Страсть пожирала Неда Харпера, спешащего следом за Т.Д. по бульвару, заполненному прохожими. Все эти люди для него как бы не существовали вовсе, хотя многие из них на ходу пожимали ему руку или хлопали его по плечу. Его глаза и мысли были прикованы к темноволосой головке, независимо покачивавшейся впереди. Только это, да еще редкие отблески чеканного профиля, когда она оглядывалась, проверяя, не затерялся ли он в толпе, владело его вниманием.

Т.Д. сказала, что им лучше выйти из офиса и пойти к ней домой поодиночке – на случай, если по дороге попадутся знакомые. Он мог бы еще раз прийти в восхищение обдуманностью ее поступков, если б не был всецело поглощен страстью. Ритмичное движение ее ягодиц подчеркивала узкая юбка с длинным разрезом. Нед с недоумением спрашивал себя, как мог он за целый день не заметить, какое пространство вожделенной плоти обнажал этот разрез. Глаза его были сосредоточены на изящной фигурке впереди, мысли – на той минуте, когда за ними обоими закроется дверь.

Свернув на менее многолюдную улицу, Т.Д. снова оглянулась, чтобы убедиться: ее маневр замечен. Легкая усмешка, тронувшая ее губы, преследовала Неда и после того, как она отвернулась. Вкус ее губ казался той единственной мечтой его жизни, которая исполнилась, не вызвав пресыщения; силуэт Т.Д. дразнил его воображение. Невозможно было не думать о мелькавших в разрезе узкой юбки ее бедрах, манивших его руки. Он чувствовал, что ожидающее его блаженство превзойдет самые смелые ожидания. В его распаленном воображении мелькали будоражащие картины. Каждый шаг приближал его к вожделенной цели. Нед услышал, как кто-то шепнул его имя. Оглянувшись, он осознал, что проскочил нужный дом.

Т.Д. стояла на верхней ступеньке кирпичного крыльца, нацелив ключ в замок. Прекрасно понимая, отчего Нед Харпер пропустил нужный поворот, она помедлила, давая ему догнать себя. Открыв тяжелую деревянную дверь, скользнула в сумрачный коридор и остановилась, придерживая дверь, чтобы не захлопнулась.

Целеустремленно шагнув в вестибюль, Нед потерял всякий контроль над собой. Он грубо стиснул Т.Д. и прижался к ее губам.

– Подожди всего пару минут… – прошептала она, прижав губы к его уху, слегка покусывая мочку. – Осталось подняться по лестнице.

Мягко потянув Неда за собой, Т.Д. открыла внутреннюю дверь и повела его по лестничной площадке.

– Я готов взять тебя прямо здесь, сию секунду. Мне не верится, что со мной такое творится. Со мной такого не было со времен студенчества. Я видел тебя каждый день, и до сих пор, точнее говоря, до прошлой ночи, ни разу не подумал о тебе иначе, как об исключительно компетентном администраторе, с которым мне невероятно повезло.

Чувственный смех Т.Д. подстегивал его страсть.

– Ну, губернатор, я знаю, почему так случилось. Просто еще не пришло время.

– Время пришло, пришло прямо сейчас. Где твоя квартира?

Она высвободилась из его объятий, потянула дальше, кивнув на лестничный марш. Ничто не могло помешать неизбежному…

Остановившись на последней ступеньке второго марша, Т.Д. приостановилась и преградила ему путь.

– Здесь, на этом этаже. Ты в состоянии подождать еще тридцать секунд?

Глядя на нее снизу, Нед улыбнулся:

– Не уверен.

Только что он обнаружил, что ягодицы, которыми он восхищался последние полчаса, находятся как раз на подходящем уровне. Притянув ее бедра к своему лицу, он прижал губы к тонкой ткани юбки. Чувствуя, как в ней просыпается ответный жар, он вдохнул аромат ее тела, его чувства нестерпимо обострились, он не мог разжать руки.

Т.Д. запрокинула голову, ее тело изогнулось от наслаждения. «Он здесь, – подумала она. – Он мой. У меня все получилось!»

Т.Д. отцепила руки Неда от своих бедер и шагнула вперед, легко пробежав пальцами по его рукам. Теперь они держались за руки.

– Придется, – смеясь, проворковала Т.Д. и, словно желая поделиться с Недом своей мыслью, наклонилась к нему: – Следующий раз я все хорошенько продумаю. Чтобы все было разумно организовано.

– Разумно организуй скорее, – произнес Нед неожиданно севшим голосом, его мысли лихорадочно метались, не заходя дальше кровати, которая, как он надеялся, находится за ближайшей дверью.

Т.Д. отперла простой замок и открыла дверь.

– Кажется, ты уже на полпути к цели, – произнесла она, целуя его в щеку.

– Позволь мне проделать остаток пути. – Нед подтолкнул ее к стеклянной двери, отделявшей спальню.

Огромная кровать, покрытая атласом, мягко отливала под светом, лившимся откуда-то из угла. Дюжина разбросанных подушек занимала половину кровати, еще несколько валялось на полу. Почти непереносимое благоухание роз лилось оттуда же, откуда и свет, – лампа была спрыснута цветочной эссенцией, – наполняя комнату ароматом увядающих цветов.

– И все это для меня? – поддразнил ее Нед, еще больше возбужденный эротической атмосферой спальни.

– Для тебя, Нед, определенно для тебя.

Эта комната, полная дурманящих запахов, задрапированная тяжелыми гобеленами, словно уносила их далеко от улиц, по которым они только шли. Все окна спрятались между складками тяжелых портьер, скрадывавших не только свет и звуки, но и само присутствие города. Они стремительно избавились от одежды.

– Ох, Нед, ты даже не представляешь себе, как много все это значит для меня. Совершенно не представляешь.

Когда Нед коснулся ее шелковистой кожи, его мысли уже не могли сосредоточиться ни на чем, кроме тяжести, набухшей у него в паху. Он стремительно ворвался в нее, и Т.Д., хотя и представляла себе это иначе, с готовностью его приняла. Нед блаженно застонал и крепко стиснул ее ягодицы.

Подчинившаяся, но не согласная уступить этому мужчине хореографию соития, она стиснула его внутри себя. Нед застонал, его тело содрогалось при каждом сокращении ее мышц. Любовники казались неподвижными, как скульптуры, все их движение происходило внутри ее тела. Дыхание Неда участилось, его руки сильно сжимали ее тело.

Т.Д. была разочарована. Слишком быстро он насытился; их близость должна была длиться долго, чтобы оставить по себе незабываемые воспоминания.

Она отстранилась от него.

– Кажется, я забыла, что ты был уже на полпути, – произнесла она, подводя Неда к душистой постели. – Мне следует быть осторожней, да?

Без слов Нед двинулся к атласному покрывалу, подталкивая ее перед собой.

– О господи, она в обмороке, – выдохнула Бри. – Джефф, сделай что-нибудь, ты же доктор!

– Расстегни ей пояс, – спокойно скомандовал Джефф, ничем не выдавая своего беспокойства.

Элиза часто теряла сознание – слишком часто, как он считал. Но бесчисленные обследования и анализы не показали ничего, кроме, возможно, склонности к обморокам. Временами он подозревал какие-то нарушения в ее организме, но не мог определить их происхождения. «Если б только, – думал он, – меня это не затрагивало лично, я бы давно поставил диагноз».

Успокоенная тем, что Джефф держит ситуацию под контролем, Бри немного расслабилась. Она видела, что Элиза дышит размеренно и ровно и, если удобно уложить ее, скоро придет в себя.

– С ней это уже случалось?

– Да, – коротко отозвался Джефф, не решаясь поделиться своей тревогой с этой женщиной. Он инстинктивно доверял Бри, хотя и не был с ней близко знаком. Поколебавшись, напомнил себе, что посоветоваться с опытной сестрой вполне естественно. – За нашу совместную жизнь накопилась уже целая история болезни, полная обмороков, дурноты и потери сознания. Должно быть, какое-то нарушение мозговой деятельности, но определить точно я не могу. Помоги мне перенести ее на кушетку.

Вдвоем они осторожно подняли легкое тело Элизы и перенесли в комнату, которой предстояло служить кабинетом Джеффа, – она единственная, не считая кухни, была полностью обставлена. Здесь стояла большая красная кожаная кушетка, купленная бывшей в употреблении, но вполне приличной; над ней висела оправленная в рамку репродукция Шагала, подарок Элизе на первую годовщину их свадьбы. Элизу пленила эта вещь своей красотой, а Джефф решил основательно изучить сюжет и выяснил, что центральная фигура – Ева, рожденная из ребра Адама, но не отделившаяся от него. Он сентиментально поинтересовался у Элизы, не считает ли она их Адамом и Евой, созидающими новый мир, но она мрачно покачала головой.

– Нет, – отрезала она, ее глаза сузились, и лицо побледнело. – Меня на этой картине быть не может, – и упала в обморок.

– Возьмем этот вечер, – продолжил Джефф, когда они устроили Элизу в удобной позе. – Ты все видела сама. Мы собирались поесть. Мы болтали – о пустяках, ничего волнующего или пугающего мы не говорили. Конечно, открытие нашего офиса через два дня – событие волнующее, но назвать его внезапным потрясением нельзя.

– Верно, – отозвалась Бри, тщательно просеивая свои собственные воспоминания. – А потоп в ванной?

– Брось, Бри, поломка в ванной не повод для обморока. Тем более – по прошествии доброго часа. Это уже забылось к тому времени. – Тон Джеффа явственно выдавал его раздражение.

– Джефф, я имела в виду не поломку, а то, что случилось перед ней.

– А что случилось перед ней? Я брился, и тут труба отвалилась. Из-за этого не теряют сознание.

– Не в том дело. Я имею в виду, Элиза знала, что случится.

– Ты это уже говорила.

– Да. А ты ответил, что она всегда знает, когда что-то случается. Или… – задумчиво продолжила Бри, – кажется, что знает. Что ты имел в виду?

– Иногда кажется, что Элиза все знает заранее; она всегда была очень чуткой. Но когда имеешь дело со мной, не так уж трудно догадаться, что будет. В смысле, зная, что слесарь я никудышный, несложно догадаться, что труба отвалится.

– Джефф, я думаю, это значит больше. Элиза восприимчива и обладает развитой интуицией. Возможно, в большей степени, чем ты знаешь, даже в большей, чем готова сознаться себе самой.

Лицо Джеффа застыло.

– Ты хочешь сказать, что у моей жены что-то не так с головой?

– Нет. Не не так. Просто иначе. – Чувствуя исходящую от него враждебность, Бри придержала язычок. Ей лучше других известно было, как тяжело отрицать такие вещи. Тут была какая-то тайна, но подбираться к ней следовало обходными маневрами. – Кроме того, – Бри сменила тактику, – я согласна с тем, что восприимчивые люди обладают обостренной интуицией. Внешне они опираются на ощущения, а не факты. Но на самом деле их мозг руководствуется мириадами скрытых сигналов. Как у Фрейда, «случайностей не бывает». Труба в ванной – очень показательный пример. Элиза знала, во-первых, что ты только установил ее, и, во-вторых, – Бри позволила себе ехидную усмешку, – твой опыт в качестве водопроводчика. И в-третьих, она знала, что раковина используется в первый раз. Она сделала вполне логичное заключение.

– Конечно, Бри. – Джефф заметно расслабился. – О том я тебе и толкую все время.

У Элизы затрепетали ресницы, и легкий стон сорвался с ее пересохших губ.

– Принеси немного воды, – попросил Джефф, и Бри торопливо отправилась за водой. – Милая, с тобой все в порядке? – спросил он, все его внимание было приковано к бледному лицу жены.

– Ну вот, я снова хлопнулась в обморок. Надо бы проверить кровь на железо. Не могу поверить, что это снова случилось, – слабым голосом произнесла Элиза. Она всегда чувствовала себя страшно слабой и удивленной, когда к ней возвращалось сознание.

– У тебя прекрасное здоровье, и ты это отлично знаешь, но кровь мы проверим все равно. У тебя нет анемии, хотя, конечно, ты перенапряглась из-за всей этих малярно-штукатурных хлопот.

Бри с улыбкой смотрела, как Элиза усаживается удобней; к ее лицу снова прилила краска.

– Вот немного воды, выпей. Я сейчас вернусь.

С благодарностью приняв стакан холодной воды, Элиза молча начала пить.

– Тебе лучше? – спросил Джефф делано спокойным голосом.

– Намного, намного лучше. Думаю, ты прав насчет перенапряжения. Наверное, теперь я начну отключаться всякий раз, когда захочу полежать спокойно.

– Доктор Кроуфорд, как только вы начнете ставить подобные диагнозы, я вас отправлю на пенсию.

Бри вошла в комнату с открытой бутылкой вина и тремя стаканами – она вымела осколки разбитого и подобрала взамен подходящий в буфете.

– Я только что подумала: бренди часто пускают в ход, чтобы привести человека в чувство, – это авторитетное мнение запойного читателя готических романов, а не только медицинской сестры, – так что мы можем закончить наш тост здесь.

– Блестящая идея, Бри. – Джефф с улыбкой взял у нее два бокала. – А как запойный зритель мелодрам сороковых годов по ночному телевидению, а не только практикующий врач, я поддерживаю эту точку зрения.

Протягивая Элизе стакан – она приняла его твердой рукой, – Джефф произнес:

– За нас, за наше начинание, за наш успех на долгие, долгие годы.

– Скажи лучше – навечно, – ласково добавила Элиза и подняла бокал к губам. – Вечно, что бы это ни значило.

Бри стояла тихо, боясь нарушить нежную сцену. Вечно – это нечто большее, чем кажется ребятишкам, подумала она.

Нежась в послезвучии сексуального восторга, Нед протянул руку и коснулся спящей Т.Д. На его вкус, ее нежная кожа могла поспорить гладкостью с атласными покрывалами, а запах благовоний, пропитавший комнату, не шел ни в какое сравнение с ее собственным чудесным ароматом.

Ее темные волосы рассыпались по подушке, и, не желая будить эту восхитительную женщину, Нед развлекался, раскладывая завитки орехового цвета длинными спиралями на персиковой подушке. Т.Д. лежала тихо, прислушиваясь к нежному, мелодичному мурлыканью Неда. Не открывая глаз, она медленно потянулась, закинув руки за голову, и изогнула спину, демонстрируя изящные линии своего тела благодарному зрителю. Почувствовав прикосновение его ладоней, она перекатилась на спину и сонно улыбнулась.

– Т.Д., ты так прекрасна. Спящая, просыпающаяся, идущая по улице…

– Нед… – Она оборвала восторженную литанию своим прелестям, нежно приложив пальчик к его губам. – Я не хочу, чтобы мой возлюбленный называл меня инициалами, в особенности – в постели.

– Но я не знаю твоего имени – вернее, двух имен, для каждой буквы, так ведь?

– Талия Дора, – прошептала она и обвила его руками, крепко прижимая к себе. – Когда мы наедине, разумеется.

Подогретая в духовке еда, в меру теплая и не пересохшая, вполне заслуживала снисходительного приема. Застольная беседа текла легко, и к концу ужина в кухне звенел дружный смех всех троих сотрапезников. Быстро, слишком быстро чудесный вечер подошел к концу.

Элиза, провожавшая Бри к двери, казалась более взволнованной, чем при встрече. Усталость Бри каким-то образом испарилась во время происшествия с Элизой, но теперь навалилась на нее с удвоенной силой, и она начала прощаться.

– Благодарю за кормежку. Отработаю завтра, если будет позволено. Теперь, когда мне не нужно приходить в больницу, я чувствую себя невообразимо свободной и немного потерянной.

– Никакой потерянности, Бри, – со странной улыбкой возразила Элиза. – Я знаю, точно знаю теперь, что для тебя очень важно быть здесь, с нами.

– Конечно! Я собираюсь много месяцев работать с вами, доктор Кроуфорд и доктор Вон. Пожалуй, нам пора начинать…

– Я имею в виду не только работу, Бри. Думаю, ты это понимаешь. Я-то сама не вполне понимаю, но чувствую. Что-то касающееся нас обеих должно произойти – нет, уже происходит, и это выяснится очень скоро.

Бри, пойманная врасплох, вспомнила свои переживания: смерть матери, свое новое положение в племени. Последние слова матери были: «Ты скоро понадобишься ей». «Ей» – Элизе? Должно быть, так. Бри беспокоил и Майкл, но он-то какое отношение имел к Элизе? И все же, глядя в ясные ореховые глаза подруги, Бри чувствовала, что Элиза права. Их судьбы странным образом переплетены.

– Бри, я должна поговорить с тобой, – прошептала Элиза. – Есть вещи, которыми я не могу поделиться с Джеффом – по крайней мере, пока не могу. Я их чувствую, но не понимаю. А ты должна понимать, я уверена. – Элиза, продолжая смотреть на Бри пристальным, немигающим взглядом, повысила голос, переменив тему. – От души приветствую твою завтрашнюю помощь. Мы сможем полностью обставить приемную и закончить лабораторию.

– И поговорить, – тихо, но твердо добавила Бри, теперь уверенная, что их с Элизой судьбы тесно связаны. Мать предупредила ее, что она должна быть готовой прийти на помощь этой женщине. Вместе они выяснят, как это сделать.

– Нет. – Элиза снова понизила голос до шепота. – Я должна поговорить с тобой сегодня. Не могу больше ждать. Я слишком долго держала это в себе, пора наконец поговорить откровенно. Я инстинктивно чувствую, что ты – единственный человек, которому мне можно довериться. Можно я позвоню, когда Джефф уснет?

– Конечно, – ласково ответила Бри. – Я еду домой и буду ждать твоего звонка. На всякий случай выключу автоответчик, так что, если даже задремлю, твой звонок меня разбудит.

– Бри, спасибо, – с облегчением улыбнулась Элиза.

Она начала закрывать дверь, но замешкалась и, прерывисто дыша, заговорила снова:

– Я потеряла сознание сегодня не из-за усталости или перенапряжения. Совсем наоборот. Внезапно я почувствовала себя такой сильной, такой полной жизни, что казалось – сейчас взорвусь! Словно этого слишком много для меня – именно так. Я чувствовала себя так только однажды – во время ужасной ссоры с сестрой. И сегодня было то же самое: такая полнота жизни, что ее невозможно вынести. Не знаю, что это, но чувствую, что мне нужно поговорить с тобой.

Бри протянула руку и погладила пальцы Элизы, вцепившиеся в дверную ручку.

– Я буду дома, – сказала она. – Только позвони.