Хронически ржавая вода из старого водопровода, наполняя ванну, вспенивалась розоватыми, а не белыми – как положено – пузырями. Бри задумчиво уставилась на шапку пены, словно на кофейную гущу, по которой можно прочитать будущее. Какие предзнаменования, счастливые или страшные, начертаны на бурлящей душистой поверхности? Никаких, подумала она с облегчением и блаженно сползла в теплую воду. Приподняв голову, она примостила копну своих густых длинных волос так, чтобы они свисали мимо ванны; ей хотелось просто поплавать, а не заниматься еще более обременительным, чем гадание, мытьем волос.

Поправив тяжелый узел волос, она снова задумалась о матери, и в глазах, так похожих на материнские, засветилась упрямая нежность. Мелькнуло еще одно воспоминание в целой цепи картин прошлого, стоящих перед ее глазами с самого утра… Горячая вода понемногу отогрела ее, растопив даже острые льдинки, засевшие в сердце, медленно вымыла напряжение из усталых мышц.

Очень скоро пузыри начали лопаться, пена осела и вода совсем остыла. Бри пальцем ноги вытолкнула резиновую пробку, мысленно приказывая своей усталости вытечь вместе с водой, и, пока ее пожелание выполнялось, мягко загудел телефон. По крайней мере, вовремя, усмехнулась про себя Бри, хорошо, что телефон не звонил во время купания. Она прошлепала в прихожую босиком, на ходу завернувшись в мягкое белое полотенце, и подошла к телефону, как раз когда щелкнул включившийся автоответчик. Устраиваясь в своем глубоком кресле, Бри снова отметила удачное стечение обстоятельств; оставив автоответчик включенным, она проявила приятную предусмотрительность и теперь могла узнать, кто звонит, не снимая трубки.

Озабоченный голосок Элизы продиктовал обстоятельное сообщение, с извинениями за вчерашнее позднее возвращение и выражениями тревоги по поводу исчезновения Бри. Подкупающая искренность ее тона заставила Бри взять трубку. Выключив запись, Бри подумала, что ей действительно следует подобрать приемлемое объяснение своего отсутствия в течение суток.

– Привет, это я. Я принимала ванну и на это время включила автоответчик.

– О, слава богу. Ты вчера не отвечала, и я начала беспокоиться… – С коротким смешком Элиза продолжила: – Ну, честно говоря, вчера я не особенно беспокоилась. Было столько работы, что я замертво свалилась в постель, ничего не соображая от усталости.

Бри мысленно все расставила по местам. Нет никакой нужды осложнять себе жизнь объяснениями – достаточно просто слегка уклониться от правды.

– Я собиралась утром выбраться к вам – посмотреть, как вы устроились. И помочь тоже. От больницы я уже освободилась – они… э… согласились отпустить меня раньше, чем я думала.

– Сокрушительная новость, Бри! – В восторге Элиза даже не спросила, почему Бри освободилась раньше, чем рассчитывала. – Появляйся, как только сможешь. Не могу дождаться, когда ты посмотришь свой кабинет и приемную. Я содрала все обои и зашпаклевала стены. Осталось только все покрасить, и можно расставлять мебель.

– Это минутное дело. Ты, наверное, смертельно устала маневрировать между шкафами и стульями, расставленными в коридоре и комнатах.

– Сама не знаю. По-моему, в этом есть некоторое очарование – терпеть последние неудобства… Так чудесно было проснуться сегодня утром. – В голосе Элизы появилась мечтательная нотка, и Бри живо представила себе ее улыбку.

– Наконец мы можем нормально спать, – Элиза помедлила, вспомнив свой тревожный сон, – есть и купаться – по крайней мере, если пользуемся верхней ванной.

– Хватит растягивать удовольствие. Элиза, ничего, если я приду после полудня? Я хочу вам помочь, но у меня остались дела, которые нужно закончить. – Не желая рассказывать своему новому нанимателю и, что важнее, подруге о смерти матери, чтобы не вызвать поток соболезнований и сочувствия – это не одобрялось ее народом, – Бри перешла прямо к объяснению своей задержки: – Мне нужно повидаться с братом, Майклом. Это семейное дело, и я знаю, что он ждет встречи со мной.

– Мы и не рассчитываем, что ты возьмешься за малярную кисть – с тебя вполне достаточно ручки для составления расписания. Твой брат живет близко?

– Он в городе, – коротко ответила Бри, но нашла нужным добавить: – Но я не виделась с ним больше года. Он перебрался в центр, чтобы жить поближе к… э-э… своей работе. У нас вышла… э-э… размолвка из-за маминого наследства.

– Прости, я не знала, что твоя мать умерла, – сразу же сочувственно отозвалась Элиза – в точности так, как опасалась Бри.

– О, уже прошло достаточно времени, – автоматически произнесла Бри, отметив про себя, что время – категория относительная. – Но есть подробности, которые следует уточнить.

– Конечно, и не считай себя обязанной нестись к нам сломя голову. Устраивай свои дела и приходи, когда сможешь. Тебе удобно будет появиться к обеду? К вечеру краска должна высохнуть, а по трубам потечет вода…

Бри заколебалась, при мысли о встрече с Майклом ее охватила слабость. Прошлый раз, как только они встретились, сразу же разразился скандал – а ведь в тот раз для спора не было никаких причин. Только судьбе ведомо, что принесет ей сегодняшний поединок с братом, но хорошая догадка у нее имеется: это будет изматывающее мероприятие. Во всяком случае, она постарается сократить визит к Майклу до минимума, чтобы посвятить оставшееся до вечера время отдыху или, возможно, встрече с Жожо и другими.

Быстро приняв решение, она ответила:

– Я бы с удовольствием пришла к обеду. Только сделай мне одолжение.

– Конечно, Бри. Какое?

– Не расставляй мебель до моего прихода. Я буду лететь со всех ног. Мне бы так хотелось застать волнующий момент, когда первый стул встанет в приемной.

– Ты еще сентиментальней меня. Всегда чувствовала, что у нас много общего. Можешь считать, что договорились. Ни одна дощечка без твоего участия не сдвинется ни на дюйм.

Условившись о времени, Бри пообещала принести бутылку шипучки, чтобы обмыть событие. Опустив трубку на рычаг, Бри помедлила, не убирая руки с телефона, глядя на залитые солнцем окна.

– После встречи с Майклом мне потребуется что-нибудь покрепче шампанского, – сказала она себе и, вспомнив, что все еще сидит, завернувшись в полотенце, встала и начала одеваться.

Выходя из подъезда, Бри отметила, что день славный и теплый. Ком в желудке, возникший в ожидании встречи с Майклом, начал понемногу разжиматься под весенним солнцем.

– Бри, – позвал кто-то из окна на противоположной стороне улицы, – заходи, выпьем по чашечке кофе.

Улыбнувшись и приветливо взмахнув рукой, она покачала головой и показала на часы. Соседи часто останавливали ее по дороге на работу или, что известно было немногим, в гости к членам клана. Если она говорила, что торопится, это встречали без обид, зная, что она все равно найдет минуту забежать к соседям.

От станции подземки ей нужно было немного пройти пешком к дому Майкла в Нижнем Ист-Сайде. К чему менять одни трущобы на другие, еще более неприглядные, было выше понимания Бри. Правда, со временем слухи об образе жизни Майкла достигли более респектабельных районов: он сбил небольшую кучку сподвижников, отчаянной молодежи, готовой на все ради него… и той власти, которую он им обещал.

Достигали ее ушей и другие истории, которые она отбрасывала автоматически, как подвергшиеся изрядным искажениям за время долгих блужданий. Это были истории, пересказывавшиеся шепотом, – о прекрасной темноволосой женщине с зелеными глазами, подруге Майкла, обещавшей даже больше, чем он. Женщине, обладающей большой властью. Не обращать внимания на слухи было проще всего для Бри. Кроме того, появись в городе женщина, настроенная на ту же волну, Бри должна была почувствовать это, как чувствовала всегда выходки Майкла. Тут Бри была спокойна – но уверенность и спокойствие кончались там, где дело касалось самого Майкла. Он всегда был чудовищем.

В подземке царила полутьма, и, пропустив свою остановку, Бри выбралась на дневной свет в Юнион-сквер. Она хотела было сразу же вернуться в метро, но тут же сообразила, что находится всего в дюжине кварталов от дома Майкла на Восточной Пятой улице. Осмотрев Четырнадцатую улицу в поисках автобуса, который останавливался почти у порога Майкла – все маршруты сворачивали к центру, проезжая через алфавитный лабиринт, который теперь называют Луисада, – Бри вдруг решила, воспользовавшись отличной погодой, пройтись и проветрить голову.

Быстрой походкой она направилась к парку Томпкинс-сквер. Ей страшно хотелось, чтобы встреча с Майклом была уже позади, независимо от результата. Посетители парка, наверняка жители прилежащих районов, составляли причудливую смесь дряхлых украинцев, пожилых испанцев и молодежи всех вообразимых пород. Игнорируя оглушительную музыку, Бри нашла скамейку в тени, где доносившиеся польки и хард-рок как бы взаимно уничтожались. Она сидела тихо, глядя на людей, любовавшихся первыми зелеными побегами на деревьях, глубоко дышавших, останавливавшихся поговорить со знакомыми. Для Бри это была подзарядка жизненной силы, в которой она нуждалась перед встречей с братом.

Целый час промелькнул как мгновение, и настало время продолжать свой путь. Освежившись, Бри пролетела остававшиеся несколько кварталов, словно в три шага.

У дома Майкла Бри остановилась и задрала голову, глядя на его окна. Портьеры были задернуты, что не могло удивить Бри, знакомую с его своеобразным режимом.

Бри решилась и ступила на цементную ступеньку, но поскользнулась и ухватилась за металлические перила. Руку ее пронзил холод, ладонь примерзла к перекладине. Ледяной холод острыми кинжалами терзал ее руку, и непереносимый ужас пронзил все ее существо. Все происходящее на улице словно отодвинулось, и Бри окутало облако непроницаемого тумана. Ступенька, на которой она споткнулась, казалась последней ниточкой, связывавшей ее с реальным миром.

Он знает, подумала Бри. Словно в ответ на ее невысказанный вопрос, загремел свирепый голос Майкла, обрушился на нее, словно груда кирпичей, причиняя такую же боль. Она упала на колени, буквально слепая и глухая ко всему, кроме его голоса.

– Я знаю, – прогремело у нее в голове, – знаю, что мать умерла, но не выбрала себе в преемники никого из своих помощников. И знаю, что ее сила не перешла ко мне. Я старался, но не смог получить у матери ничего. Ее сила не перешла ко мне!

Голос становился все громче, отдаваясь у нее в голове, как эхо, повторяющее раз за разом последнюю фразу: «Ее сила не перешла ко мне!» Голос Майкла грохотал, и у нее что-то взрывалось в голове, причиняя ужасающую боль, словно огромные шипы вонзались в ее мозг изнутри. Боль нарастала, пронизывая ее плоть и кости, пытка продолжалась.

– Я знаю, потому что пытался найти тебя – и не смог. Ты была с ней. Мать пришла к тебе. К тебе, паршивая покровительница хилых и хворых.

Злые и горькие слова ударили ее и отозвались непереносимой болью. То, что она испытала раньше, казалось теперь почти желанным облегчением по сравнению с ужасной мукой, почти агонией, парализовавшей ее сознание. Бри, стоявшей на коленях, уцепившейся за перила, как за якорь, едва удавалось поддерживать в себе жизнь под напором целой волны пыток и страданий.

– Она выбрала тебя, глупую сучку… Ты даже не знаешь, кто ты такая, чем владеешь. – Грохот в голове у Бри крушил последнюю линию обороны от безумия. – Хуже того, ты этого даже не хочешь. Ты хочешь только лечить, нацепив на себя дурацкую белую хламиду. Ты чувствуешь себя в безопасности, только вырядившись, как все так называемые целители, чтобы затеряться в толпе. Ты не стоишь того, что дано тебе. Ты не сможешь этим воспользоваться. Ты прос… свой дар на примочки старым курицам. В тебе нет крепости, и никогда не будет. – Слова сливались в оглушительный вой, терзающий и плоть, и разум.

Вдруг, так же внезапно, давление в голове пропало, Бри обрела способность мыслить.

Это горькая правда.

Но Майкл прав.

Он упорно тренировался годами, чтобы научиться управлять своей силой. Она же использовала свою только для исцеления. Она уклонялась от своего предназначения, убеждая себя и других, что это правильный путь, безопасный путь – единственный путь в современном мире. Что, оставаясь обычной сиделкой, она использует естественную целительную силу древних знаний. На самом деле она просто пряталась от себя самой.

Хотя боль исчезла, ранящие слова продолжали сыпаться на нее, как град ударов. Майкл был прав. Он должен был получить силу, должен был. Он прав, он прав. Она вернет ему силу. Он прав!

Сильные руки обхватили ее, оттащили от перил, за которые она продолжала цепляться. Постепенно перед ее глазами снова появилась улица.

– Жожо… Откуда ты взялся?

– Так и думал, что найду тебя здесь. Разве ты не понимаешь, что еще не готова встретиться с Майклом? Бри, ты хоть понимаешь, что происходит? – Жожо смотрел на нее, как на ребенка, заблудившегося на чужой улице. – Идем со мной, Бри, – спокойно попросил он. – Идем, и мы все объясним тебе.

Она подняла на старого друга глаза, все еще слезящиеся от перенесенных страданий, и смогла только согласно кивнуть:

– Хорошо, Жожо. Думаю, настало время.

– Надеюсь только, что еще не поздно.

Настало время, подумала Т.Д.

Сумерки вторглись в штаб-квартиру, давая знать, что рабочий день кончился, и штатные сотрудники и волонтеры, все еще заряженные энергией, шумно расходились из офиса. Т.Д. неподвижно сидела у окна пятого этажа, наблюдая за уличной суетой, за толпами людей, торопившихся домой, в ресторан, в гости к друзьям. Т.Д. держала в идеально ухоженной руке чашку кофе, наслаждаясь редким моментом относительного покоя. Погрузившись в медитацию, она сосредоточилась на созерцании.

Отсюда, с высоты, люди казались волнами в океане, то подгоняемыми к берегам-тротуарам, то прочь от них. Острый угол Флатирон-Билдинг, за который он и получил свое название, был похож на нос корабля, разрезающего людские волны. Как легко, думала Т.Д., стать капитаном стольких судеб, повелителем стольких душ, если на штурвале лежит крепкая рука. А теперь настало время направить корабль в родной порт.

Нед Харпер прошел по опустевшему офису к ее столу и скользнул в кресло напротив. Открыто любуясь изящным профилем, он заметил легкий налет синевы у нее под глазами.

– Вы устали. Вы здесь с самого утра. После вчерашней ночи – и всех усилий, которые вы затратили, чтобы она состоялась, это неудивительно. – Протянув руку через стол, он коснулся ее локтя.

Будто очнувшись от глубокого сна, Т.Д. взглянула на его руку.

– Нед, простите, я не заметила, как вы подошли. Вы что-то сказали?

– Только, что вы выглядите усталой. – Сразу сообразив, что его слова могут показаться обидными, Нед поторопился исправить бестактность: – Прекрасной, но усталой. Вы проделали неправдоподобную работу за прошлую неделю, да еще эти орды, примкнувшие к нам сегодня; все это свыше и превыше всякого долга.

Допивая свой кофе, Т.Д. застенчиво улыбнулась ему над чашкой.

– А всего лишь несколько часов назад вы жаловались, что эти орды не делают нам чести. Я думала, вы вините в этом меня…

– Виню вас? Никогда. Я всегда молился – хоть это и нечестно, – чтобы Господь одарил меня сподвижниками, но никогда всерьез не верил, что получу их… Боюсь, я до сих пор не научился со всем этим управляться.

– Просто оставьте это мне, Нед. Оставьте это мне.

– Я так и делаю. И потому волнуюсь за вас. Вы выглядите усталой, и все это из-за меня.

Т.Д. встала, оттолкнув свой стул, и подошла к буфету. Опустив чашку на подставку, она выключила кофеварку.

– У меня не было возможности спросить вас, что сказала Холли о вчерашнем приеме.

– По дороге домой она болтала без умолку. Честно говоря, многое я пропустил мимо ушей: как одна сенаторская жена пригласила ее к себе и как один конгрессмен восхищался ее красотой. Думаю, это шампанское виновато. У Холли обычно более направленный ход мыслей, чем можно предположить по этой болтовне.

– Конечно, – ободряюще кивнула Т.Д. – Холли – идеальная супруга для кандидата в губернаторы. Что еще она говорила?

Нед обдумал вопрос.

– Я не стал утром дожидаться, пока она проснется, так что мы просто перебросились парой слов днем по телефону. Она сказала, что дома кипа поздравлений.

Легкая усмешка играла в одном уголке губ Т.Д.

– Холли не выразила протеста против моего поведения прошлым вечером?

Нед выпятил грудь.

– Ничего подобного она не говорила. Кроме того, мы ведь работаем вместе – вы и я. Холли была достаточно занята вчера вечером. Но она спрашивала о вас.

– О… – Т.Д. повернулась к нему спиной. – Что же она спросила?

– Появитесь ли вы в офисе после такого вечера. Когда я сказал, что появитесь, она попросила передать привет и поблагодарить вас за неоценимую помощь. Я не стал этого делать, потому что… ну, это звучит несколько покровительственно. Я пытался сформулировать эту мысль как-то иначе, но, кажется, для словесных упражнений слишком устал. – Он встал и протянул ей руки. – Вы для меня значите больше, чем я надеюсь выразить словами. Что бы я ни пытался сказать, это получится блекло. Но… – уверенность озарила лицо Неда, – вы и сами все знаете, не так ли?

– Знаю, Нед, – быстро сказала Т.Д. – Но хотела в этом убедиться, – и проворно скользнула в его объятия.

Вкус ее губ оказался в точности таким, как он и думал, они были мягкие и живые, с будоражащим запахом экзотических пряностей. Наслаждаясь этим поцелуем, Нед почувствовал, что нуждается в Т.Д. куда больше, чем всегда. Сейчас кампания отступила на второй – и не слишком близкий – план.

Обняв гибкую талию, Нед крепко прижал к себе Т.Д.

– Где вы живете? – спросил он срывающимся от подавленного жара голосом. В голове у него мелькнуло: «Как странно, что я этого не знаю».

– Близко. Очень близко.