На протяжении Первой мировой войны лошади, ослы и мулы выполняли две задачи: служили тягловой силой, перемещая орудия, фургоны с припасами и другой гужевой транспорт, а также использовались в кавалерии в качестве верховых (преимущественно лошади, но изредка и другие животные). Они являлись подлинной «движущей силой» фронта.
Следующие несколько месяцев вся наша жизнь вращалась вокруг доставки почты. Настала зимняя стужа, зарядили ледяные дожди, но каждый день в три часа на Ист-Бэй-стрит исправно появлялся наш почтальон мистер Деверо.
Хейворд, верный своему слову, писал регулярно. Будучи по натуре заботливым и внимательным, он старался, чтобы каждый получил от него отдельное послание. Как только письма оказывались у нас в руках, все тотчас расходились, спеша прочесть их наедине. Позднее, обычно перед ужином, мы собирались в гостиной, чтобы поделиться драгоценными сведениями, почерпнутыми из каждого послания. Правда, некоторые строки вымарывались цензурой, дабы сохранить в секрете информацию о расположении войск и другие важные сведения. Некоторые же места мы и сами утаивали от остальных. Впрочем, по большей части письма охотно зачитывались вслух. Каждому из нас Хейворд сообщал о разных частностях своей жизни. Маме он часто писал о питании:
Дорогая мама!
Кормили на корабле на удивление хорошо. Офицеров разместили в каютах первого класса, и питание не сильно отличалось от того, которое можно ожидать в трансатлантическом круизе. Нам прислуживали стюарды и официанты. Признаюсь, я поистине наслаждался двухнедельным путешествием. Однако на суше о себе вновь дала знать суровость армейской жизни. Как правило, мы едим два раза в день, поскольку пайки заметно ограничены. Нам выдают консервы, преимущественно мясо и лосось. К ним полагаются галеты, фасоль или картофель. Иногда мы получаем консервированные томаты и яичный порошок. Ах да, еще кукурузный сироп в огромных количествах.
Мне брат рассказывал о том, где был и что повидал. Мы быстро привыкли к тому, что упоминания о его точном местонахождении оказывались вымаранными.
Дорогая сестричка!
Мы прибыли во французский город XXXXX на Западном побережье. Вода в гавани частично замерзла и вдоль береговой линии, вокруг пирсов и кораблей покрылась льдом. Порт переполнен американскими военными. Оттуда нас сразу же переправили на полигоны.
Здесь начальству стало известно, что мы с Хью неплохо разбираемся в лошадях, и нас направили в кавалерию. Хочешь верь, хочешь нет, но мы получаем около 10 000 лошадей и мулов в неделю, так что можешь понять, зачем потребовалась наша помощь. Наши животные – великие труженики. Я всей душой сочувствую им. Даже под огнем они таскают пушки и фургоны с припасами. Без них мы бы пропали. Это невоспетые герои войны. Некоторые из них возвращаются израненные снарядами, до смерти напуганные, обезумевшие, изможденные или ослепшие на один глаз. Мы с Хью делаем что можем. Откровенно говоря, мы ничем не отличаемся от наших питомцев. Нас всех готовят к тому, с чем мы скоро столкнемся на Западном фронте.
В письмах к Кави содержались восхищавшие мою подругу описания флоры и фауны:
Милая Кави!
Нас с Хью направили в лесистую местность под Парижем, хорошо подходящую для занятий различными видами военной подготовки: тактикой пехоты, снайперской стрельбой, физическими упражнениями и боевым взаимодействием. Элиза с ее орлиной зоркостью пришлась бы тут ко двору!
Один из здешних обитателей, который неизменно привлекает наше внимание, – благородный олень. Величественные и гордые, эти животные с царственным видом бродят по лесу, высоко неся огромные рога. Многие наши охотники были бы не прочь полюбоваться подобным зрелищем. Пребывание в лесу наводит меня на мысли о том, как неустойчив баланс между человеком и природой. Мне кажется, в природе жизнь и смерть, красота и уродство, добыча и хищник находятся в равновесии. Звери подчиняются не силе, а инстинкту выживания. И это залог более или менее мирного сосуществования. Так почему же мы, люди, не способны уживаться вместе по примеру диких животных?
Лезэну Хейворд дал братский совет:
Дорогой брат!
Ты теперь единственный сын в доме, правая рука папы. Стань опорой и защитой для нашей семьи. Я знаю, пока меня нет рядом, ты способен служить источником утешения и поддержки для тех, кто тебя окружает. Всегда будь готов выслушать, протянуть руку помощи и неизменно находись возле наших родителей и сестры. Я на тебя полагаюсь. И помни, братишка, я горжусь тобой. Продолжай нести миру свет. С нетерпением жду того дня, когда мы опять будем вместе.
Писем от Хью я родным не зачитывала. Они предназначались только для моих глаз. У моего возлюбленного была душа поэта, наблюдательная и философичная. Временами в его письмах сквозила такая нежность, что, прочитав строку, я прижимала письмо к сердцу и, закрыв глаза, затверживала ее наизусть.
Любимая моя Лиззи!
Гуляя по лесу, я слушаю птичьи симфонии. Какое разнообразие мотивов: от мелодичных соловьиных трелей до ритмичного перестука дятлов! Эти звуки становятся успокоительным фоном для наших тренировок.
Вчера во время патрулирования я заметил рыжую лису. Ее проворство и ловкость восхитили меня. Я часто улыбаюсь, думая о том, как понравилось бы здесь тебе, представляя, в какой восторг приводили бы тебя встречи с тем или иным существом. В этом мы похожи: моменты единения с миром природы внушают нам отраду и умиротворение. Помнишь ли ты наши совместные верховые прогулки по лесу и встречи у Светловодного пруда?.. Я часто воскрешаю в памяти те дни. Воспоминания поддерживают меня. Надеюсь, впоследствии найдется возможность показать тебе эти чудесные места и прогуляться с тобой рука об руку в Буа-де-Белло. Не отправиться ли нам сюда после войны в свадебное путешествие?
А пока продолжаем переписку. Пожалуйста, помни, что я очень дорожу твоими письмами и постоянно перечитываю их.
Ты всегда в моих мыслях.
С наступлением весны письма стали приходить неравномерно: то пусто, то густо. В один день мы получали пачку корреспонденции за целую неделю. Затем наступало затишье, за которым следовала новая порция.
А в мае поток писем прекратился. В ожидании весточки из Европы мы сходили с ума. Единственным источником новостей, боевых сводок и, увы, отчетов о потерях служила ежедневная газета «Чарлстонский курьер». Почтальон мистер Деверо сказал нам, что Хейворда и Хью, вероятно, отправили на фронт, почтовое сообщение с которым чрезвычайно нестабильно. И действительно, в конце мая письма начали приходить снова. Когда нам наконец доставили пачку измятых, забрызганных грязью конвертов, мы плакали от облегчения. Мальчиков в самом деле отправили на передовую.
Тон их посланий совершенно переменился.
Дорогая мама!
Я жив-здоров, надеюсь, вы тоже. В настоящее время мы с Хью сидим в окопах и радуемся, что по-прежнему вместе. Ну и погодка! Нас изводят дожди, дожди, нескончаемые дожди день и ночь. Я отсырел до костей. Все мокрое: одежда, ботинки и прочее, ни единой сухой нитки не осталось. Мы постоянно по колено в воде. Передвижение по окопам превратилось в серьезную проблему, и теперь весь полк начеку. Забавно наблюдать, как солдаты сидят рядком, задрав ноги в ожидании инспекции. Вода, повсюду вода… Но не волнуйся, мама. Я всегда был отличным пловцом!
Дорогая Элиза!
Хорошие новости. С недавних пор в окопах тихо. Лишь изредка бывают артобстрелы. Как описать артобстрел? Пожалуй, это все равно что описывать преисподнюю. Сначала в воздухе воцаряется оглушительная какофония громовых взрывов и душераздирающего свиста. Помнишь последний большой ураган, когда мы всю ночь сидели, прижимаясь друг к другу и прислушиваясь к яростным завываниям ветра? Тут примерно то же самое, только намного хуже. Когда прилетает снаряд, земля дрожит, сотрясая окопы. Нас поливает дождем из пыли, грязи и осколков. Горе тому бедолаге, который попадает под шрапнель. Но мы не сдаемся и стоим насмерть. Наша вера в благополучный исход неколебима.
Читаю только что написанные строки и смеюсь над собственной бравадой. По совести говоря, я отнюдь не столь самонадеян. Душа у меня будто оцепенела. Но я знаю свой долг и, когда потребуется, буду сражаться до конца. Боже, спаси нас всех.
Береги себя, сестренка, и пусть жизнь приносит тебе отраду и удовлетворение. Поддерживай по мере сил наших солдат, чти павших героев и молись, чтобы среди их имен не было моего. Но если судьба все же распорядится иначе, я верю, что вы будете стремиться к созданию нового мира, в котором война останется лишь далеким воспоминанием.
Милая Кави!
Я решил, тебе интересно будет узнать, что у нас в окопах есть канарейки. Этих прелестных пташек держат в маленьких клетках, которые размещают в стратегически важных точках. Умные, бойкие, неунывающие пернатые создания чем-то напоминают мне тебя. А кроме того, они настоящие герои. Канарейки – наша система раннего оповещения. Обладая чувствительностью к газам, они первыми сигнализируют о появлении в воздухе отравляющих веществ. Если птицы начинают трепыхаться или задыхаться, тем самым они предупреждают нас об опасности и дают возможность заранее надеть противогазы. Я знаю, что твое нежное сердечко встревожится за этих крохотных существ. Мы неустанно заботимся о наших пернатых друзьях, хорошо кормим и защищаем их, как можем. Их пение дарит радость, которой нам так недостает в окопах. Уверен, едва ли кто-нибудь способен удержаться от улыбки, заслышав трели канарейки.
Дорогой Лезэн!
Мне невыносимо думать о том, что и ты можешь угодить на передовую, братишка. Не рассказывай об этом дамам, но смерть – наш постоянный спутник. Самый воздух в кромешном окопном аду разит смертью и отчаянием. Узкие траншеи кишат разными омерзительными тварями, по преимуществу мухами и крысами. Избавиться от них невозможно, ведь поле боя усеяно телами павших. Некоторые трупы валяются там так давно, что вздуваются и лопаются.
Я не раз становился свидетелем гибели в бою друзей и товарищей, в одно мгновение лишавшихся жизни. Эти неотвязные воспоминания навек запечатлелись у меня в памяти. Но я делюсь ими с тобой не для того, чтобы напугать; мне лишь хочется уберечь младшего брата от виденных мною ужасов. Мне невыносима мысль о том, что и ты столкнешься с такими страданиями. Умоляю, не прибавляй своего имени к списку потерь. Быть может, я уже не вернусь, и тогда ты, как второй сын, должен будешь принять на себя обязанности главы семьи и хозяина Мэйфилда. Береги себя, братишка.
Послание Хью было вдумчиво-созерцательным:
Любимая моя Лиззи!
Я много раз принимался за это письмо, но не находил нужных слов. То, о чем я хотел поговорить с тобой, – любовь и преданность, поэзия и романтика – кажется неуместным в этом царстве отчаяния. Один беспросветный день сменяется другим, а мы всё ждем, когда станет легче. Перерыв заканчивается слишком быстро, и снова приходится возвращаться в окопы. Мы делаем все возможное, чтобы поддерживать в нашем обиталище маломальский порядок. Я принес в траншею цветы и любуюсь их яркими красками, отвлекающими взгляд от унылой грязи вокруг.
Но нынче вечером на небе полная луна и тускло мерцают звезды. Я вспоминаю, как сидел с тобой в беседке и держал тебя за руку, а ты поверяла мне свои мечты, в которых нашлось местечко и для меня. И вот сегодня я взял ручку и бумагу, чтобы написать тебе о своих мечтах.
Я верю, что война скоро закончится, я наконец покину эти проклятые края, сяду на корабль и вернусь домой, к тебе. Домой – к огромным рисовым полям, извилистым рекам и ручьям, каролинским лошадям и к нашим семьям. Нас связывают узы землячества, дружбы, а вскоре свяжут и узы брака.
В последних письмах отец снова заверил меня, что, когда я вернусь домой, плантация Берег Магнолий будет оформлена на мое имя и я смогу жениться. Мама с нетерпением ожидает предстоящую свадьбу и, осмелюсь добавить, внуков. Знаю, Лиззи, ты любишь Мэйфилд. Надеюсь, когда ты станешь моей женой и поселишься в нашем скромном поместье, у тебя возникнет такая же привязанность и к Берегу Магнолий. Я хочу обвенчаться с тобой и начать нашу совместную жизнь сразу же по возвращении домой. Я видел, как быстро может оборваться жизнь, и не хочу терять ни единого мгновения нашего будущего союза. Сидя под полной луной, которая сияет над нами обоими, я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива, когда станешь моей женой и спутницей жизни, миссис Хью Родс.
Моя любовь навеки принадлежит тебе.
В июне письма снова перестали приходить. Мы с Кави окончили школу, но в связи с обстоятельствами выпустились почти без фанфар. Все мысли были поглощены войной и вечным ожиданием мистера Деверо с очередной весточкой из Европы. Единственные письма, которые мы получали, приходили от папы, который допытывался, когда же мы вернемся в Мэйфилд.
Как-то в конце июня мама ушла за покупками и вернулась бледная и встревоженная. В руке у нее был номер «Чарлстонского курьера».
26 июня 1918 года, Буа-де-Белло (Белло-Вуд), Франция
Битва в лесу Буа-де-Белло при наступлении союзных войск имела целью отбросить германские части и восстановить контроль над стратегически важным лесным массивом. В завязавшихся ожесточенных боях морские пехотинцы США, предпринимавшие многочисленные атаки и нередко вступавшие в рукопашные схватки, проявили невиданное упорство и отвагу. Они противостояли хорошо укрепленным пулеметным гнездам, артиллерийскому огню и атакам с применением горчичного газа. Несмотря на победу, на сегодняшний день это самое страшное и кровопролитное сражение текущей войны, в котором потеряно более 9000 американских солдат и офицеров, в том числе свыше 1800 убитыми.