Элиза перекатилась на левый бок, спиной к Джеффу, так ей обычно скорее удавалось уснуть. Хотя позади остался долгий изматывающий день и все вокруг дышало миром и покоем, сон не шел к ней. Кажется, старые шрамы и раны, которые ей благополучно удавалось убаюкать много лет подряд, снова растревожены и прошлое вторгается в тщательно сконструированную новую жизнь. Приступ боли и последовавший за ним обморок были сигналом… но чего? Она попыталась довериться другому человеку, чтобы по крайней мере немного разобраться в себе, но разговор с Бри три дня тому назад едва ли что-то прояснил для нее.

Снова повернувшись к спящему мужу, Элиза полюбовалась его широкими плечами и сильной спиной, красиво очерченными лунным светом. Жжение в груди понемногу начало проходить, и она протянула руку, укрывая Джеффа простыней от ночного холодка.

Это его любовь защищает ее. Нет, неправильно: за твердой реальностью его любви она нашла для себя укрытие. Раньше, когда была одна, она часто просыпалась в слезах, в мокрой от пота пижаме. Вот главное преимущество брака – не приходится просыпаться в одиночестве. Джефф всегда с ней. Тень перечеркнула ее благодушные размышления – возможно, это обходной путь? Не страх ли толкнул ее в объятия Джеффа? Как глупо – Элиза покачала головой – ведь она его любит!

И все же – настало время осознать, кто она или, горько улыбнувшись, продолжила Элиза, что она.

Когда дневной свет окончательно завоевал комнату, Элиза еще не спала. Она выбралась из постели и направилась в ванную, исполненная твердой решимости: что бы ни принес этот день, она встретит его лицом к лицу. Плеснув холодной водой на воспаленные покрасневшие веки, Элиза взялась за глазные капли.

– Не лучший способ, – пробормотала она, – начать первый день частной практики.

Разбуженный непривычным грохотом кастрюль и сковородок, Джефф протер заспанные глаза. Вдохновляющий запах кофе достиг второго этажа.

– Если ты решила приготовить завтрак, – крикнул он, – подожди, пока я спущусь и покажу тебе, как разбивают яйца!

Сидя напротив Джеффа за столом в удобной кухне, в которой от печки еще веяло ароматным теплом свежеиспеченных булочек, Элиза чувствовала себя куда лучше, чем могла надеяться. К ее бесконечному удивлению, она была полна бодрости и энергии и готова обдумать предстоящий день. Она подтянула к себе книгу назначений, отодвинув тарелки в сторону, чтобы освободить место.

– Какое расписание у нас сегодня? – поинтересовался Джефф, блаженно развалившийся напротив.

– Бри пригласила миссис Сандос и миссис Харпер, которых направил к нам твой отец, и назначила прием еще трем пациентам, живущим поблизости, – ответила Элиза, сверившись с записями. – Отличный старт. Нам остается разве что…

– Убрать посуду, чтобы какая-нибудь сплетница, сунувшая нос на кухню, не сделала обобщений относительно наших профессиональных данных и способностей к домоводству, – продолжил ее мысль Джефф.

– Плотный завтрак – это была отличная идея, – простонала Элиза, – но неужели мне придется сдвинуться с места?

– Могло быть еще лучше, имей ты малейшее представление о приготовлении пищи, – от мойки отозвался Джефф. – Но твой кофе – это что-то грандиозное. Как всегда, – добавил он, заметив жалобную гримаску Элизы.

– Благодарю. Это самое меньшее, что я могла сделать для тебя после твоих сдобных домашних булочек, омлета, который показался мне почти суфле, и восхитительного соуса, в который чудом превратились облезлые персики, – улыбнулась Элиза. – Но я честно заработала свою порцию.

– Подойди и поцелуй меня, дурочка, – Джефф скорчил плотоядную гримасу, – и я научу тебя зарабатывать свою порцию.

Элиза нежно чмокнула его в лоб, не отрываясь от уборки.

– Кстати, раз уж прозвучало слово «зарабатывать», – серьезно продолжал Джефф, – что мы решили насчет оплаты лечения?

– О, мы попросим рассчитываться наличными после приема. Чеки только увеличат наши накладные расходы, – произнесла Элиза, сосредоточенно отскребавшая присохший желток с тарелок. – Кстати, имей в виду, что в этих краях пациенты привыкли часами сидеть в приемной, потому что доктор страшно загружен или вообще не ведет расписание, и что прием длится минут пять и раздеваться у доктора не нужно. Плата за прием невысока – в соответствии с качеством.

– В таком случае нам придется подождать, прежде чем мы обзаведемся постоянной практикой, – заметил Джефф. – По крайней мере, накладные расходы у нас невелики.

Смеясь, Элиза подтолкнула Джеффа к двери.

– Ступай к своему белому облачению. Я буду стирать и гладить его собственноручно, чтобы снизить накладные расходы.

Притянув к себе Элизу, Джефф приник к ее губам. Стукнула входная дверь, и, отодвигаясь, Джефф лукаво улыбнулся жене:

– Булочки с джемом были хороши, верно? Я почувствовал их вкус на твоих губах. От завтрака что-нибудь осталось?

– Только для Бри, – заявила Элиза, возвращаясь к мойке.

Джефф все еще улыбался, открывая дверь.

– А мы как раз о тебе вспоминали. Явилась, чтобы вырвать кусок изо рта у голодающего мужа?

Быстро протиснувшись в вестибюль мимо Джеффа, Бри сняла шапку и направилась в кухню.

– Что хочет сказать этот тип?

– Ничего существенного, Бри. Я спасла для тебя домашние булочки с джемом. Это у него так проявляется волнение перед первым днем практики.

– Мм, – отозвалась Бри с набитым ртом, – он имел в виду эти булочки, да?

– Да как он может?! Он слопал три штуки! Когда у нас первый пациент?

– В девять. – Стряхнув с губ крошки, Бри отхлебнула кофе. – Миссис Харпер, бывшая пациентка доктора Вона – старого доктора Вона, то есть отца Джеффа.

– Лучше называй его Хэл, Бри. Он лопнет, если услышит, как ты говоришь «старый доктор Вон». – Элиза поставила на место последнюю тарелку и повернулась к Бри с озадаченным видом. – Миссис Харпер живет в городе последние несколько лет. Она наблюдалась у кого-нибудь все это время?

– Да. Она попросила доктора Вона переслать историю болезни какому-то врачу, живущему в деловом центре, неподалеку от ее дома. Кажется, она от него не в восторге, потому что позвонила вашему отцу и попросила порекомендовать ей кого-нибудь еще.

Позвонили в дверь, снова застав Элизу врасплох. Взглянув на часы, она заторопила Бри:

– Ровно девять. На худой конец, мы теперь знаем, что эта дама очень пунктуальна. Проводи ее в приемную и оставь входную дверь открытой, а я пока влезу в халат.

– Ты уверена, что стоит оставлять дверь открытой? – заколебалась Бри. – Район не самый благополучный, а в кабинете врача стоит оборудование, лекарства…

– А вокруг полно подонков, – продолжила за нее Элиза. – Мне кажется, мы в состоянии справиться с хулиганами – ты и я. Мы с тобой больше не возвращались к тому ночному разговору по телефону, но я почему-то уверена, что вместе мы сможем овладеть любой ситуацией. Дверь офиса останется открытой в приемные часы.

Направляясь к коридору, ведущему в ее кабинет, Элиза обернулась и театральным шепотом проинструктировала Бри:

– Проводите миссис Харпер в мой кабинет. Я сейчас приму ее.

Накинув белый халат, Элиза подождала с другой стороны двери, пока Бри усадит миссис Харпер.

Почему она сказала Бри такую странную вещь? Как они вдвоем овладеют ситуацией в случае, скажем, ограбления?

Почему-то Элиза была уверена, что это возможно… Но – почему? Растерянно покачав головой, она шагнула в свой кабинет.

Холли Харпер, приоткрыв рот, расширенными глазами уставилась на нее.

Неужели это врач, рекомендованный Хэлом Воном?.. Нет, только не эта женщина.

Элиза подошла к столу, ободряюще улыбнувшись сидевшей в кабинете даме. Она заметила – нет, почувствовала – странное состояние пациентки.

Придерживаясь классического профессионального стиля, Элиза, подойдя к своему столу, наклонилась и протянула руку:

– Здравствуйте, миссис Харпер. Я доктор Кроуфорд – Элиза Кроуфорд.

Рукопожатие состоялось в полном молчании. Встревоженная скверным началом, Элиза опустилась в кресло и придвинула к себе записи.

– Догадываюсь, миссис Харпер, что вам не хотелось бы проявить поспешность, забирая у лечащего врача свою историю болезни. Но мне все же потребуются кое-какие сведения.

Молчание Холли Харпер было сродни оцепенению, только ее глаза неотступно следили за каждым движением Элизы.

Наконец она нарушила молчание:

– Да, разумеется. Называйте меня Холли.

– С удовольствием, Холли. Мне хотелось бы, чтобы вы называли меня Элизой. Может, это не вполне профессионально, зато способствует установлению доверия, а это иногда полезней любых анализов.

Холли Харпер отвела от ее лица оцепенелый взгляд и улыбнулась:

– Эта идея мне по душе, Элиза. Такого толкового совета мне не приходилось слышать с тех пор, как я рассталась с доктором Воном. Вы его невестка, не так ли?

– Да, – ответила Элиза, довольная, что удалось растопить лед. – Вы, наверное, видели табличку на двери – «Мистер и миссис Вон». Джефф повесил ее, чтобы соседи не думали, что мы – просто друзья, имеющие общую практику. Или, что еще хуже, живущие вместе без официального благословения.

– Мне нравится, что вы оставили себе девичью фамилию – это ведь так? Почему вы не захотели воспользоваться фамилией мужа?

– Не уверена, что мой ответ удовлетворит многих, Холли. Это традиция. В нашей семье все женщины носят фамилию матери.

– Очень рада это слышать, – сказала Холли, устраиваясь удобней с явным облегчением. – По правде говоря, я должна перед вами извиниться.

– Почему?

– Увидев вас, я просто онемела, настолько вы похожи на одну мою знакомую. Я готова была поклясться, что вы – это она. Только волосы у вас немного светлей. И теперь, когда вы подошли поближе, я вижу, что глаза у вас не такие. У вас они ореховые или карие, верно? А еще у вас более оживленное выражение лица и цвет лица тоже лучше, даже с поправкой на косметику.

Воздух в комнате повис неподвижно, даже уличный шум, минуту назад едва различимый, но все же присутствующий, отдалился, исчез.

– Боюсь, моему поведению нет оправдания, но… я сыта этой дамой по горло. Как бы то ни было, если все женщины в вашей семье наследуют фамилию матери, она не может оказаться вашей сестрой.

– Кто, миссис Харпер? – спросила Элиза, зная заранее, что ответ укажет на виновницу возобновившихся кошмаров. И страшных снов, и угрызений совести, и сомнений. На ту единственную, что способна отравить ее душу. – О ком вы говорите?

– Я думала, вы будете называть меня Холли. Ах, эта женщина, о которой я говорила… Скорее всего, вы с ней незнакомы. Она работает у моего мужа директором по связям с общественностью последние несколько лет. Умная молодая женщина. – Черты лица Холли Харпер заострились. – Очень умная молодая женщина.

– Как ее зовут? – спросила Элиза, стараясь сохранить деловой тон, хотя страх, как живое существо, рос у нее внутри, перехватывая дыхание и останавливая удары сердца.

– Т.Д. Харра. Все называют ее Т.Д., и, хотите – верьте, хотите – нет, мне в голову не приходило спросить у нее, что за именам соответствуют эти инициалы.

Усилием воли справившись с собой, Элиза опустила на стол книгу записей, которую нервно теребила в руках. Она взяла ручку и старательно улыбнулась. Холли Харпер ни разу не спросила у Т.Д. ее имени по довольно веской причине: Талия Дора этого не хотела, в этом все дело.

– Давайте поговорим о ваших болезнях в детстве, – произнесла Элиза. – А потом вы скажете мне, что именно беспокоит вас в последнее время.

Талия вглядывалась в зеркало неоново-зелеными глазами, горящими призрачным светом.

– Ты узнала. Наконец ты узнала… – шептала она отражению, окутанному серебристым туманом, почти полностью повторявшему ее собственные черты. – Я ждала долго, больше десяти лет… – тихо промурлыкала она; два лица то мягко пульсировали рядом в серебристой дымке, то сливались в светящуюся голограмму. – Теперь, когда ты знаешь, я смогу дотянуться и коснуться тебя.

Темно-ореховые волосы Талии то светлели, будто выжженные солнцем, то темнели снова. Ее горящие зеленые глаза переливались, становились теплыми, карими, потом в них снова зажигались яркие неоновые блики. Молочно-белая, как фарфоровая, кожа становилась золотистой, потом бледнела. Отражения пульсировали, переливались с частотой ударов сердца.

– Мы были едины. Мы должны были оставаться одним целым, но ты пренебрегла тем, что – кто – ты. Ты унесла с собой частицу меня, и я хочу получить ее назад. Элиза, я намерена получить ее назад. Я стану единым целым. Я буду одна так же сильна, как могли быть мы вместе.

Мерцающее отражение стало четким, пульсирующий ритм замер.

Талия была уверена, что теперь, когда удалось заронить первые семена разлада в жизнь Элизы, они обязательно дадут всходы и фальшивая безмятежность, которой окружила себя сестра, рухнет. Разрастаясь, как сорняки, эти всходы заглушат все ростки вокруг себя. Со временем они так окрепнут, что смогут проникнуть сквозь кирпичные стены; и тогда их побеги сожмутся так туго, что последняя капля веры будет выжата из души Элизы.

Ее глаза были полузакрыты, невеселая улыбка застыла на резко очерченном лице. Талия протянула руку к зеркалу и коснулась отражения в тот момент, когда оно приняло мягкие черты Элизы. Расширенными глазами Талия всмотрелась в лицо сестры, исполненное решимости.

– Нет! – вскрикнула она. – Это буду я, только я! Ты не должна жить, ты не должна победить! Не должна! Ты не знаешь, как это сделать. У тебя не было времени учиться.

Дрожа, она подалась назад, прочь от зеркала, в котором появилось отчетливое отражение ее лица.

Талия глубоко вздохнула, справившись со смятением, охватившим ее, когда черты Элизы возобладали над ее собственными вопреки ее желанию.

Но она победила и знала, что правильно выбрала время для атаки. Элиза не успеет даже понять, что с ней случилось, а если и поймет, не сможет оказать сопротивление. Ей не на кого опереться, не к кому обратиться за помощью, некому показать ей, как пользоваться унаследованным даром.

Талия слишком основательно подготовилась к схватке с сестрой, чтобы даже мысленно допустить возможность поражения. Улыбнувшись, она подумала, что, даже если Элиза сумеет инстинктивно прибегнуть к своей силе, как случалось в детстве, все равно перевес на ее стороне. Она позаботилась обо всем.

Не должно быть никакой Элизы, никаких препятствий извне. Она победит! Она одна сосредоточит в своих руках контроль над Недом Харпером, а когда Майкл овладеет силой, которая принадлежит ему по праву, Талия заполучит и ее тоже. Никто не сможет соперничать с ней.

Удивительно, подумала она, набрасывая бархатный платок на зеркало, как пересеклись их с Майклом пути. В то же мгновение, когда ее взгляд упал на Майкла в Ист-Виллидж, она поняла, что нашла отсутствующий фрагмент мозаики, трудной головоломки – как установить полный контроль над собственной судьбой. Победа над Майклом далась ей легко. Она открылась ровно настолько, чтобы разбудить в нем интерес, и пообещала достаточно, чтобы привязать его к себе нерушимыми узами.

Кроме того, у них много общего: у него тоже имеется сестрица-ничтожество.

Возможно, когда-нибудь их с Майклом будет связывать нечто большее, чем постель. Когда все станет на свои места и все препятствия на пути к абсолютной власти удастся устранить, вдвоем они будут сильней, чем поодиночке.

Возможно, так суждено и их судьбы переплелись навечно.

Но, возможно, пожала плечами Талия, со временем ей придется избавиться от Майкла – если он станет обременительным.

Так ж как ей придется избавиться от Элизы.