И ты помнишь, как папа заказывает для студии новую вывеску, где большими буквами написано «ФОТОГРАФИРОВАНИЕ СОБАК. КРИСТЕР ХОЛЬМСТРЁМ», а чуть ниже маленькими буковками с завитушками «Аббас Кемири». И скоро телефон в студии начинает звонить. Папа записывает на двенадцатое черного терьера, а на четырнадцатое немецкого дога, а в выходные через две недели общество любителей такс устраивает выставку собак в Сёдертелье. Папа вписывает в еженедельник все больше заказов, и ему уже не хватает времени на нарды, разговоры о языке или фотоцитаты.

Динамичный дуэт распадается, и какое же счастье, что на свете есть Мелинда. Этой весной вы каждый день после школы встречаетесь или в торговом центре у магазина конфет, или на станции у заброшенных путей. Вы играете в грабителей поездов и в Индиану Джонса или в Супер Братьев Марио или в наркоманов и дилеров. А иногда, если на вас находит спортивное настроение, соревнуетесь в придуманном вами семиборье (бег вокруг двора, родео на лошадке-качалке, метание детского велосипеда, стометровка с препятствиями из парковых скамеек, прыжки стоя с качелей, ралли по торговому центру на тележках для покупок, эстафета «пенсионерские пятнашки»).

Великое счастье, только до той поры, пока Мелинда не рассказывает тебе, что у индусов, которые торгуют синтетикой на площади, есть сын и он «довольно симпатичный». Вы тайком шпионите за ним, и ты, разумеется, сообщаешь, что уродливее ты вряд ли кого встречал, ведь у него такая нижняя челюсть, очки, и вообще он жирдяй в смехотворно больших джинсах-бананах. А еще эти пушистые усики, вот уродство, ну скажи, Мелинда? Но она продолжает пялиться на него во все глаза и ничего не говорит. Тогда ты переключаешь внимание на его сестренку, потому что она тоже ОЧЕНЬ СИМПАТИЧНАЯ (и ты произносишь это громко, чтобы Мелинда перестала пялиться на жирного индуса). У его младшей сестры железобетонная челка поставлена набок, она надувает светящиеся розовые пузыри «Хуба Буба», а на твои взгляды отвечает полным безразличием. Но по ней, конечно, видно, что она только о тебе и мечтает.

И однажды жирный индус подходит дать Мелинде лакричную конфетку, в другой раз он спрашивает, не хотите ли вы послушать его фристайл, пока он помогает родителям складываться, и вы, конечно, соглашаетесь, крепко хватаетесь вдвоем за желтый водонепроницаемый корпус магнитофона «Сони», каждый одной рукой, вместе нажимаете на мягкую кнопку «плей» и вместе уноситесь в космос под музыку с альбома «Прямиком из Кэмптона» хип-хопперов «N.W.A» с лучшего в мире альбома лучшей в мире группы.

С того дня жирный индус – один из вас. И довольно скоро ты перестаешь звать его жирным индусом, начинаешь вместо этого называть настоящим его именем – Имран. И довольно скоро ты понимаешь, что он никакой не индус, а белуджи, почти то же, что араб или иранец, только лучше (со слов Имрана). И скоро он начинает нравиться тебе как самый настоящий друг, потому что ты понимаешь, что они с Мелиндой не втюрятся друг в друга и не бросят тебя одного, ведь Имран умудрился уже наговорить Мелинде все, что она слышала сто раз за свою жизнь и что от души ненавидит. («Я когда тебя увидел, сначала, решил, что ты пацан. А ты тут родилась? А от солнца ты еще больше темнеешь? Почему ты такая худая, а сестры у тебя такие толстые? Фигасе ты сильная. Ну типа для девчонки».) И Мелинда только вздыхает и с большим удовольствием разбивает Имрана в пух и прах в придуманном вами семиборье. Ты судишь состязание, изо всех сил стараясь сохранять беспристрастность и не улыбаться в открытую, когда Мелинда обходит Имрана в одной дисциплине за другой.

Может, из-за того, что Имран хочет играть в такие игры, где он заранее знает правила, в одну дождливую субботу он предлагает вам сразиться в «Драконов и демонов». В ролевую игру? Это разве не для полных лохов? Но Имран возражает: пусть это и игра, только более взрослая. А вы, может, испугались? Вам, может, слабо? Нет, конечно. Тебя назначают ведущим, и вот вы уже приступили к делу.

В то время как настоящие клиенты с настоящими собаками начинают расспрашивать у торгового центра, как пройти в фотоателье для собак к Кристеру Хольмстрёму, вы торчите у заброшенных железнодорожных путей. Мелинда и Имран заняты тем, что создают своих персонажей, а ты подготавливаешь приключения, рисуешь карты и прячешь сокровища в пещерах под охраной драконов. По идее, приключения надо бы встраивать в историческую эпоху, и, по идее, игроки должны бы выбирать себе роли рыцарей, чародеев или эльфов. Но Мелинда заявляет, что если уж она участвует, то пусть ее зовут Мисс Супер Сестренка-Зулуска и пусть она будет мегасильная женщина-медик из черной Африки, у которой в волосах ядовитый афрогребень, между грудями запрятаны АК-47 и куча врачебных снадобий, от которых магические умения набирают сверхмощь. Раз так, Имран хочет быть Эм-Си Мустаккио, белуджийским хип-хоп-пророком из Комптона, у которого кепка «Рэйдерсов» с остро заточенным козырьком, волшебные кроссы «Эйр-форс-уан» и электрические нунчаки на батарейках. У него еще, кстати, супердлинные усы, которыми можно и боксировать врагов, и ласкать девчонок. Ты позволяешь им подогнать под себя правила, и вы приступаете к игре.

В то время как папа заново осваивается у себя в студии, вы осваиваетесь в ролевке. Ничто так не действует на человека, как возможность быть повелителем всего сущего. Ты творишь приключения, которые заставляют Имрана и Мелинду потеть, вопить, рыдать, а однажды, когда Эм-Си Мустаккио проигрывает в борьбе против гигантской амебы, тренированной в лабораториях ЦРУ, Имран хватает кости и зафутболивает их через пути, почти на самый перрон, где обыкновенные люди обнаруживают ваше присутствие и проявляют интерес к тому, чем это вы там занимаетесь.

Телефон в папиной студии трезвонит все лето напролет. В папином совершенно пустом прежде еженедельнике появляется сначала по три фотосессии в неделю, а в один прекрасный день он оказывается вынужден отказать кому-то в заказе из-за отсутствия свободных мест. Все папино время становится теперь посвящено работе. За завтраком папа, вооружившись увеличителем, изучает контрольки. Во второй половине дня у него фотосессии, а по вечерам – темная комната. Папа фотографирует генерала на пенсии в парадной форме вдвоем с его овчаркой, улыбающуюся бабулю в клубничных шортах и в компании двух сучек породы родезийский риджбек, лабрадора с парнем-колясочником. В то самое время как вы, сидя у путей, бросаете кости и бьетесь с накачанными амфетамином эльфами.

Очень быстро становится понятно, что у тебя настоящий дар ведущего ролевых игр. Поначалу, конечно, все сводится к схваткам с черными орками и освобождению плененных принцесс с железобетонными челками и жвачками «Хуба Буба». Но в скором времени ты начинаешь познавать этот мир. Ты внимательно читаешь все, что попадается про чудищ и их повадки, изучаешь вдоль и поперек церберов и змеиные клубки, ледяных драконов и гидр. Имран уже играл в «Демонов и драконов» раньше с четырьмя разными компаниями приятелей в трех разных городах. Но никто из ведущих до тебя не придумывал таких приключений. Никто не делал так, чтобы все эпохи сплетались в одну, никто не вручал мини-«Узи» тиграм-завоевателям и зеркала василискам (чтобы они могли бросать свой окаменяющий все живое взгляд за угол). Ни один другой ведущий не отправлял в атаку двукрылых динозавров верхом на скейтолетах из «Назад в будущее». И ты единственный упрямо требуешь продолжать приключения и не давать им закончиться. Потому что, едва главный босс повержен и Мисс Супер Сестренка-Зулуска с Эм-Си Мустаккио переводят дух и радостно хлопают друг друга по руке, собираясь припрятать сокровища, откуда ни возьмись обязательно появляется парочка сильно оголодавших гиппогрифов или несколько мантикор со свеженаточенными когтями и реактивными ранцами. И Имран вопит от ярости, а Мелинда угрожает вздуть тебя не по-детски, но жизнь есть жизнь, а мантикоры – монстры как монстры, и вы не закончите миссию, пока не уйдете отсюда, ну так что? Кто атакует первым? Завязывается решающая схватка, как всегда в меру кровавая, Мустаккио мечет свои острые виниловые диски, Сестренка-Зулуска сыплет очередями из АК-47, мантикоры пускают в ход шипастые хвосты. И когда кажется, что чудовищные львы с человеческими лицами берут верх, ты позволяешь Мустаккио задействовать его пивную гранату в сорок унций, мантикоры драпают, а Зулуска и Мустаккио валятся на землю как подкошенные. Но живые. С очередным сокровищем. Вы победили! В который раз!

И едва ты успеваешь записать это «В который раз!», как тебя пронзает мысль, что мантикора созвучна со словом monte, которое во многих языках означает «гора», и тебе в голову начинают лезть мысли про горную гряду Крумири, про папины слова, что вы – люди гор, про мамину фамилию Бергман, про то, что тебя, как обычно, тянет на поиск закономерностей и доказательств того, что все не случайно.

Но потом ты вдруг вспоминаешь лето 2001-го, которое ты провел в Тунисе, где учил арабский; ты только недавно сошелся с Фаизой, первой после Э., которая значила что-то особенное. Вы живете в той обшарпанной квартирке, где лестничная клетка провоняла мочой, и ты, само собой, рассказываешь ей историю о первой встрече твоих родителей и о символике их имен: мама Бергман, папа Кемири. Фаизу смешат твои слова, она предлагает тебе поискать фамилию Кемири в словаре арабского, ты находишь К, потом К-М, потом К-М-Р. И понимаешь, что без гласных этот набор согласных означает… алкоголик. И вспоминаешь, что в тот миг, сидя на коричневом диване с прожженными сигаретой дырками, ты решил, что не существует в мире никаких закономерностей, и поклялся себе перестать искать их и перестать скучать по папе.

Ты размышляешь о том, стоит ли оставлять написанный выше отрывок.

Размышляешь еще немножко.

Вот ты принял решение.

Ты жмешь «контрл-эс» и вставляешь следующий подзаголовок из письма Кадира.[92]