В следующий понедельник королевская чета вернулась в Букингемский дворец и жизнь бодро пошла лондонским чередом. Этажом ниже личных покоев королевы в северном крыле пресс-секретарь заглянул в кабинет личного секретаря.

– Ищу папку по Эйзенхауэру. Нужна для брифинга сегодня днем. У Ее Величества в четыре часа созвон с президентом. Вы не видели?

Сэр Хью Массон оторвался от бумаг:

– Нет, Джереми. Она, наверное, в кабинете Майлза. Вы знаете историю про их первую встречу с королевой? Вернее, первую несостоявшуюся встречу?

– С Эйзенхауэром? Нет.

Сэр Хью улыбнулся и откинулся на спинку кресла:

– Я слышал ее из первых уст, от короля. Шел сорок второй год, и генерал Эйзенхауэр посещал Виндзорский замок. Накануне официальной части Эйзенхауэр совершал небольшую экскурсию, а король с семейством как раз сидели на террасе. Они заметили генерала и сопровождавших его людей. Король знал, что, если генерал увидит их au naturel[15], без подготовки, возникнет страшная суматоха, и он заставил всех – королеву и юных принцесс – присесть на корточки и спрятаться под скатертью, пока группа экскурсантов не скроется из виду. Вся семья, сидя под столом, заливалась смехом. Генералу не сказали ни слова. Презабавно вышло.

Джереми Раднор-Милн вежливо улыбнулся:

– Как мило. Но, как я сказал, мне нужна папка.

Сэр Хью пожал плечами:

– Наверное, где-то на столе у Фионы.

– Там нет, я уже смотрел.

– Вы проверили в шкафах?

Пресс-секретарь раздраженно дернул тонкими усами. Разумеется, он проверил все очевидные места в комнате с документами, где время от времени работала Фиона.

– До этого я додумался. Мне помогает искать машинистка. Но Фиона хранит вещи в самых невероятных местах. Мы нашли бумаги по Дании на радиаторе в кабинете Майлза. А материалы по Чеширу в корзинке, подписанной “Собачьи вкусности”. Одному Богу известно, как она вообще хоть что-то находит. Неудивительно, что речь королевы пропала.

Сэр Хью закатил глаза:

– Не напоминайте. Почему бы ей не поручить это секретарям?

Пресс-секретарь скривился. Он, Массон и Уркхарт именовались “секретарями”, но ни один из них не выполнял настоящей секретарской работы, да и не разбирался в ней. Этим занимались машинистки. Достопочтенная Фиона Мазертон-Смит была действительно редкой птицей: женщина, не обученная секретарскому мастерству, но принадлежавшая к высшей лиге, обозначаемой на письме заглавной буквой “С”, – наряду с ними. Официально должность Фионы называлась “личная помощница секретаря”, и она помогала всем, но особенную пользу (хотя “польза” в случае Фионы было понятие условное) приносила заместителю личного секретаря в организации королевских визитов и корреспонденции Ее Величества. Она была очень приятной женщиной, но работа с документами не относилась к ее сильным сторонам.

Звук быстрых шагов по ковру коридора возвестил о появлении заместителя личного секретаря, Майлза Уркхарта. Он выглядел озабоченным:

– Не знаете, где Ее Величество? Не могу ее найти.

Сэр Хью откинулся на спинку кресла и усмехнулся:

– Вы умудрились потерять королеву?

Уркхарт нахмурился:

– Не шутите так, Хью. Может, вышла выгулять собак? В ее расписании ничего не сказано. Я думал, она будет работать с документами, но наверху ее нет.

Сэр Хью проверил свой экземпляр королевского графика, водя пальцем по списку дел на день:

– У нее, если верить бумаге, сейчас примерка платья. Мистер Хартнелл. В вашем экземпляре это тоже должно быть.

– Должно, но нет, – пожаловался Уркхарт. – Черт побери! Мне нужно с ней поговорить. Только что звонили из Вашингтона. Они перенесли звонок на более раннее время. Президент сможет через полчаса.

Сэр Хью был поражен:

– Что? Как?

Раднор-Милн в ужасе взмахнул руками:

– Проклятая папка!

– Я нашла, сэр.

В дверях стояла женщина. Одна из младших секретарей, в саржевом костюме и практичных туфлях, держала знакомую папку из крафтовой бумаги.

– Уже поздно, – простонал Раднор-Милн.

– Я не могу идти к Ее Величеству, когда она не одета! – взвыл Уркхарт. – Для этого мы и держали Фиону.

– Мы могли бы послать фрейлину, – предложил Раднор-Милн.

– Слишком долго.

– Кстати, а где Фиона? – спросил личный секретарь. – Почему она еще не вернулась?

– Все еще нездорова, – пожаловался Уркхарт. – Говорят, мать везет ее в путешествие, для лечения нервов.

– Нервов? – Полные щеки заместителя личного секретаря порозовели от отвращения.

– Так говорят. Что не так с этими женщинами? Почему никогда нельзя на них положиться? Ее нервы? А как насчет моих нервов? Господи! – Уркхарт бросил страдальческий взгляд на стоявшую в дверях машинистку. – Эй, вы! Макгинти! Джейн, кажется? Вы сойдете, учитывая обстоятельства. Можете передать сообщение Ее Величеству?

Женщина, сжимавшая папку, уставилась на него.

– Не глядите, как испуганная лань, девочка! Вы ведь уже встречались с королевой.

– Нет, сэр.

– Ну, теперь встретитесь. – Уркхарт взглянул на часы. – Скажите ей, что президент США позвонит через двадцать пять минут, в двенадцать вместо четырех. Да, мы знаем, что мы договаривались о другом, но ничего не поделаешь. Она успеет, если побежит бегом, или мы принесем ей телефон, но, полагаю, ей потребуется уединение.

– Бегом? – слабым голосом переспросила секретарша.

– Что?

– Вы сказали “бегом”?

– Да. Вы видели, как бегает Ее Величество?

– Нет, сэр.

– А она бегает. Ей нравится упражняться. Стоит только одной из собак погнаться за кроликом или детям слишком близко подойти к озеру.

– Да, сэр.

– Чего вы ждете? Вы знаете, где примерочная? Южное крыло, рядом с дверью в старую часовню. Бегом марш. Вам самой понадобится приличная скорость, иначе скорость понадобится королеве, и, если Ее Величество вовремя доберется до своего кабинета, ее придется наградить медалью.

Джоан Макгроу (ни с “Джейн”, ни с “Макгинти” заместитель личного секретаря не угадал, но она находилась на самой нижней ступени иерархии и мирилась с подобным обращением) на мгновение замерла за дверью кабинета. Она поверить не могла, что именно ей поручено. Но времени на раздумья не было. Она помчалась по устланным красными коврами коридорам в своих верных зашнурованных туфлях мимо позолоченных дверей в парадные залы и бесценных мраморных статуй, помпезных лестниц и нахмуренных лакеев, пока наконец не достигла унылых административных кабинетов Южного крыла с белеными стенами и линолеумом на полу.

В школе Джоан была чемпионкой по кроссу, за что сейчас благодарила судьбу, но все же она запыхалась. Королевская примерочная располагалась справа, у двери стоял одетый по форме паж. Она чуть помедлила, переводя дыхание.

Паж постучал за нее, и очень знакомый голос произнес:

– Войдите.

Джоан вошла и увидела трех женщин средних лет и одетого в элегантный полосатый костюм джентльмена; они стояли вокруг королевы, завернутой в белый ситец, – Джоан узнала “макет”, образец для будущего платья. Одна из женщин возилась с тканью вокруг монаршей груди. Королева бросила на Джоан любопытный взгляд:

– Да? Что-то важное? Мы здесь немного заняты.

Джоан присела в реверансе, отводя глаза от того, как королевская плоть двигается под легкой тканью. Она сообщила о переносе времени звонка.

Королева взглянула на часы:

– Успею принять звонок у себя за столом. Вы можете пойти со мной. Закончим позже. Мистер Хартнелл, прошу извинить меня. Надеюсь, вы понимаете. Не стоит заставлять ждать президента.

Модельер подобострастно согласился. Ее Величество скрылась за ширмой с одной из женщин и появилась пять минут спустя в практичной юбке и жакете, с улыбкой лице.

– У нас двенадцать минут. Скорее всего, нам хватит десяти. Пойдем, лапочка.

На мгновение Джоан предположила, что “лапочка” предназначалась женщине, сопровождавшей королеву за ширму, но лапочкой оказался корги, который нежился перед камином. Собака бодро пустилась бежать за хозяйкой, когда они направились обратно через весь дворец. Джоан быстрым шагом следовала за ними.

– Почему не послали Фиону? – спросила королева. – Хью обычно отправляет ее разыскивать меня. Она все еще в отъезде?

– Да, мэм.

– Надолго?

– Точных сроков нет, мэм, но…

– Да?

– У меня ощущение, что надолго.

– Почему вы так думаете?

– Боюсь, не могу сказать.

Дело было не в “нервах”. Две недели назад, во время короткого визита в личный секретариат, Джоан видела, как Фиону рвало в туалетной комнате. Фиона сказала Джоан, что подобное случается с ней каждое утро уже месяц; она опасалась, не подхватила ли какую-нибудь тропическую болезнь. Джоан выпала честь объяснить Фионе, в чем дело. Она до сих пор помнила немой шок в ее глазах.

Джоан могла бы рассказать об этом мужчинам из личного секретариата, но не предавала доверие коллеги, да ее никто и не спрашивал. Королева повернула голову и с удивлением взглянула на Джоан. Персонал не привык что-либо скрывать от нее. Но настаивать она не стала.

– Вы ее заменяете?

– О, нет, мэм. Я всего лишь машинистка. Я просто оказалась рядом, когда Фионе… э-э… пришлось взять отпуск. Помогаю по мелочи.

– Не такая уж и мелочь, раз вы здесь. Заместитель личного секретаря тот еще эксплуататор. Вы молодец.

Они добежали до богато украшенной Министерской лестницы и свернули к неприметному лифту поблизости – он вел в личные покои королевы. Неожиданная похвала доставила Джоан удовольствие.

В лифте они перевели дух и воспользовались возможностью немного присмотреться друг к другу. В облике Ее Величества странным образом смешивалось нечто совершенно обычное и гипнотически знакомое. Джоан с трудом отвела взгляд. В королеве чувствовалась скромность, удивительная для такой знаменитой персоны. На бледном лице Елизаветы почти не было косметики, лишь немного помады и пудры, никаких румян; свои густые брови она не выщипывала. Если королева не отличалась яркой внешностью, она с лихвой компенсировала это самообладанием. Джоан была выше ее на несколько дюймов, но рядом с королевой казалась меньше ростом.

И все же королева почувствовала, что Джоан не так уж робеет. Хотя она была “всего лишь машинисткой”, ей явно нравилось это маленькое приключение. У нее было привлекательное открытое лицо с веснушками и по-тициановски пышная шевелюра (Филип назвал бы ее рыжей), аккуратно уложенная в слегка старомодную прическу. Королева заметила, что обручального кольца на ней нет, и задумалась, какая за этим стоит история. После войны осталось так много одиноких женщин. В том числе здесь, во дворце.

Королева и Джоан – обе целеустремленные, практичные, готовые к вызовам – улыбнулись друг другу. Карие глаза Джоан светились умом, и это понравилась королеве. В тесном пространстве скрипучего лифта, под тиканье часов она узнала в девушке родственную душу.

Лифт достиг нужного этажа, и Джоан наконец набралась смелости и спросила:

– Мэм, как все прошло с парижской речью? Надеюсь, вы получили ее вовремя.

Королева остановилась и пристально на нее посмотрела:

– Это вы.

Джоан моргнула:

– Да, мэм.

– Вы нашли копию? В мусорной корзине или где-нибудь еще?

Джоан удивилась:

– Нет, мэм. Все копии исчезли. Но я ее запомнила.

– Что? Всю? Наизусть?

– Да. – Джоан выглядела озадаченной.

Королева склонила голову набок и посмотрела на нее еще пристальнее:

– Все прошло очень хорошо, спасибо. У вас что, как это называется, фотографическая память?

– Не думаю, мэм. Я просто… Если я что-то вижу, то обычно запоминаю. – Джоан смутилась. Она не понимала, почему другим людям трудно вспомнить то, что они видели недавно. Что тут сложного? Как и отец, она могла это делать с детства. Он тоже не понимал, в чем проблема.

– Думаю, это и есть фотографическая память, – сказала королева. – Ну, вот мы и пришли. И у нас… – Она взглянула на часы и улыбнулась: – Целых три минуты в запасе! – Она замерла на пороге и обернулась: – Как вас зовут, кстати?

– Макгроу, мэм. Джоан Макгроу.

– Это ирландская фамилия?

– Да. Мой дед был ирландцем.

– И вы свободно говорите по-французски?

– Да. Моя мать француженка. Я также говорю по-немецки.

Королева задумчиво кивнула:

– Сколько вам лет, если позволите?

– Тридцать семь, мэм.

Королева снова кивнула:

– Понятно. Интересная у вас была война?

Женщины посмотрели друг другу прямо в глаза, и королева поняла: Джоан не надо объяснять, что она имеет в виду. “Интересная” война для умных молодых полиглотов подразумевала шпионаж или, в случае Джоан, работу дешифровщицей в Блетчли-парке[16]; позже она перешла к другим, не менее интересным делам.

– Да, мэм.

Королева едва заметно кивнула:

– Да. Что ж, спасибо, что нашли меня. А теперь я должна узнать, чего от меня хочет мистер Эйзенхауэр.

Тем же вечером, во время обсуждения завтрашнего графика, у королевы возник вопрос к сэру Хью:

– Я так понимаю, Фиона вернется еще не скоро. Верно?

– Вы думаете? Я…

– Она все равно не была идеальной помощницей, Хью. Она вечно путала Австрию и Австралию.

Сэр Хью насторожился. Он был очень привязан к Фионе. Она была внучатой племянницей герцога, его дальней родственницей и отличной наездницей. Она питала слабость к кокер-спаниелям и высокой моде, позволить которую себе не могла. Рассеянность Фионы выглядела по-своему милой, и сэр Хью готов был держать пари, что этот недостаток сполна компенсируют ее веселый нрав, коробки булочек, испеченных утром лондонским поваром ее семьи, и ее поразительная способность чувствовать, когда ему, Майлзу или Джереми требуются слова поддержки после напряженной встречи.

– Она была дебютанткой года, мэм, если помните. Я думаю, это просто вопрос практики. Со временем она…

– В любом случае нам нужен новый человек. Мне понравилась девушка, с которой я познакомилась вчера. Думаю, у нее есть потенциал.

– Рыжая? Макгинти? Она всего лишь машинистка, мэм. Она…

– Так и сказала. Думаю, она способна на большее. Она выручила вас в Париже, не так ли?

– Диктовала по телефону? Да, это так, но…

– Она предотвратила международный скандал. Я очень ей благодарна. Пока не ищите замену Фионе. Посмотрим, как она справится. И ее фамилия Макгроу.

– Мэм?

– Не Макгинти. Вы путаете с детской считалкой. Большое спасибо, Хью.

Это был сигнал к завершению беседы, и он это знал. Он был потрясен.

– Мэм. – Сэр Хью поклонился и вышел.

Королева улыбнулась про себя. Седые усы секретаря дрожали от негодования при мысли о том, что какая-то машинистка займет столь ценную должность в личном секретариате. Другой реакции королева от него и не ждала.

“Усатые мужи” с неизбежностью встретят в штыки девушку с ирландской фамилией, да еще и машинистку, занявшую место за их столом. Но королева нуждалась в союзнике, ком-то, кто не входил в узкий круг аристократов, унаследованный ею от отца. Сегодня утром, глядя в умные искренние карие глаза, она почувствовала, что нашла такого союзника.

Отсюда и редкая для нее настойчивость в разговоре с сэром Хью. Ее личный секретарь не собирался облегчать Джоан жизнь, но он, по крайней мере, даст ей шанс, потому что королева не оставила ему выбора. Дальше все будет зависеть от самой Джоан.