Прихлебывая кислый, остывший кофе, оставшийся с завтрака, Джефф шагал из кухни в приемную. Едва замечая горький привкус перестоявшего кофе, он снова попытался подавить растущую ярость; только постоянный поток пациентов помешал ему сегодня разразиться справедливым гневом.

В середине приемного дня Элиза исчезла – без всяких объяснений. Бри вообще не появилась на работе, но с утра Элиза ловко маневрировала между разными обязанностями, отвечала на звонки и принимала тех больных, которые желали посоветоваться с ней лично. После одного из звонков она быстро накинула жакет – и исчезла, предоставив Джеффу лавировать в этом хаосе, как пожелает. Кризис удалось предотвратить, так как Джефф усадил около телефона молодую даму, объявившую о своем намерении непременно дождаться доктора Кроуфорд, и поручил ей заодно регулировать очередь в приемной. Девица оказалась ценной помощницей. Она прекрасно справилась со своими обязанностями и, хоть и не повидалась с женщиной-доктором, получила в утешение дневное жалованье за свои труды. А Элиза не позвонила за весь день ни разу.

Знакомо скрипнула входная дверь, не поддававшаяся никакой смазке. Скрип застал Джеффа на полпути между кухней и кабинетом. Отставив кофе, который действовал скорее угнетающе, чем бодряще, он устремился в коридор и, остановившись перед лестницей, принял картинную позу – ноги широко расставлены, руки скрещены на груди.

– Где ты была целый день, черт возьми? – выпалил он, прежде чем Элиза успела закрыть за собой дверь.

Ее лицо было усталым, поблекшим. Тревожные морщинки, которых он раньше не замечал, залегли между бровями, выделяясь на бледной коже. Усталый, расстроенный вид Элизы вызывал сочувствие, но желание выместить свой гнев, которое бушевало в нем целый день, победило жалость.

– Я была у Бри. Она… – Элиза помедлила, отвела глаза, пока подбирала подходящее слово, – больна. Очень серьезно больна.

Она не собиралась обороняться от нападок мужа – для этого у нее не осталось сил. Больше всего на свете ей хотелось поскорее подняться в спальню, спрятаться в своем убежище от всех открытий этого дня, бесконечно мелькающих в ее голове, хотя она пыталась упрятать их глубже, как можно глубже.

– Ты могла бы позвонить из больницы, – настойчиво повторил Джефф, преграждая ей путь.

– Мы не отвозили ее в больницу, – пробормотала Элиза, в голове у нее гудело все сильней и сильней, она вцепилась в перила, чтобы не упасть. – Мы вернули ее… я имею в виду, привели в чувство прямо дома.

Используя ее оговорку как запал для разжигания своего гнева, Джефф перебросил руку поперек пролета, не давая ей ступить на лестницу.

– С кем ты была? С кем ты встречалась? – Джефф почувствовал, как яростный поток слепой, уродливой ревности захлестывает, сминает последние барьеры здравомыслия в его сознании. – Это звонил мужчина, не так ли? – Его лицо, придвинутое вплотную к лицу жены, горело, слюна пузырилась в уголках злобно искривленного рта.

Попятившись, Элиза прислонилась к стене – отчасти в поисках опоры, отчасти потому, что идти ей было некуда.

– Звонил Жожо, друг Бри.

Сочувствие к мужу, волновавшемуся за нее целый день, отвлекло Элизу от мыслей о темных глубинах своей души, которые ее принудили приоткрыть, о способностях, которые она до сих пор не решалась признать, хоть и понимала, что отрицать их бессмысленно.

– Джефф, извини, я только сейчас поняла, что убежала, даже не сказав тебе куда и на сколько. А потом я не могла позвонить. Ты, наверное, смертельно волновался.

– Волновался? Ты бросила меня одного с толпой пациентов, и все, что ты находишь нужным сказать, – это «извини»… Позвольте сообщить вам кое-что, доктор Кроуфорд. У меня не было времени волноваться о вашей судьбе. Я был слишком занят, осматривая и своих, и ваших пациентов. Если б меня вовремя осенила счастливая мысль, я бы попросту запер двери, вот это было бы здорово, не правда ли? Новые доктора, открывшие свой кабинет в этом районе, закрываются посередине бела дня, не потрудившись отменить назначенный прием…

Неиссякающую нравоучительную тираду Элиза слушала, открыв рот, прислонившись к стене. Слова текли и текли, Джефф перечислил всех пациентов, которых ему пришлось принять, подробно объяснил, как он управился с каждым… Итак, вот в чем дело, поняла Элиза, уже почти не воспринимавшая слов, смысл которых ускользал от нее, только голос, сердитый голос Джеффа. Он злится на нее за то, что остался один, вот и все, – не было ни тревоги, ни волнения, просто злость, что пришлось переработать. Прикрыв глаза, Элиза предоставила Джеффу заканчивать свой монолог, отчаянно надеясь, что он наконец заткнется и обнимет ее. Его бесстрастный, холодный, обвиняющий тон был достойным фоном для воспоминаний о том, что ей пришлось пережить в этот день.

Когда Бри пришла в себя, они втроем проговорили целое утро. Одуревшая от бесчисленных чашек чая, усталая и опустошенная, Элиза понемногу начала понимать, кто она, или, вернее, что собой представляет ее дар. Хотя интуитивно она чувствовала, что Бри и Жожо не вполне корректны в своих заключениях, на худой конец, они хоть пытались разобраться. Угнетавшее Элизу постоянное чувство одиночества рассеялось, забрезжило понимание – в первый раз в жизни, – за которое пришлось заплатить высокую цену: прекратить прятаться от правды. Распутать ту паутину недомолвок и уловок, которую она соткала, обманывая даже себя саму, можно было только с помощью Бри и Жожо. Целый день они объясняли Элизе, как пользоваться своим даром, своей энергией, своей силой.

Она должна научиться управлять своим даром и, что еще хуже, – защищать себя. Сон, когда Талия мучила ее, – вовсе не плод воображения. Это было наяву.

Испуганная, в каком-то смысле еще более одинокая, чем раньше, Элиза брела домой. Но сейчас она убедилась, что это вовсе не ее дом – не в большей степени, чем любое другое жилье, пожалуй, даже в меньшей степени, чем те комнатки, сдающиеся внаем, которые она любовно украшала любимыми цветами и предметами. Ее дом – пещера в горах Кентукки, где с ней была Талия Дора. Они по-прежнему составляют единое целое; ей не удалось убежать. Пока не удалось.

Бри терпеливо объяснила ей все, что понимала сама. Она чувствовала, что аура Элизы, образующая сильный, мощный энергетический узор, разомкнута. Как целитель, Бри сталкивалась с этим и раньше, но не видела никогда такой жизненной и направленной связи. Родные сестры и братья, особенно близнецы, действительно могут обмениваться самыми потаенными мыслями, чувствовать боль, причиненную близкому, через целые континенты. Но Элизу и Талию Дору соединяла необычная симбиотическая связь. Им была подарена огромная сила – одна на двоих. Так что Талия была права: из двоих должна остаться только одна.

Они натаскивали Элизу до вечера, позабыв про окружающий мир и углубившись в мир внутренний, мир рассудка и чутья. Внезапно Элиза спохватилась, что Джефф погрузился в многозначительное молчание – видимо, уже довольно давно, – чтобы выделить важность полученного ею назидания.

– Я спрашиваю тебя, что ты делала, – после паузы повторил он, – и как ты умудрилась посвятить целый день единственному пациенту, да еще вне больницы.

– Это было нечто другое, – слабо отозвалась Элиза.

– Наверняка, – фыркнул Джефф. – А так как ты, очевидно, не намерена рассказать мне, что именно, я умываю руки.

Джефф схватил свой пиджак и подлетел к двери, прежде чем Элиза успела подобрать мало-мальски удобоваримое объяснение. Если ей самой потребовалось двенадцать часов, чтобы все выслушать и в какой-то степени принять, как могла она надеяться, что Джефф проглотит даже часть этой фантастической истории? Но проблема решилась сама собой – Джефф и не собирался ее слушать, он нуждался в аудитории для своего трагического монолога, а не в объяснениях…

Едва живая от усталости, Элиза затолкнула проблему семейных разногласий в самый укромный уголок своего сознания, и на передний план выступила близкая к реализации мечта о горячей, душистой ванне.

– Я знал, что у тебя ничего не выйдет. – Майкл кровожадно уставился на Талию.

– Возможно, это не столько моя, сколько твоя вина, ведь это ты недооценил свою дорогую сестрицу, – стойко отбивалась Талия, выглядевшая совершенно спокойной, если не считать побелевших костяшек сжатых в кулаки пальцев.

– Ты не просила меня произвести оценку ее возможностей, – парировал Майкл, – и ты знала, что она получила у нашей матери. Если это – пример твоего выдающегося планирования, я, кажется, промазал с партнером.

– Если ты и правда так думаешь, тогда самое время тебе, поджав хвост, бежать к своей любящей сестрице. Пади на колени, вымоли прощение и попроси включить тебя в ее внутренний круг, – язвительно произнесла Талия.

– Если у Бри есть внутренний круг, – так же едко парировал Майкл, поворачивавшийся вслед за шагавшей по комнате Талией, – это было бы неплохо.

Остановившись посередине комнаты, Талия и Майкл пожирали друг друга взглядами, каждый ни за что не желал отвести глаза первым. Две пары глаз – бездонные темные и блестящие зеленые – пылали яростью и злобой, между ними проскакивали искорки. Просторную комнату заполнило потрескивание заряженных частиц, воздух сгустился, достаточно было слова или жеста, чтобы раздался взрыв. Глядя в глаза друг другу, оба не шевелились, их ненависть росла и обретала форму, как реальное существо.

Волна статического электричества с грохотом вылетела из самого темного угла комнаты, свернулась в ослепительный ком шаровой молнии; явственно потрескивала ее раскаленная оболочка. Глаза Талии засияли победным блеском, и молния полетела в Майкла, опрокинула, пронзила его.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Майкл приподнял голову. Медленно, так медленно, что Талия и сама затаила дыхание, подсознательно приспосабливаясь к его ритму, он встал на колени, шумно хватая воздух.

При каждом необычайно глубоком вдохе – ей казалось, что его легкие не выдержат такого огромного объема воздуха, – его плечи перекатывались под рубашкой, мускулы явственно обрисовывались под тонкой тканью. При каждом длинном выдохе воздух наполняло отвратительное зловоние, ужасная смесь продуктов органического разложения и серы.

Зорко наблюдая за ритмичным движением его мускулов, Талия вдруг почувствовала, что подсознательно приближается к Майклу, чтобы помочь ему встать.

Он позвал ее, попросил помощи.

И ее рука против желания потянулась к нему.

Усилием воли отдернув протянутую руку, Талия заставила себя попятиться, отодвинуться от сгорбленной фигуры. Майкл сделал еще один глубокий вдох и еще один – комната, казалось, пульсировала в такт его дыханию. Каждый вдох заметно увеличивал размер его тела, каждый выдох сгущал ядовитые испарения. Талия почувствовала, что ее гипнотизирует медленный ритм его дыхания.

Прошла четверть часа, и отравленный воздух сгустился настолько, что утратил прозрачность. Талия по-прежнему не сдвинулась с места. Наконец стены перестали пульсировать, и хриплые звуки дыхания затихли.

Майкл выпрямился, изящно и легко, одним прыжком, разогнув свою сгорбленную спину. Талия попятилась, ее глаза расширились, а губы распахнулись в беззвучном крике. Существо, стоявшее перед ней, не было тем человеком, которого сразила брошенная ею молния.

В изучении черной магии Майкл достиг большего, чем Талия могла вообразить.

Это было выше и несоизмеримо шире. Талия хорошо изучила габариты Майкла. Не раз она обнимала его мускулистое тело, обвивая его бедра своими, сомкнув лодыжки на его ягодицах, призывая его войти глубже – и скрепить их соглашение. Но ей бы не удалось развести ноги, чтобы принять своего любовника таким, каким он был сейчас. Лопнувшая рубашка Майкла лохмотьями свисала с плеч существа; когда его руки потянулись к Талии, упали и остатки ткани. Какого пола это существо, было ясно сразу – обрывки брюк валялись на полу, а напряженный член был больше предплечья.

Глаза существа медленно открылись и встретили ее взгляд.

Талия завизжала.

Глаза были красными, полностью красными, без всяких различий между белком, радужкой и зрачком. Они сверкали, как уголья, их жар проник глубоко в ее голову.

– Ты слишком долго дурачила меня, – наполнил комнату глубокий, звучный голос. – Я наблюдал за тобой, – продолжало существо, – за твоими уловками и трюками. Мне было интересно, как далеко ты готова зайти, чтобы заполучить его в союзники. Спасибо, что освободила меня. Небольшая потеря самообладания, вызванная порывом гнева, – вот и все, что мне требовалось.

– Кто ты? – прошептала Талия, у нее перехватило горло. – Кто ты?

– Майкл, конечно, ты сама это знаешь. Возможно, представляющий собой нечто большее, чем ты думала. А теперь я хочу узнать, на что способна ты.

Ладонь – вдвое больше той, что ласкала ее, – потянулась к Талии.

Затрещали электрические разряды, зловоние усилилось, обжигающее и удушающее, как дыхание преисподней.

Нога – размером с ласту водолаза – шагнула, сотрясая пол. Глаза Талии оказались на уровне голой, безволосой, без следа сосков груди. Внезапно Талия поняла, что это существо практически лишено человеческих черт. Даже возбужденный подрагивающий пенис выглядел карикатурно – гладкий стержень, выступавший из паха без признаков мошонки. Это был не половой орган – оружие.

Жуткое существо сгребло ее плечи, притянуло к себе, прижимая ее лицо к сырой склизкой коже, нацелив свой ужасный член на ее тонкие льняные брюки. Талия чувствовала через одежду жар, который излучало ужасное оружие. Чудовище собиралось пронзить ее, буквально проткнуть насквозь. Талия почувствовала вкус желчи во рту.

Она неистово вырывалась, пытаясь освободиться, и каждую частицу своей силы вкладывала в удары колена, яростно пиная чудовище в безволосый пах. Но удары, казалось, не достигали цели, и существо крепко ее держало. Она застонала, но тварь не подала виду, что слышит ее стоны; она зарыдала, ее слезы упали на зловонную кожу чудовища.

Чудовище взвыло, когда ее слезинка пробежала по его груди, разъедая кожу, как кислота. Оно попятилось, оттолкнув Талию. Она рухнула на пол, почти без сил. Ее мысли лихорадочно метались. Глаза ее уже почти высохли, и те несколько слезинок, которые она уронила – единственные за многие годы, – были не тем оружием, на которое можно положиться.

Изогнувшись, выставив скрюченные пальцы, Талия отскочила к ближайшей стене. Прошло едва ли больше секунды, слишком мало времени, чтобы вернуть себе хотя бы долю своей силы. Страх парализует ее энергию, это она выяснила еще много лет назад. Важнее всего было взять себя в руки.

Талия глубоко вдохнула, и комната обрела свои обычные очертания. Прошло меньше минуты с того момента, как ей удалось выскользнуть из хватки Майкла – или существа, в которое он превратился. Вдруг она поняла, что чудовище – это просто тело, дистанционно управляемое неизвестным разумом.

Единственное преимущество Талии – медлительность этой твари. Каждое движение чудовища словно разрезало воздух, оставляя за собой вакуум.

Продвигаясь на ощупь вдоль стены, она прижималась спиной к гладкой поверхности. Талия знала, что в таком состоянии не сможет воспользоваться своим даром. Она задела плечом какой-то металлический цилиндр, и острая боль пронзила ее руку. Покосившись на огнетушитель, Талия перевела взгляд на висевший рядом топор. Как только ее рука нащупала гладкую деревянную рукоятку оружия, донесся грозный рык чудовища. Она обернулась, крепко сжав топор, и с облегчением вздохнула. Коленопреклоненный, нагой, но вполне узнаваемый, на полу стоял Майкл.

Пытась прикрыть наготу ладонями, Майкл жадно хватал воздух. Он поднял голову, его затуманенные болью глаза смотрели укоризненно.

– Если музыку заказываешь ты, Талия, какой номер следующий? – выдохнул он.

Отвернувшись к высокому окну, спрятав свое лицо, Талия позволила себе вздох облегчения. Прошло несколько минут, но она не отрывала взгляда от крыш. Итак, Майкл решил, что это она произвела трансформацию. Было бы недурно, умей она вытворять такие фокусы. Впрочем, достаточно и того, что Майкл не в состоянии добиться этого по своей воле.

– Попытаемся еще разок, – едва слышно прошептала она.

Повернувшись к Майклу, она смотрела, как он изгибается и потягивается, разминая сведенные судорогой мышцы. Талия наклонилась, помогая ему встать.

– На этот раз, – пообещала она, приблизив к нему свое лицо, – мы попробуем вместе.

Усадив Майкла в одно из высоких кресел около окна, Талия села лицом к нему. Наклонившись вперед, взяла его руки в свои.

– Мы решили действовать вместе, чтобы объединить нашу энергию. Это одна из самых важных причин нашего союза. Но она как-то отодвинулась, пока мы мерялись силами. Мы оба знаем свою силу, и оба знаем ее пределы. Но нам пока неизвестно – и только предстоит выяснить, – какой силой располагают люди, которыми мы собираемся манипулировать. Точнее, которых собираемся уничтожить. – Талия помолчала, выпустив руки Майкла, безвольно упавшие к нему на колени. Она откинулась на спинку изогнутого кресла, сдвинула ноги и приняла одну из своих излюбленных надменных поз. – Ты еще не знаешь пока, что у меня ничего не вышло и с женой Неда, – продолжала она. – Холли вовсе не такая пустышка, как показалось поначалу. Я внушила ей видения, которые, вместе с ее собственными страхами, должны были раздавить ее. А она выглядит еще энергичней, чем раньше.

Майкл, встревоженный, сел ровно, он слушал Талию заинтересованно и внимательно.

– Я не знал насчет Холли, – сказал он. – Что ты пыталась – и не смогла, – злорадно добавил он, – сделать с ней?

– Рада видеть тебя в отличной форме, любовь моя, – усмехнулась Талия, искренне довольная, что Майкл пришел в себя. – Я пока потратила на нее немного усилий. Слегка усугубила подсознательное чувство вины и добавила парочку довольно уродливых картинок. Выяснилось, однако, что миссис Харпер не слишком подвержена угрызениям совести или просто невосприимчива ни к чему, не связанному с ее конкретными интересами. Наверное, если б я послала ей голову мужа в упаковке от «Бонвита», она бы отправила ее обменять. Думаю, в конце концов я подберу к ней ключик, но это проблема не первостепенная. В данный момент ее присутствие для нас не обременительно. Я продвигаюсь с Недом настолько быстро, насколько это возможно. Вероятно, мы произведем его во вдовцы сразу же после выборов.

– Сначала мы должны управиться с Бри, – отрезал Майкл. – Твой план стать супругой губернатора может пока подождать.

– Я не желаю быть губернаторской женой, – парировала Талия, – но буду, если потребуется. Кроме того, и ты, и я как кандидаты гроша ломаного не стоим. Мы можем только контролировать народного избранника. – Талия помолчала. – Но ты прав. Наш следующий шаг – это Бри, и это важнейший шаг. Она наверняка ослабела после недавней встряски – кстати, я до сих пор не могу понять, как ей удалось спастись. Обещаю тебе не напирать на драматические эффекты следующий раз. Бри может вмешаться в наши дела в любой момент, а их дружба с Элизой – нечто большее, чем совпадение. – Лицо Талии выразило беспокойство. – Как же это вышло? Если мы с тобой не справились вдвоем, что тогда могут они?

Майкл пожал плечами, не собираясь углубляться в теоретические вопросы. Его единственной заботой было отобрать у Бри то, что, по его мнению, принадлежало ему.

– Ты знаешь, что они вместе работали. Это не секрет. Но если моя сестра догадается, что мы затеяли, она медлить не станет. Она всегда успевала встать у меня на пути, что бы я ни делал. Она…

Майкл помолчал, перед ним промелькнули детские воспоминания. Вот его сестра решительно выгоняет соседскую девчонку, с которой Майкл уже почти поладил, – даже его первый сексуальный опыт грубо оборвало вмешательство Бри.

– Избавь меня от своих мемуаров, – отрезала Талия, прежде чем Майкл успел пуститься в воспоминания. – Вполне достаточно знать, что Бри – потенциальная угроза, поэтому ее следует устранить. В точности как Элизу. Мы не сможем достичь цели, пока они путаются у нас под ногами. Мы даже вдвоем не располагаем достаточной силой, пока эти двое живы.

– Как насчет Элизы? – спросил Майкл. – Что ты сделала, чтобы добраться до нее?

Талия подняла руку, предостерегая его.

– Пока – ничего. Но это моя проблема. Тебя это не касается. Если я не сделаю это собственноручно, мне не удастся обрести целостность. Да и вообще, она – ничтожество. – Талия усмехнулась. – Она ничего не понимает, не знает о своем даре и тратит уйму усилий на то, чтобы оставаться ничтожеством. Ты поймешь, какой это лакомый кусочек, когда мы доставим недотепу Элизу в твое логово.

Майкл покачал головой:

– Я уже один раз имел дело с лакомым кусочком, но эта дрянь потеряла голову и все мне испортила. Думаю, мне следует на этот раз предусмотреть особые меры…

– Нет, – перебила Талия. – Она моя. Хотя, – добавила она после ледяной паузы, – ты можешь доставить ее сюда. Мы попытаемся прикончить двух пташек – Бри и Элизу – одним ударом. Хотя они знакомы давно, крепкой связи между ними нет. Они никогда не действовали вместе, вот как мы с тобой. Мы используем Бри, чтобы заманить Элизу, и все будет в порядке.

Воодушевленный, Майкл встал и наклонился, чтобы поцеловать Талию в лоб.

– Отличная идея. Конечно, это сработает. – Только теперь заметив, что он голый, Майкл снова сел. – Если ты раздобудешь какую-нибудь одежду для меня, это будет очень любезно.