– Опять вы! – удивился Питер.

Я снова стояла перед прилавком на устеленном соломой полу в «Гербе королевы».

– Никогда в жизни к нам не захаживают благородные дамы, а тут дважды за неделю.

Несколько выпивох потоптались вокруг столиков, грузчики, закончившие свои смены, или разносчики, завершившие работу, но они не обратили на меня особого внимания и вернулись к своим печальным кружкам.

– Мне нужен один адрес, – сказала я. – В марте или апреле этого года вы написали письмо человеку по имени Абрахам Лоу, красильщику тканей из Галифакса.

Питер настороженно разглядывал меня, вжавшись шаровидным животом в край прилавка.

– Может, и так. А вам он на что?

Я выпрямилась во весь свой маловпечатляющий рост.

– Мне надо с ним поговорить.

– О чем бы это?

– У меня заказано из Манчестера много тканей, и я бы хотела заключить с ним сделку на покраску. Мистера Лоу упоминала Алиса, вот я и подумала, что можно обратиться к нему.

Питер выдохнул.

– Что ж, Бог свидетель, у вас, господ, причуды, какие нам, простым смертным, в толк не взять, – сказал он. – Сейчас найду, дайте мне минуту.

Я соединила ладони и стала ждать. Довольно скоро он вернулся с листком бумаги, который я чуть ли не вырвала у него из рук, чтобы прочитать адрес.

– Большое спасибо, мистер Уорд, – поблагодарила я. – Напишу ему как-нибудь.

* * *

Через пять минут, оставив Питера Уорда с пригоршней серебра, повторяя в уме «Хейли-хилл, под вывеской с вороном», я была на пути в Галифакс. Я мысленно прикинула, сколько монет положила в чужие ладони за последнее время, и задумалась, как буду объяснять свои траты Джеймсу. Затем я вспомнила, что он, вероятнее всего, больше не будет задавать мне каких-либо вопросов, – даже когда он глядел на меня, у него начинали краснеть кончики ушей. Но, когда все эти хлопоты закончатся, я буду проявлять больший интерес к домашнему хозяйству, – если выживу. Скоро понадобятся новые простыни, полотенца, чашки, миниатюрные платьица и больше молока. Я с любопытством отметила, что при мысли об этом не впала в слепую ярость; это был просто факт, и в данный момент времени не особенно важный.

Мне пришлось скакать быстро, и к тому времени, когда я добралась до следующего графства, я чувствовала себя так, будто меня поместили в наволочку и растрясли до полусмерти, тогда как ребенок в моем чреве корчился и пинался. У меня мелькнуло опасение, не причиняют ли ему вреда эти непрерывные скитания. Но раз он шевелился, значит, был жив, поэтому я выбросила эту мысль из головы, спешилась и заплатила оказавшемуся поблизости мальчишке, чтобы он позаботился о лошади и напоил ее.

Деревянный дом под вывеской с вороном был втиснут между двумя другими зданиями и нависал над улицей своими верхними этажами, так что приходилось задрать голову, чтобы увидеть ее. По улице в грязи бегали туда-сюда босоногие детишки и между домами и лавками сновали деловитые люди.

Я решительно постучала, хотя особой уверенности не чувствовала. Дверь открылась, на пороге появилась юная девушка, за спиной у которой темнела прихожая. Она взглянула на меня с удивлением: я была в дорожном плаще, закрывавшем меня полностью, от шляпы до ступней.

– Я ищу Абрахама Лоу, – сказала я. – Он дома?

– Он на работе, мисс, – ответила девушка. – Я его дочь. Дома моя матушка. Хотите поговорить с ней?

– Я… Да, пожалуй.

Она впустила меня в дом, и я последовала за ней в похожий на кроличью нору низкий коридор с комнатами по левую руку.

– Подождите здесь, я позову матушку, – сказала мне девушка.

Я стояла, прислушиваясь к оживленному рокоту домашних хлопот, а также к гомону всего квартала. К моему великому изумлению, с другой стороны стены я услышала кашель. Через минуту в конце коридора показалась стройная женщина, одетая в платье кукурузного цвета и фартук, который не мешало заштопать. У нее было милое лицо, несколько светлых прядей выбивались из-под чепца. Она вытирала тряпкой руки.

– Чем могу быть полезной? – спросила она.

В тот миг, при виде ее рассеянной учтивости, меня внезапно поразило не только само бремя моей задачи, но также и ее сумасбродство. Эта женщина не имела представления, кто я и зачем пришла, и необходимость объясняться с ней внезапно показалась мне утомительной. Но она, видимо, догадалась об этом, ибо предложила войти и выпить пива, а посему я безмолвно проследовала за ней в широкую комнату, сумеречную, несмотря на погожий день. Груды вещей громоздились на всех возможных поверхностях, и несколько детей и собака занимали пол, беспрерывно двигаясь, так что мне пришлось с опаской остановиться. В кресле сидел мужчина, глядя в окно: я видела лысеющую макушку.

Я сняла плащ и держала его в руках, не зная, куда положить. В тесной комнате было душно. Женщина принесла мне пива, и я с благодарностью приникла к кружке.

– Меня зовут Лиз, – представилась она. – Вы ищете моего мужа?

– Да, – удалось выговорить мне. Пиво было легким, приятным. – Мое имя Флитвуд Шаттлуорт. Простите, что я так вторгаюсь… даже не знаю, с чего начать.

– Садитесь, пожалуйста.

Она указала на стул с одной стороны у пустого очага, и, пробравшись через детей, я села. Она расположилась напротив.

– Я хотела поговорить с Абрахамом о том, что произошло несколько месяцев назад в Колне.

Лицо Лиз Лоу тут же приняло другое выражение, усталое и даже страдальческое.

– То дело, что касается вашего тестя. После того случая… Вряд ли вам в Йоркшире известно, что делается в Ланкашире?

Она помотала головой, и кто-то из детей заголосил, требуя ее внимания. Она нежно, но твердо поговорила с ним и вернулась ко мне. Конечно же, откуда ей знать – она была по уши в домашних заботах.

– Произошло нечто… Моя повитуха – женщина по имени Алиса Грей. – Я перевела дух и заметила, как ее глаза почти незаметно скользнули к моему животу и снова воззрились на меня. – Ее арестовали по обвинению в колдовстве, так же как многих других. Около двенадцати человек, по последним подсчетам.

Один малыш пытался вставать на ноги, хватаясь за юбку Лиз, и принялся колотить ее по колену пухлым кулачком. Неужели здесь нет няни или горничной, чтобы избавить ее от забот на одну-единственную минуту?

– Алиса Грей работала в «Гербе королевы», куда отвели вашего тестя после того, как он… После встречи с Элисон Девис. Она нашла его на лесной тропе и ухаживала за ним там, но семья Девисов начала угрожать ей, чтобы она рассказала об этом иначе. Теперь ее втянули в это ужасающее дело, тоже обвинив в колдовстве, и через несколько недель в Ланкастере состоится суд.

Лиз по-прежнему слушала, но я чувствовала, что она рассеянна. Она оторвала ребенка от юбок и попыталась опустить его руки по бокам. Малыш заплакал.

– Извините, я понимаю, что вы заняты. Хотела спросить о самочувствии вашего тестя, и еще: могу ли я задать ему несколько вопросов о том, что произошло в тот день в Колне?

Она села прямо и посадила ребенка себе на колени.

– Можете спросить его самого, но вы от него много толку не добьетесь. Папа!

Она подошла к сидевшему в тусклом свете от окна мужчине, которого я заметила ранее. Я пошла за ней, и рот у меня открылся от удивления.

Джон Лоу, сморщенный, как старое яблоко, съежился в кресле. Одна сторона лица словно подтаяла, глаз был закрыт, а другой лихорадочно блуждал по мне и Лиз, будто старик был напуган. Мне представилось, что когда-то это был более крупный и крепкий мужчина, очень быстро и сильно похудевший: кожа обвисла, а одежда висела на нем как на вешалке.

– Здравствуйте, мистер Лоу, – сказала я, не в силах скрыть изумления.

Он пошевелился, но обращенная ко мне сторона тела оставалась вялой и неподвижной.

– Ко-о-о, – громко протянул он.

Я взглянула на Лиз.

– Мы понимаем его, но чужие нет, – объяснила она. – Папа, эта дама приехала к тебе. Ты ее знаешь?

– Н-н-н-н-н, – воскликнул он.

– Нет, не знает. – Голос у меня дрогнул, и я прочистила горло. – Мистер Лоу, меня зовут Флитвуд Шаттлуорт. Я подруга мисс Грей, женщины, которая привела вас в «Герб королевы» после того, как вы… После того, как на вас напали.

Он издал скорбный крик, и я не знала, понял ли он мои слова.

– Алиса Грей, – попыталась я объяснить еще раз, но он скорчился в кресле и снова уставился в окно.

– С тех пор он всегда такой, – проговорила Лиз.

Ребенок у нее на руках вытягивал пряди ее волос из-под чепца.

– Я думала… – Я осеклась. – Я думала, он может говорить.

Лиз покачала головой.

– Поначалу мог, но со временем ему стало хуже. В иные дни у него случаются просветления, но… сегодня плохой день. Я могу оставить вас, чтобы вы попытались с ним поговорить, – он может что-нибудь сказать. Мне нужно заняться делами. Можете подержать малыша, пока я простирну это тряпье?

Она передала мне липкого мальчика в сборчатом платьице и начала собирать лежащие повсюду горы тряпок и выносить их из комнаты. Я впервые держала ребенка. Он сидел у меня на одеревенелых руках, как мешок с мукой, и с изумлением глазел на меня, а я на него. Довольно скоро Лиз Лоу забрала его и снова вышла из комнаты. Я огляделась. Без сваленных куч белья комната выглядела опрятной, стол – выскобленным и без крошек, и еще я обратила внимание, что личики детей тоже не были чумазыми, как у других ребятишек, которых я видела на улице. Дом Лоу отличался скромной благопристойностью, и забота об отце Абрахама была для супругов явной обузой. Они могли оставлять его в постели на весь день, но усаживали перед солнечным окном с видом на двор, где стирали женщины и бегали другие дети и собаки. Я придвинула свой стул к старику и села рядом с ним.

– Там много интересного, правда? – сказала я.

Он издал какой-то звук в знак согласия.

– Мистер Лоу, я не хочу расстраивать вас или причинять еще больше страданий, поэтому простите меня за беспокойство. Но я пытаюсь выяснить, что произошло в тот день на тропе в Колне, когда вы встретили Элисон Девис.

– Хм-м-м-ч. Ви-и-ила мня н-н-н дти.

Он говорил одной стороной рта, я пыталась разобрать его слова, но тщетно. Его голубые глаза смотрели на меня с желанием, чтобы я поняла его. Увидев, что ничего не получается, он потупился и сжался еще больше. Я накрыла его вялую руку своей. Он посмотрел на мои кольца, на золото, рубины и изумруды, отягощающие мои пальцы.

– Мистер Лоу, вы знаете Алису Грей? Кивните, если да.

Он опустил подбородок, потом снова поднял.

– Вы считаете ее ведьмой?

Он повернул лицо в другую сторону, потом опять ко мне и повторил движение.

– Вы сможете сказать об этом на суде? Вы придете на суд?

Его голова оставалась неподвижной, но глаз быстро метался.

– Вас пригласили выступить в суде?

Он кивнул, по крайней мере, я поняла его движение как кивок. Если бы только к нему вернулась способность говорить, он мог бы свободно выступить в защиту чужой невиновности.

– А Элисон Девис вы считаете ведьмой?

Он кивнул, потом покачал головой. Он, казалось, сильно страдал, и его блуждающий голубой глаз наполнился слезами, которые потекли по его лицу. Правая рука пошевелилась, словно чтобы утереть их, но поднялась только до груди. Я вынула из кармана платок и вытерла ему лицо. Бедный Джон Лоу был живой марионеткой; его принесут в суд в качестве доказательства случившегося и увезут обратно, неспособного произнести ни слова. Элисон Девис легко могла уйти, и ничего этого бы не произошло, не появляйся она день за днем в «Гербе королевы» с раскаяниями. Неудивительно, что ее семья хотела представить всю историю иначе – это была ее история. А у этого человека истории не было.

Я еще немного посидела с Джоном, мы смотрели в окно на женщин, склоняющихся над корытами и вытирающих пот со лба. Солнце стояло высоко, а их работа кипела горячо. Они не боялись загара, у них не было другого выхода. В обычной жизни в такой день я бы каталась верхом у реки, прячась в тени деревьев, или даже сидела бы у окна, как предмет интерьера, от которого не больше толку, чем от Джона Лоу. Из соседней комнаты послышался оглушительный грохот, и Лиз начала кого-то распекать.

– Дженни! – услышала я ее крик.

Одна из женщин во дворе посмотрела в сторону дома, прикрыв ладонью глаза. Это была юная девушка, открывшая мне дверь, которая на самом деле была ненамного моложе меня. Она направилась к дому, и запах щелока вместе с ней. Я подумала о том, как складывается ее жизнь здесь – игры с детьми, мать, которой можно по вечерам положить голову на колени, пока отец читает вслух выдержки из Библии.

В дверь со стороны улицы заколотили, и вскоре после этого пришла Дженни сообщить мне, что мальчик, чьим заботам я поручила свою лошадь, должен идти домой. Я скованно встала, поблагодарила Джона Лоу и пошла сказать спасибо также Лиз, которая, присев на корточки на полу в коридоре, кормила с ложки ребенка.

– Извините, что потревожила вас, – произнесла я, обходя ее.

– Не за что. Надеюсь, вы не слишком разочарованы. Джон очень хочет заговорить, я это знаю. Мы все этого хотим.

– Вы или ваш муж будете присутствовать на суде через несколько недель?

Она растерянно подняла глаза.

– На каком суде?

– На выездной сессии в Ланкастере, где будут рассматривать дело о колдовстве.

– Ах да, Абрахам что-то упоминал. Я поговорю с ним.

– Доброго вам дня, миссис Лоу.

Я вышла из темного и гнетущего дома на ярко освещенную улицу, где хотя бы гулял ветерок. Пот пропитал подмышки и собрался над верхней губой. Я ни на шаг не приблизилась к цели; я как будто ходила вокруг очага событий постоянно расширяющимися кругами, не добиваясь ровным счетом ничего. В то время как маленькая Дженнет сидела высоко в своей башне в Рид-холле, плетя небылицы и затягивая петли на шеях родных одну за другой. Но она была ребенком.

Я не видела пути избавления для Алисы. Джон Лоу не считал ее ведьмой, но не мог отчетливо заявить об этом; ее собственному отцу была безразлична судьба дочери; а ее работодатель пекся только о своем заведении. Кто же еще мог выступить в ее защиту? На протяжении всей дороги домой я ломала над этим голову, но то и дело упиралась в стену безысходности.

К тому времени, когда я прибыла на конюшенный двор в Готорпе, мною овладела такая усталость, словно я таскала мешки с кирпичами. Зато в моем мозгу, как крошечный уголек, затеплилась новая идея. Нужно было просто дать ей время разгореться.