Переполненный воспоминаниями о прошедшей ночи, об особой близости, возникшей между ними, – близости духа, а не только плоти, Джефф протянул руку и погладил голую спину Элизы. Он еще парил в непроницаемом мире сна, и ранние утренние лучи и близость жены воспламенили его тело. «Да, еще рано, но это – воскресенье, и я хочу эту женщину! Я едва не потерял ее – нет, едва не отрекся от нее – и никогда больше не позволю себе так бездумно отдалиться от нее. Никогда».

Джефф придвинулся ближе, и Элиза шевельнулась. Сквозь сон она отозвалась на его ласку, потянулась всем телом, прижалась к нему. Она тихо застонала, и ее глаза распахнулись: он уже овладел ей, сплелся с ней, стал частью ее тела. Библейские слова пришли на ум – двое, слитые воедино. Надеясь, что это звучит в ее брачной песне, она подалась навстречу его мягким движениям. Это не прошло незамеченным для Джеффа: больше давая, больше получишь, и оно того стоит.

Позже они так и остались, сплетясь ногами и руками, не в состоянии – или просто не желая – разъединиться, растягивая свое блаженство, желая, чтобы оно продлилось вечно – вечно воедино, чтобы не нужно было покидать надежное логово, не нужно было шевелиться.

– Как насчет завтрака? – шепнула Элиза.

Джефф взглянул на нее сквозь полуопущенные ресницы.

– Как мне кажется, это единственное, ради чего стоит встать. Плюс к тому, – застенчиво добавил он, – я слышу зов природы.

Телефон около кровати зашелся электронным писком.

– Зовет не только природа, – рассмеялась Элиза. – Я позабочусь об этом призыве, а ты – о своем.

Элиза едва успела поднять телефонную трубку, как из нее полился поток слов.

– Я насчет Бри, – тревожно пробормотал Жожо, понизивший голос, чтобы Бри не услышала; Элиза безошибочно почувствовала, что он страшно взволнован. – Она проснулась несколько минут назад в истерике, зовет Майкла, плачет… Сначала мне показалось – ей что-то приснилось, но сейчас она точно не спит и пытается одеваться. Ваш вчерашний укол здорово ее пришиб, она совсем ослабела, но упорно пытается натянуть одежду. Что мне делать?

– Не знаю. Возможно, это реакция на снотворное, – предположила Элиза. – Что значит – зовет Майкла?

– Послушайте сами. – Жожо отвел трубку от губ и направил ее в сторону Бри.

Одно-единственное слово – «Майкл», со стонами, всхлипами, пронеслось по проводам – у Элизы волосы на затылке стали дыбом.

– Уложите ее, Жожо. Я сейчас буду. – Элиза собиралась повесить трубку, но голос Жожо остановил ее движение:

– Я попытаюсь, но у меня такое чувство, будто это намного труднее, чем вам кажется. Пока я не уложил ее силой, она рвалась к двери, чтобы срочно бежать домой к Майклу.

– Где живет Майкл? – спросила Элиза, пододвигая к себе карандаш и блокнот, реквизиты врачебных будней, лежавшие рядом с телефоном. Записывая адрес в Ист-Виллидж, Элиза поморщилась.

Гнуснейший район, подумала Элиза. Последнее место, куда ей хотелось ехать сегодня утром – впрочем, и любым другим утром, а адрес на Восточной Пятой улице указывал на изрядную близость к физическому и метафизическому центру этой клоаки. Работая в больнице, она иногда посещала на дому престарелых пациентов после выписки. В большинстве случаев такого визита было вполне достаточно; пребывание в больнице, как правило, было вызвано старческими страхами, а не насущной потребностью. И все же даже патронажная медицинская служба, возможно самая милосердная и действенная из всех существующих, не принимала вызовы в определенные кварталы. Как раз в таком районе жил брат Бри.

Джефф звонко напевал в ванной, перекрикивая шум льющейся воды. Он брился и прихорашивался перед завтраком. Улыбнувшись – вокализы в ванной были чем-то новым в их жизни, – Элиза крикнула:

– Милый, мне нужно бежать! К Бри. Это звонил ее дружок, Жожо. Кажется… э… у нее неважная реакция на укол, который я сделала ей прошлой ночью.

Джефф высунул голову из ванной, его озадаченный взгляд упал на искреннее лицо Элизы.

– Еду с тобой. Два доктора лучше одного, верно? А потом позавтракаем где-нибудь в городе.

– Знаешь что, я поеду одна, – возразила Элиза, натягивая одновременно широкие вельветовые брюки и пушистый свитер, – а если там что-то серьезное, позвоню. Нет нужды нестись двоим в такую рань.

Лицо Джеффа стало суровым.

– Что с Бри, почему ты скрываешь это от меня? – Пристально глядя на Элизу, он увидел, что ее лицо омрачилось, и заговорил прежде, чем она успела открыть рот: – Нет, тут что-то не так. Ты должна сказать мне. Я не сосед по общежитию, Элиза. Я – твой муж. А брак – это нечто большее, чем общая еда и постель.

Отложив бритву и стирая с лица мазки пены, Джефф подошел к жене и заглянул ей в глаза.

– Тут что-то не так, верно?

Этот вопрос остановил ее лихорадочные сборы. Элиза обернулась, отчаянно пытаясь подобрать приемлемое объяснение. Но на ум не приходило ничего, ничего, кроме правды. «Он хочет знать. Он хочет разделить это со мной. Может, он сумеет помочь. Настало время довериться ему», – поняла Элиза. Но времени нет, и придется отложить это на потом.

– Да, тут многое не так, но сейчас нет времени на объяснения. Позволь мне поехать одной. Потом я вернусь, и – обещаю все рассказать тебе.

Чувствуя искренность и тревогу в ее голосе, Джефф кивнул.

– Ладно, – выговорил он наконец, – но это – последний раз, когда ты уходишь без меня. Я пройдусь по Бродвею и закуплю провизию для завтрака – вплоть до свежих кофейных зерен. Когда ты вернешься, мы устроим выдающийся завтрак, потом поговорим, потом выпьем кофе и снова поговорим – вот в таком порядке.

С облегчением улыбнувшись, Элиза подалась вперед, чмокнула его в свежевыбритую щеку и продолжила метаться по спальне.

– Потрясающе. Я скоро вернусь. Обещаю.

Через тридцать минут Элиза сидела в такси, с устрашающей скоростью несущемся к центру, спрашивая себя, не было ли изрядной глупостью с ее стороны отказаться от компании Джеффа в этой поездке.

Ей следовало позвонить домой после того, как выяснилось, что Бри и Жожо уже уехали; видимо, Жожо в одиночку не смог удержать Бри на месте до приезда Элизы. Она ведь знала, что следующая остановка – Ист-Сайд. Так легко было позвонить Джеффу, она видела телефон на ближайшем перекрестке. И скорее всего, исправный. Но, возможно, и нет, и именно так она и скажет потом мужу, если это обстоятельство всплывет. Но в Элизе крепло неприятное чувство, что попытаться следовало бы. Она и так со своей уклончивостью задолжала Джеффу сверх всякой меры и теперь только добавила к своему счету еще один эпизод, за который в будущем придется извиниться. Кроме того, его присутствие могло оказаться весьма полезным, в особенности на Восточной Пятой улице.

Угрызения совести сплелись с дурными предчувствиями, и теперь Элизе страшно хотелось позвонить Джеффу. Она протянула руку и хлопнула по плечу водителя, указав на ближайший автомат. Нащупав на дне сумочки горсть мелочи, она вылезла из машины и набросала монет в прорезь. Она выждала двенадцать сигналов – вдвое больше, чем рекомендуют телефонные компании. Но Джеффа не было дома – скорее всего, вышел за покупками. Как это на него похоже! Человек слова. Какого черта он не отправился досыпать? Еще не поздно было развернуть такси, и она была бы дома к его возвращению, потеряв несколько минут, зато заручившись союзником. От души сожалея, что ей не захотелось позвонить раньше или что она вообще стала звонить, Элиза вернулась в такси и подтвердила исходный маршрут.

Возможно, это самое подходящее, если не единственно допустимое время для посещения такого района, подумала Элиза, когда такси остановилось перед одним из домов без номера, выстроившихся вдоль квартала, предположительно наиболее подходящим. У местной публики, вероятно, рабочий день только закончился, и тишина сулила относительную безопасность. На улице не видно было не только людей, но и машин, только одно-единственное фирменное такси обогнуло угол и исчезло в направлении авеню В.

Откуда это такси на пустынной улице, Элиза поняла сразу: вероятно, Бри и Жожо приехали всего несколько минут назад. Торопливо сунув деньги таксисту, она взлетела на середину лестничного марша раньше, чем услышала плач Бри где-то наверху.

– Майкл, открой! Это я, Бри. Открой, Майкл. Пожалуйста. – Бри громко всхлипывала, ее голос срывался; она продолжала плакать, когда Элиза поднялась к ним.

Поддерживаемая Жожо, Бри привалилась к запертой двери. Слезы ручьями бежали по ее посеревшему лицу. Жожо заметно обрадовался, когда увидел Элизу, остановившуюся в нескольких шагах от них на лестничной площадке.

* * *

Талия с трудом оторвалась от постели, все ее тело болело и ныло. Потрясения прошлой ночи, закончившейся всего несколько минут назад, обошлись ей дорого. Она прошагала несколько кварталов до Хаустон-стрит и только тут сообразила, что такси ей не найти – улицы были пустынны настолько, насколько это возможно в Нью-Йорке. И если бы даже чудом появилась машина, никто не остановился бы. Она выглядела, как бродяга-пьянчужка: босая, разлохмаченная, в рваной блузке и брюках, покрытых темными пятнами, едва ворочающая языком. А если б и нашелся добрый таксист, рискнувший взять ее в свою машину, он непременно доставил бы ее в больницу или полицейский участок, не слушая уговоров.

Ей необходимо было выспаться. Ее дом находился по меньшей мере в двадцати кварталах отсюда, а дом Майкла – всего в нескольких. У нее были ключи от его квартиры, а у Майкла – от ее. Раньше были… Мысль о кровати, любой кровати, придала Талии достаточно энергии, чтобы покрыть несколько кварталов к логову Майкла.

Ей удалось преодолеть остаток пути, почти избежав любопытных взглядов. Если бы кто-нибудь к ней привязался, ей пришлось бы обратиться за помощью к компании мужчин, собравшейся на углу Пятой улицы и авеню В. Когда она сворачивала к нужному дому, ей в спину ударил низкий призывный свист, сопровождаемый предложением проводить к двери и дальше. Слишком измученная, чтобы ответить, вежливо или иначе, Талия молча нырнула в подъезд. Ее босые израненные ступни кровоточили, она едва переставляла ноги. Последний лестничный марш показался ей непреодолимым, на половине его она упала, ударившись головой и заработав шишку на лбу. Отупевшая, окровавленная, она наконец приползла к двери Майкла и, подобрав нужный ключ, вошла внутрь. Здравомыслия в ней оставалось ровно столько, сколько нужно было, чтобы запереть дверь и набросить засов, прежде чем рухнуть на незастеленную кровать.

Роскошный, на удивление, завтрак был готов: тарелки со свежим датским маслом и ветчиной расставлены на чистой скатерти, около плиты поджидала миска с яйцами, которые оставалось только взбить в пышный омлет. Первый раз в жизни Джефф готовился к завтраку по всем правилам – от сервировки до одежды к столу. Первый день, улыбнулся он, позволив себе банальность, того счастливого времени, что продлится до конца жизни. Придирчиво оглядев сервировку стола, он почувствовал удовлетворение: все на своих местах и под рукой.

Тиканье кухонных часов, старинной безделушки, работавшей только при условии ежедневного завода, стало громче, заставив его заметить течение времени. Чуть больше часа с тех пор, как убежала Элиза. Она уже должна быть на обратном пути. Джефф подумал, что позвонить Бри будет более чем естественно – не только чтобы установить передвижения Элизы, но и поинтересоваться самочувствием больной. Он даже вспыхнул, удивляясь, отчего не позвонил раньше. Если Бри нужна помощь, он тоже может сгодиться!

Потянувшись к висевшему на стене в кухне телефону, Джефф быстро набрал номер Бри и терпеливо выждал три гудка; после четвертого раздался металлический щелчок – включился автоответчик. Оставив короткое сообщение в надежде, что кто-нибудь удосужится снять трубку и выслушать его просьбу, Джефф, озадаченный, уставился на телефон, в его голове прозвучал первый тревожный звонок. Возможно, дело оказалось серьезней, чем думала Элиза, и им пришлось поехать в больницу? Этот сценарий не годился: вчера Элиза провела с Бри весь вечер, а сегодня нужно было только справиться с реакцией на снотворное. Тут крылось нечто другое – то, что Элиза обещала объяснить по возвращении. Это обещание пробудило ворох догадок в его голове. Нечто другое, черт его подери, происходило сейчас. Прямо сейчас. Но где?

Он представил себе Элизу, сидевшую на постели рядом с телефоном, когда раздался этот звонок. Она пододвинула к себе блокнот и что-то нацарапала в нем. Телефонный номер? Адрес? Джефф, прыгая через две ступеньки, взбежал по лестнице в спальню и быстро схватил с ночного столика блокнот.

На чистой страничке отпечатались запись, с нажимом выведенная Элизой. Схватив ручку, ту же самую, которой писала Элиза, Джефф начал медленно обводить отпечатки, восстанавливая числа, одно за другим. Это был, конечно, адрес, и, судя по всему, не из самых респектабельных. Но чей?