Преимущество королевского турне в том, что оно практически не оставляет времени для тревожных мыслей. График первого дня в Канаде не стал исключением: встречи, переезды, возложение цветов павшим воинам, бесконечные приветствия… А затем выступление в прямом эфире перед всем Содружеством – королева справилась только потому, что Филип рассмешил ее за минуту до выхода в эфир; она расслабилась и смогла заговорить.
На следующее утро усатые мужи, как обычно, выстроились рядком, чтобы рассказать, как прошло накануне и как все ею довольны. Сэр Хью был щедр на похвалу, но никто не аплодировал с большим энтузиазмом, чем Джереми Раднор-Милн.
– Исторический день, мэм. Вы овладели новым средством коммуникации, словно всегда это умели. И на французском! Tellement impressionant, madame. Épouvantable![37]
Королева сама собиралась его прервать, когда вмешался лакей, объявивший, что личного секретаря просят к телефону.
– Это не может подождать? – раздраженно спросил сэр Хью. – Разве вы не видите, мы тут…
– Это помощница личного секретаря из Лондона, сэр. Она говорит, что есть новости.
– Прошу прощения, мэм. Вернусь через пять минут.
В действительности прошло минут десять. Ее Величество и оставшиеся мужчины стояли вместе, поддерживая натянутую беседу. Когда сэр Хью вернулся, на лице его сияла широкая улыбка.
– Джереми, – сказал он, – можете подождать в нашем кабинете? Я жду еще один звонок.
У пресс-секретаря не было выбора, кроме как оставить компанию.
Как только он вышел, сэр Хью объявил:
– Мы их взяли! Железные доказательства. Все связи между ними. Предатели, все до одного.
– Кто? – спросил Уркхарт.
– Кружок под названием “Имперское общество”. Не знаю, помните ли вы, мэм. О них рассказывал директор МИ-5. Они держались незаметно, но на этот раз замахнулись слишком высоко. Пытались похитить принца Чарльза прямо из школы! Просто возмутительно. Идея заключалась в том… С вами все в порядке, мэм? Вам принести стакан воды?
Королева опустилась в ближайшее кресло – ноги у нее подкосились. Мгновение или два она ничего не видела. Когда зрение вернулось, мужчины участливо склонились над ней. Ей принесли воды.
– Он в безопасности?
– Принц Чарльз? – переспросил сэр Хью. – О да, мэм. В полном порядке. Мальчик понятия не имеет, что что-то вообще произошло. У них был план: подослать кого-то, переодетого учителем, перехватить принца на пути с площадки и сказать, что его задерживают после уроков или что ему пришло письмо – что-то в этом роде – и отвести туда, где они могли бы затолкать его в машину. МИ-5 все время следила за заговорщиками. Организовал это маркиз Саффолк, можете себе представить? Я понятия не имел, что у него в голове найдется хоть две извилины. Впрочем, по-видимому, я был прав. Он поручил дело паре хорошо известных полиции молодчиков, а сам укатил в Кералу, чтобы быть вне подозрений.
– Как близко они подобрались?
– До школы, – признал сэр Хью, – но только потому, что группа наблюдения им позволила. Как только они вышли из машины в своих твидовых пиджачках, их окружили. Было совершенно ясно, что они задумали. В багажнике было полно…
Королева резко подняла руку.
– Я не хочу знать, что было в багажнике. Спасибо, Хью.
– А. Да, конечно. Но, как я сказал, юный принц совершенно невредим. Мы бы никогда не допустили, чтобы с ним что-то случилось. Но вы понимаете, чего они пытались добиться.
– Да, понимаю, – мрачно сказала она.
– Чего же? – спросил Уркхарт у сэра Хью.
– Они собирались продержать его несколько дней на какой-то ферме. Естественно, Ее Величество и принц Филип захотели бы тут же вернуться в Англию. Даже если бы не захотели, они бы не смогли продолжить визит по расписанию. А если бы и смогли, все газеты писали бы только о похищении. Страшно подумать. Все бы начали причитать: “Молодым родителям не следует разъезжать по другим континентам, это слишком опасно…” И тут появляется герцог Виндзорский со своей женой – без детей – и отправляется в турне. Таков был замысел.
– Но… – забормотал Уркхарт, – но… – Его румяное лицо омрачилось непониманием. – А как же королева-мать? Она прекрасно справляется с такими вещами. Она только что была в Африке. Или принцесса Маргарет? С какой стати нам брать в оборот этого человека и его чудовищную?..
– Майлз! – Сэр Хью уставился на коллегу, который едва не сказал страшную грубость о члене королевской семьи.
Королева молчала. Сэр Хью был в восторге от срыва похищения, а Уркхарт справедливо отметил, насколько бестолковым план был изначально. Бестолковым, но пугающим. Мысль о ее мальчике, запертом в сарае на какой-то ферме…
Сэр Хью продолжал тараторить:
– Это – все это – конечно, воздушные замки. Вот кто эти заговорщики: чистые фантазеры. Им нужен был кто-то податливый, а не популярный. Главное, чтобы он был их человеком.
“Если бы МИ-5 не следила”… Королева содрогнулась от этой мысли. Если бы Джоан не увидела Раднор-Милна и Мейдстоуна вместе и не помогла Россу связать факты… Если бы она не рассказала им о предателе, негодяе – маркизе Саффолке, пусть они даже забыли, откуда пришла информация…
– И они, кажется, думали, что премьер-министр не заметит, что тот будет действовать без оглядки на…
Полиция и МИ-5 нашли бы Чарльза. Они бы вернули его – и быстро. Для предателей это был бы провал. Но для ее маленькой семьи… Какая боль!
– Я прошу прощения, – сказала она. – Мне все еще немного дурно. Мне нужен свежий воздух.
Сэр Хью удивился:
– Нет времени, мэм. Через пару часов у вас выступление в парламенте. Вам нужно переодеться…
– Я быстро переоденусь. Не могли бы вы показать мне дорогу в сад?
Почти пятнадцать минут, гуляя по дорожкам между клумбами возле правительственного здания, она думала, что не сможет. Где найти силы, чтобы надеть коронационное платье и произнести историческую речь – первое выступление монарха в этом месте – когда она едва может стоять?
Королеве потребовалось огромное усилие воли, чтобы призвать на помощь бабушкину выдержку. Она не важна – важна работа. Как мать, она не могла этого сделать; как монарх, была обязана.
К тому времени, как за ней пришел Филип, она была готова.
– Ты в порядке, Капустка? Кто-то сказал, что ты шлепнулась в обморок.
– Ничего подобного. Все прекрасно, спасибо. Ты знаешь, куда идти?
Открытие канадского парламента прошло безупречно. Королева чувствовала себя изможденной, но старалась этого не показывать. По возвращении, до вечернего банкета, сэр Хью сумел ввести ее в курс дела относительно местонахождения заговорщиков.
– Боюсь, тут мы немного упустили инициативу, мэм. Важно было не раскрыть подлецам карты. Думаю, Тони Раднор-Милн тем временем что-то пронюхал. Он уехал в Южную Африку, представьте себе. Как только он ступит на британскую землю, его арестуют за измену.
– Пусть там и остается. Что насчет маркиза Саффолка?
– В тюрьме в Индии. Не совсем тот йога-ретрит, на который он рассчитывал. Остальные знают, что мы знаем, – если вы понимаете, о чем я. Премьер-министр не хочет арестовывать всех, иначе это будет выглядеть как дворцовый переворот. Можно напугать рынок.
“Не так, как напугали меня”, – подумала королева. Она иногда беспокоилась о том, что будет с ее детьми в случае, если что-то произойдет с ней, но никогда всерьез не рассматривала возможность, что что-то может случиться с ними. Однако она чувствовала себя немного лучше.
– А Мейдстоун?
– А. – Сэр Хью поправил очки. – Он, кажется, тоже что-то прознал. В последний раз его видели на посадке в самолет до Чикаго.
– Америка!
– По иронии судьбы, у него там друзья. Полагаю, его найдут очень быстро. Тем временем остается вопрос с Джереми, мэм.
– Да, остается, – сказала королева.
– Мы позволили ему работать в комнате без телефона. Он знает, что что-то не так, но не знает, что именно. Я подумал, вы, возможно, захотите разобраться с ним лично, мэм.
Королева подняла глаза.
– Это очень любезно с вашей стороны, Хью, – тепло сказала она. Заботливый жест со стороны занятого человека. – Я захочу.
Джереми Раднор-Милн нутром чуял, что игра проиграна.
Уже неделю он подозревал, что сэр Хью что-то знает. В Северном крыле проводили совещания, на которые его не приглашали. Он продолжал информировать редакторов газет, но они, казалось, получали другие сведения от кого-то еще. Краткие беседы с парой союзников среди персонала дворца прерывались прежде, чем он мог дать им полезные указания. Ничего очевидного… но Джереми нравилось думать о себе как о мастере “неочевидного”. И когда “неочевидное” начало происходить с ним, он сразу это почувствовал.
Он предупредил брата через жену, используя условное слово. Если он прав, телефон, вероятно, прослушивают. Но все, что он мог делать, это продолжать. Куда еще ему податься?
Когда королева попросила о встрече в отведенной ей гостиной в Доме правительства, он понял, что прав. Королева выглядела усталой и подавленной. Обычно государственные визиты заряжали ее энергией; она была активнее, чем все они вместе взятые. Но сегодня она напоминала сдувшийся шарик.
Королева сидела в кресле. Свет лился у нее из-за спины, так что ему пришлось немного наклониться, чтобы ее рассмотреть.
Глядя на бледное лицо и темные круги под глазами, Джереми вдруг осознал, что он наделал. Он всегда предполагал, что она останется на своем месте, даже если ее дядя возьмет на себя самые сложные визиты. Он был к ней очень привязан. Искренне. Это не было притворство. Но последние события, казалось, изменили ее, что совсем не входило в его планы.
– Мэм? Вы звали меня?
В голосе королевы звучали непривычные нотки:
– Мы с сэром Хью решили, что вы достаточно послужили нам на нынешней должности.
– Я… я так и подумал, мэм. Я понимаю, что я… Если вы позволите объяснить.
– Думаю, вы заслужили особенное назначение. Сэр Хью договорился, что вы будете нашим связным с местными властями на острове Вознесения. Обычно это командировка на один год, но мы продлили срок до трех.
– Остров Вознесения, мэм? – Джереми попытался говорить вежливо и непринужденно. – Не думаю, что я…
– Это дозаправочный пост посреди Атлантики. Там стоит небольшая эскадрилья королевских военно-воздушных сил, корабли приходят и уходят. Насколько я понимаю, на острове богатая морская фауна. И за птицами можно наблюдать в свое удовольствие.
– Вы сказали, Атлантика? Не Тихий океан?
– Нет. И если все сложится хорошо, вас ждет должность на Фолклендских островах, которая может вам подойти.
– Где они находятся, мэм?
– Близ Антарктиды.
– Должен сказать, я не большой любитель наблюдать за птицами, – сказал он с нервным смешком.
– Научитесь.
Джереми всегда считал Ее Величество мягкой и женственной. Внушительный бюст, гладкая, чистая кожа. Но сегодня она была непреклонна. Она немного напоминала королеву Елизавету I, как он ее себе представлял. Королеву Елизавету I в разговоре с одним из предателей, понял он. Только та королева отправила бы его на казнь в Тауэр.
Возможно, остров Вознесения предпочтительнее. Наверное, на острове Вознесения есть женщины? Сможет ли его жена поехать с ним?
Захочет ли она?
– Я… мне очень жаль, мэм. Ничего личного, – с чувством сказал он. – Я думаю о вас как о…
– Я думаю о вас как о прошлом, – сказала она. – Прощайте, Джереми.
– Могу я только сказать…
– Нет, не можете.
– Но я лишь…
Военный адъютант у двери, о присутствии которого Джереми даже не подозревал, шагнул вперед, схватил его за предплечье и без церемоний вытащил из комнаты.
Через двенадцать часов бывший пресс-секретарь уже летел в холодном и шумном военном самолете над Атлантикой. По крайней мере, это был не суд и не Тауэр – сэру Хью пришлось бы объясняться перед прессой, а Джереми знал, что тот пойдет на все, лишь бы этого избежать. Его багаж отправят позже, сказали ему, но жену и детей – нет. Все, что у него осталось – костюм, который был на нем, и коробка, которую вручил Майлз Уркхарт, когда Джереми выводили из Дома правительства. Открыв ее в полете, он обнаружил, что в коробке лежат бинокль и набросок морской птицы. Он содрогнулся.