меч. Лезвие мягко сияло, и от него исходила отчётливая духовная аура. Низкоранговый артефакт, скорее всего, но для ученика второго уровня и такого было более чем достаточно.

Мы разошлись на несколько шагов.

Оружия у меня не было. Да оно бы и не помогло. Я не мечник, не копейщик и не мастер кулачного боя. Всё, чем я располагал, — это собственная Ци, техника Стрелы Душ и несколько недель упорных тренировок, во время которых я стрелял в деревья, камни и всё, что не могло ударить в ответ.

Теперь пришло время узнать, стоили ли эти тренировки хоть чего-нибудь.

И если честно, где-то глубоко внутри, под страхом и раздражением, шевельнулось мрачное любопытство. Одно дело — упражняться в одиночестве. Совсем другое — проверить технику в настоящем бою против культиватора.

Фан Лэй встал боком, опустил центр тяжести и чуть повернул кисть. Движение было лёгким, выученным, уверенным. Он явно уже сражался с другими учениками. Возможно, для других учеников это вообще было нормой: рано или поздно каждый, кто начинает ощущать силу, хочет проверить, насколько далеко она позволяет зайти.

Я же всё это время больше прятался, тренировался и старался не попадаться на глаза тем, кто мог сломать мне жизнь из-за скуки.

Фан Цзюнь лениво махнул рукой.

— Начинайте.

Фан Лэй сорвался с места почти сразу.

Быстрый.

Третий уровень ощущался не как небольшое преимущество. Разница в скорости была вполне реальной. Я едва успел отскочить назад и одновременно вскинул руку.

Ци в даньтяне послушно дрогнула.

«Стрела Душ!»

Сгусток сорвался с ладони и полетел Фан Лэю в грудь.

Он даже не изменился в лице. Просто сместился в сторону, почти лениво, будто я бросил в него не технику, а гнилую сливу. На губах появилась надменная улыбка.

— Это всё?

Нет.

Это было не всё.

Я выстрелил снова почти без паузы. Вторая Стрела Душ ударила прямо ему в лицо.

Вот этого он не ожидал. Удивление мелькнуло всего на миг, но я его заметил. Большинство новичков второго уровня не должны были выпускать одну технику за другой так быстро, особенно базовую и особенно в бою.

Фан Лэй всё же успел среагировать. Меч взвился вверх, клинок свистнул, и Стрела Душ ударила в плоскость лезвия с резким хлопком. Ци разлетелась брызгами.

Он уже начал разворачивать корпус, собираясь сократить дистанцию. Мы оба понимали: если он подойдёт достаточно близко, мне будет нечем его остановить.

И в этот момент первая Стрела вернулась.

С самого начала я задал ей траекторию так, чтобы она ушла в сторону, описала короткую дугу и ударила сзади. Не идеальная работа, далеко не идеальная, но для противника, который уже решил, что я беспомощен, этого хватило.

Сгусток Ци врезался ему в спину.

Удар получился тупым и тяжёлым. Фан Лэй дёрнулся вперёд, захлебнулся воздухом, и его шаг сбился.

Я не дал ему опомниться.

Третья Стрела.

Четвёртая.

Пятая.

Я стрелял быстро, почти не думая о точности. На таком расстоянии промахнуться было трудно, и каждый сгусток находил тело. Кровь брызнула на рукав, Фан Лэй отшатнулся, но я уже выпускал следующую атаку.

Только тогда он сумел поднять меч как следует. Однако после удара в спину и нескольких попаданий его движения стали менее точными. Менее уверенными. А во мне, наоборот, что-то резко успокоилось.

Страх не исчез полностью, но отступил туда, где уже не мешал. Остался расчёт.

Я сделал шаг назад, не позволяя ему сократить дистанцию, и послал ещё один сгусток. Он ударил Фан Лэя в лоб. Череп, конечно, не проломил — разница в уровне никуда не делась, — но силы хватило, чтобы его голова дёрнулась назад, а ноги на миг потеряли устойчивость.

Он сделал ещё шаг ко мне. Потом второй. Упрямый парень, надо признать. Но тело уже не слушалось его как раньше.

Колени подломились, и Фан Лэй рухнул на одно колено, опираясь мечом о камень. Лицо было в крови. На одежде проступили тёмные пятна от ударов Стрел Душ. Он попытался подняться, но рука дрогнула, и меч выскользнул из пальцев, ударившись о площадку глухим звоном.

Я держал ладонь поднятой, готовый выстрелить снова.

Но не стрелял.

Не из жалости. Жалость в такой ситуации была бы роскошью, а роскошь я позволял себе редко. Просто убить его на глазах у старшего брата означало бы превратить победу в самоубийство. Фан Цзюньу и так будет трудно проглотить случившееся, а если его младший брат умрёт, никакое обещание уже не спасёт меня.

На площадке стало очень тихо.

Трое учеников, которые привели меня сюда, смотрели теперь иначе. В их глазах исчезло ленивое презрение. Остались растерянность и неверие.

Фан Цзюнь молчал.

И это молчание мне сразу не понравилось.

Я медленно опустил руку, но глаз с него не сводил.

— Старший брат, — осторожно сказал я, — Я победил.

Он перевёл взгляд с окровавленного Фан Лэя на меня.

— Старший Фан Лэй ранен, но серьёзных ран я не нанёс, — добавил я, пока ещё можно было говорить.

Улыбки на лице Фан Цзюня больше не было.

Люди вроде него не любят, когда их младших братьев валят лицом в кровь у них на глазах. Особенно если это делает слуга второго уровня. Особенно если этот слуга должен был стать удобной жертвой для красивого урока.

Ци вокруг Фан Цзюня дрогнула.

Он был в ярости.

Фан Цзюнь сделал шаг вперёд.

По его лицу было ясно: обещание пощадить меня закончилось в ту самую секунду, когда его младший брат рухнул на камни с разбитым лицом и кровью на рукавах. Все разговоры о милосердии, честном бое и великодушии с самого начала были не договором, а красивой ширмой. Теперь ширма сгорела, и за ней показалось то, что там и было.

Обычная гниль.