Дафна дю Морье прибыла в Балморал в последние дни августа вместе с вест-хайленд-терьером, двумя большими сундуками отличных нарядов и чувством тревоги – последнее она тщательно скрывала от хозяев. Ее горячо любимый муж, Бой, был нездоров – напряженная жизнь давала о себе знать. Она очень волновалась о нем, но оставила его дома в Менабилли с детьми, няней и, как она надеялась, достаточно компетентной командой сиделок и отправилась на другой конец Британских островов. Что еще поделаешь, когда о встрече просит твой монарх?

В Балморале наверняка будет ужасно. Великолепная сельская местность, но… представления Дафны о наслаждении включали личную свободу и уединенные прогулки. Мысль о том, чтобы несколько раз в день переодеваться и вести светские беседы с десятками придворных, вызывала у нее тоску. Лорд Олтринхем идеально описал жизнь королевы. Дафне очень нравилась молодая королевская чета, но мир, в котором они жили, был, несомненно, душным. Однако попросили ее помочь справиться именно с этой проблемой, так что надежда в ней еще теплилась.

Дафну встретили с распростертыми объятиями. Королева радостно сообщила, что в честь ее приезда перечитала “Ребекку”; оказывается она успела забыть, насколько это леденящая душу история. Разве Дафна не умница? Ее книга заставляет по-новому смотреть на экономок.

В первые сорок восемь часов они устроили пикник и барбекю (наряд для улицы), прогулку верхом с детьми (наряд для верховой езды), два веселых ужина (вечерний наряд) и танцы (бальный наряд). Несмотря на суматоху, Дафна чувствовала между супругами какой-то холодок; в их отношениях появилась какая-то шаткость, напоминающая готовый завалиться набок волчок.

Это не очень ее удивило. Десять лет брака делают свое дело. Господь свидетель, ее собственный брак не был идеальным, Бой бесконечно сновал между Корнуоллом и Лондоном, рискуя допиться до ранней могилы. И это было не все, чем он занимался в Лондоне. Неужели Филип действительно делал вещи, в которых его обвиняли газеты южной части Тихого океана? Что бы ни было причиной поломки, ни он, ни Елизавета явно были не в состоянии ее ликвидировать. И, конечно, никто ничего не говорил: ни прямо, ни даже косвенно. Вместо этого они обсуждали выступление перед камерами на Рождество и в Канаде, спорили, о чем должна говорить королева, чтобы не быть похожей на добросовестного капитана команды по нетболу.

– Не знаю, что я делаю не так, – сказала королева, скорее озадаченная, чем расстроенная. – Понимаю, как всем сейчас трудно, особенно после Суэца. Я стараюсь ободрять людей.

– Им не нужно покровительственное похлопывание по плечу, – объяснила Дафна. – Они хотят знать, что вы чувствуете то же, что и они.

– Но я чувствую! Конечно, чувствую.

– Разве, мэм?

Дафна говорила мягко, но королева выглядела потрясенной тем, что ее способность к сопереживанию подвергли сомнению. Она затихла, почти перестав дышать, – не обижалась, а размышляла. Хорошая слушательница, подумала Дафна.

– Взгляните на Мэрилин Монро, – предложила Дафна. – Вы видели “Принца и танцовщицу” этим летом?

– Да.

– Монро наиболее притягательна, когда она не уверенна в себе. Если вы хотите наладить эмоциональный контакт, мэм, нельзя все время быть сильной. Иногда надо признать свою уязвимость. Вы жена и мать, со всеми трудностями, которые это предполагает. Это может показаться помехой – Господь свидетель, я так считаю. Но это часть вашего обаяния.

– Но я…

Королева снова замолчала. Разве это не абсурд – демонстрировать, что монарх не может всегда быть сильным? Но Дафна знала, как заставить читателя сопереживать персонажу. Именно поэтому они и обратились к писательнице.

– Я вспоминаю первую королеву Елизавету, – объяснила Дафна. – “У меня тело слабой и хрупкой женщины, но сердце и нутро короля”.

– Именно, – сказала королева. – “Сердце и нутро короля”.

– Чего вам не хватает, мэм, так это первой части. “Слабой и хрупкой женщины”. Именно это привлекает слушателя. Позволяет ему встрепенуться, поверить, отнестись серьезно. С этого надо начинать.

– Хм.

– Чего вы боитесь? – спросила Дафна. – Только честно.

– Честно? Телекамер. Всех этих новых технологий. Мысль о том, что меня увидят два миллиона человек, когда я вижу только двоих.

– Это понятно, – согласилась Дафна.

– И… и, полагаю…

Королева бросила на Дафну молящий взгляд, за которым последовала милая, застенчивая улыбка, и в этот момент она была совершенно неотразима. Если бы только можно было передать это через экран…

– Да? – подбодрила Дафна.

– Полагаю… Есть люди, которые очень хорошо умеют представлять будущее, понимаете? Стремиться к нему. Но я… ну, я немного склоняюсь к прошлому. Мне нужны традиции, и религия, и старомодные идеалы вроде нравственности и самодисциплины. Мира. Возлюби ближнего своего. Искренности. Они помогают мне… Это не слишком скучно, правда?

– Нисколько, – сказала Дафна. – Вероятно, мы сможем это обыграть. Начать с дома и очага – вот вы, приветствуете людей в своем доме, но делаете это через современное изобретение – телевидение. Технологии могут пугать, но люди находят опору в том, что… не знаю точно, но в чем-то связанном с тем, что вы сказали. В традиционных ценностях.

– Звучит хорошо. Старое и новое. Это я понимаю.

– Вопрос в том, чувствуете ли вы это, мэм?

Королева старательно задумалась, и лицо ее наконец озарилось.

– Да! Чувствую, правда. Думаю, вы что-то нащупали, Дафна. Я знаю людей, которые чувствуют то же, что и я. Они немного напуганы. Не желают отказываться от того, что помогло нам продвинуться так далеко. Но мы должны смотреть вперед, не так ли? Обязаны.

– Прекрасно, мэм. Первые шесть минут практически в кармане. Давайте поработаем над этим завтра. А сейчас мне не помешала бы капелька джина. Вам налить?