Королева-мать приехала в апартаменты Букингемского дворца, помочь присмотреть за детьми, пока их родители в отъезде. Правда, большую часть времени это касалось только Анны, потому что Чарльз благополучно жил в школе-пансионе, где, как предполагала королева, весело проводил время.

– Не беспокойся о нас, – заверила ее мать. – Мы отлично проживем без тебя. Я собираюсь устроить в бальном зале маленький кинотеатр, чтобы мы могли смотреть на тебя в новостях.

Маргарет настояла на небольшом показе мод, чтобы увидеть все новинки от Харди Эмиса и Нормана Хартнелла. Оба дизайнера на этот раз превзошли себя, зная, насколько важны американские визиты. Королеве пришлось признаться – она передала обоим мнение сестры о том, что ей следует выглядеть более “современно”. Получившиеся модели были более простыми, с более мягким силуэтом и с использованием новых материалов и техник. Эта femme de trente-et-un ans[36] была полна решимости не казаться слишком старомодной. Пришло время перестать одеваться, как ее мать – даже если мать выглядела очень хорошо.

Результаты порадовали даже Маргарет и придали королеве уверенности, в которой она так нуждалась. Ей еще никогда не приходилось выступать с живой телевизионной речью на двух языках и одновременно устранять последствия неудачного вторжения в ее личную жизнь и шпионского скандала. На карту ближайших десяти дней было поставлено больше, чем ей хотелось бы. В Оттаву они с Филипом вылетели самолетом.

Джереми Раднор-Милн сообщил прессе, что Ее Величество “взволнована” предстоящей поездкой.

Эдуард, герцог Виндзорский, вернулся с игры в гольф в загородный дом недалеко от Парижа, Мулен-де-ла-Тюильри, и позвал жену. Ответа не было. Она, вероятно, отправилась по магазинам. Она много ходила по магазинам, бедняжка, потому что в деревне ей не хватало развлечений. Герцог любил свой маленький сад, но супруга была скорее городской жительницей.

Один – не считая слуг – он бесцельно бродил по роскошным приемным залам. В десятитысячный раз его поразила мысль, что он должен быть среди людей, вершить дела, жить как важная персона, каковой он был рожден. Боже, как ему скучно. Невыразимо скучно. Когда же вернется Уоллис?

Топоток мягких лап по плиточному полу возвестил о прибытии трех ее мопсов. Они тоже скучали по ней. Четвертого – по кличке Питер Таунсенд, в честь человека, за которого Маргарет безуспешно пыталась выйти замуж, – они отдали. Эдуард любил злое чувство юмора Уоллис. Это была одна из черт, которые их объединяли.

Боже, как ему скучно.

Он прошел в кабинет и сел было читать “Таймс”, но отвлекся. Почему с ним до сих пор не связались? Елизавета с минуты на минуту будет в Канаде. Изначально предполагалось, что он тоже отправится туда, но теперь речь шла о следующем годе или, возможно, еще позже. Конечно, ему не придется столько ждать, ведь верно? Его таланты пропадали зря. Банни Мейдстоун практически обещал…

Он потянулся к подставке для писем и выудил лист бумаги с ключом к шифру. Быстрая записка Банни – выяснить, какого черта происходит. Джереми Раднор-Милн в последнее время кудахтал о том, чтобы не высовываться, но что мог понимать этот пролетарский ханжа. Это всего лишь маленькая записка старому другу. Он набросал текст, сам надписал конверт и отнес в холл, чтобы оставить на столе для исходящей корреспонденции.

В этот момент хруст гравия под шинами возвестил о возвращении любимой жены.

– Посмотри, что я забрала в городе! – сказала она. – Они как раз закончили обрамлять.

Она залезла в свою вместительную сумку и вытащила пакет, который развернула перед ним. Это была маленькая табличка с надписью: “Я, может, и не мельник, но перемололо меня знатно”.

– От “Мулен” – “мельница”, понял?

– О, да, очень смешно, – сказал он. И почувствовал себя ужасно из-за смертельно скучной жизни, которую он ей устроил. Герцог надеялся, что ответ Банни принесет ему хорошие новости.

Его письмо подобрал один из слуг в белых перчатках – он недавно присоединился к штату и говорил по-английски намного лучше остальных.

– Передайте поскорее, хорошо? – попросил герцог.

Слуга пообещал, что передаст.

В шотландских охотничьих угодьях своего друга герцог Мейдстоунский проводил время ужасно. Тони Раднор-Милн приехал на выходные, и по причинам, которых Банни до конца не понимал, он был в ярости и считал виноватым Банни. Банни не привык, чтобы на него хмурились люди низшего класса, и ему это не нравилось. Тони иногда позволял себе слишком много. Он думал, что он лучше других, – опасная черта, по мнению Банни.

– Выкладывай, старина, – сказал он, когда они остались одни, намеренно пустив других охотников вперед. – Что тебя так взбесило?

Тони с минуту, пока они шли, смотрел на горизонт. Затем процедил сквозь зубы:

– Я слышал о том, что случилось со стервой из дворца.

– О, это. Я думал, ты к ней неравнодушен?

– Фургон, на всей скорости? – выплюнул Тони. – Ты с ума сошел?

– С чего ты взял, что я к этому причастен?

– Она видит нас вместе, я говорю тебе, кто она – три дня спустя она в больнице. Я не идиот.

– Я тоже! – запротестовал Банни.

– В самом деле? В МИ-5 тоже не идиоты. Ты знаешь, что она жила в одной квартире – и Бог знает, чем еще там занималась – с главой отдела “Д”?

– Нет, этого я не знал, – признался Банни. Он вообще мало что знал об этой девице. Она была подружкой Тони, черт возьми. В этом-то и была вся проблема.

– А теперь ее поселили во дворце, так что они явно что-то подозревают. – Тони остановился и повернулся к Банни, брызжа слюной. Довольно отвратительно. Нахалу стоило бы взять себя в руки. – Ты дурак. Просто невообразимый дурак.

– Я протестую! И мне не нравится твой тон. Я предупреждаю, Тони…

– Ты предупреждаешь меня? У них не было ничего. Курица видела нас вместе в “Артемиде”, ну и что? Я признаю, я тогда встревожился. Какого черта она там делала? Могу только предположить… – Его губы скривились в непристойной улыбке. – Но это не обязательно касается нас с тобой.

– Не считая того, что касается, не так ли? – сказал Банни.

Тони нахмурился:

– Никто об этом не знает.

– И я намерен, чтобы так и оставалось.

– Но они догадаются. Этот чертов фургон как огромная вывеска, кричащая: “Посмотри на меня!” Чем ты думал?

Банни решил, с него хватит. Если бы Тони не водился с дворцовой потаскухой, ничего бы не случилось. Он, Банни, всего лишь заботился о деле. Вернее, поручил паре своих “знакомых” из игорного бизнеса позаботиться о деле. Они в таком разбирались лучше, да к тому же не болтали. Правда, убить девушку они так и не смогли, но в некотором смысле это было даже хорошо, правда? Скорее всего, они ее достаточно припугнули.

Банни не хотел думать о том, что только что услышал от Тони о человеке из МИ-5. Он понятия о нем не имел, иначе бы учел это обстоятельство раньше.

– Я выхожу из “Раффлз”, – внезапно сказал Тони. – И из клуба в Танжере тоже. Решил поставить тебя в известность. Чем меньше мы будем иметь друг с другом общего, тем лучше.

С этим Банни согласился:

– Ладно. Пожалуйста. У нас целая очередь из инвесторов.

– И насчет того дела на следующей неделе. Отмени. Нельзя, пока МИ-5 дышит нам в затылок.

Банни надменно ответил:

– Посмотрю, что можно сделать.

– “Посмотрю, что можно сделать”? – усмехнулся Тони. – Отмени, старина. Это приказ.

– Не так-то это просто. Я поручил это Робби Саффолку. У него есть контакты, которые могут провернуть такое дело, и, честно говоря, я не хотел пачкать руки.

– И что? Отзови Саффолка.

– Он в Индии. С каким-то йогом.

– Какого черта? Свяжись с ним! В Индии же есть телеграф.

– Я не совсем уверен, в каком он штате. Не волнуйся! Я разберусь. Я поговорю с ним, когда…

Их прервал один из егерей, который каким-то образом подкрался так тихо, что ни один из них не услышал.

– Могу я помочь, ваша светлость? – спросил он. – Я заметил, что вы немного отстали. Думаю, вас ждут на следующем загоне.

– Я прекрасно справлюсь сам, – презрительно сказал Банни. – Возьми ружья. Я так пойду быстрее.

– И мои, – сказал Тони, передавая егерю невероятно дорогую пару дробовиков, которыми хвастался прошлым вечером.

Банни обрадовался, что Тони уходит без оружия. Учитывая выражение его лица, он не был уверен, что тот нацелился бы на куропаток.

Лорд Сеймур расхаживал по палубе “Королевы Мэри”. Погода над Атлантикой была ужасной, и сейчас в качке настал лишь короткий перерыв. Еще три дня. У министров правительства обычно нет времени, чтобы неспешно пересекать океан, когда в их распоряжении есть флот реактивных самолетов, но жена настояла. Ей нравилась роскошь лайнера, и на самом деле путешествовать морем было проще, чем перевозить несметное количество ее багажа самолетом.

Он не знал, сколько еще продлится такая жизнь. Его уже считали изгоем в партии те, кто делал все то же, что и он, и даже хуже. Были встречи, на которые его не приглашали, заявления, которые делались без его одобрения. Он не знал, что его ждет по окончании поездки.

Как жена отнесется к Шотландии? Когда-то она любила эту страну.

Леди Сеймур стояла в нескольких метрах впереди, неподвижно застыв у поручня и безучастно глядя на бесконечные волны. Даже сейчас он не мог не восхититься ее профилем и покроем брюк от кутюр. Его жена была самой элегантной женщиной на корабле, с удовольствием отметил он. Обычно это так и было, где бы она ни находилась, но на “Королеве Мэри” царила жесткая конкуренция.

Он подошел к ней:

– Прекрасно выглядишь, дорогая.

Она не повернулась к нему и не сказала ни слова. Она почти не разговаривала с ним последние несколько дней.

На самом деле она почти не разговаривала с ним с апреля. Словно опустила на лицо вуаль – и не ту, что у невесты. Она выполняла свои обязанности, оставалась такой же безупречной, как в день их знакомства, но теперь во всем этом появилось что-то механическое. Сеймур не знал, что сделать, чтобы вернуть ее.

Они не говорили о тиаре. Не обменялись ни единым словом. Он уже забрал камни у полиции, но она не хотела их надевать. Для бала в Нью-Йорке она договорилась взять что-то напрокат у Бентли. Ее платье от “Живанши” стоило ему целое состояние. Как он сказал тому полицейскому инспектору, она будет выглядеть великолепно. Но он сомневался, что жена и тогда заговорит с ним.

Сеймур спустился вниз переодеться к ужину. Прошлым вечером он напился, и это немного помогло. Сегодня он намеревался напиться снова.