Филип был прав, говоря о необходимости покончить с устаревшей традицией представления ко двору готовящихся к замужеству юных дебютанток. Возможно, во времена королевы Шарлотты в этом был смысл, но к 1957 году георгианская церемония определенно вышла из моды. И она отнимала так много времени. Королева уже решила, что в следующем году бал дебютанток будет последним, хотя об этом еще не объявляли официально. Однако после замечательного вечера в компании Дюка Эллингтона она решила сделать исключение для Бриджит Фэрдейл.

Королева очень любила Дебору, и оброненное ею слово “инкогнито” решило дело. Королева с детства обожала наряжаться, и ей нравилось незаметно наблюдать за людьми. Делать это было гораздо проще, если при этом никто не глазел на нее. Кроме того, тема “Шекспир” позволяла легко соорудить подходящий костюм. А местом действия был дворец Кливден, который послужит великолепным фоном для всего, что задумала Дебора.

У Филипа никаких затруднений с выбором костюма не возникло. Для датского принца, даже отказавшегося от титула, возможность прийти в наряде Гамлета была слишком привлекательна, чтобы ее упускать. Он заказал такой же выгодно оттенявший его светло-русые волосы черный бархатный дублет, какой носил на экране Лоренс Оливье. Королевская чета поднялась к детям в комнату пожелать им спокойной ночи, и те пришли в восторг. Особенно королеву обрадовало, что Анна целую минуту разглядывала мать, прежде чем ее узнала.

Кливден расположен выше по Темзе, в получасе езды от Виндзора. Бывшее поместье герцогов купил и отреставрировал Уильям Уолдорф Астор, второй богач Америки, который решил переселиться сюда после семейного скандала. Он построил первую гостиницу “Уолдорф”, которая теперь стала частью “Уолдорф-Астории”, где останавливались президенты и принцы. Королева тоже будет жить там, когда поедет в Нью-Йорк.

Интерьеры Кливдена обновила невестка Уильяма, Нэнси Астор, с помощью подруги по Вирджинии Нэнси Ланкастер. Комнаты Кливдена роскошью во многом затмили убранство Виндзорского замка. Королева не испытывала нехватки в антикварной мебели и гобеленах – они веками передавались в семье из поколения в поколение – но часть из них уже немного обветшала, тогда как в доме Асторов стояла мебель, некогда принадлежавшая Людовику XV и великолепно отреставрированная. Американские деньги делали свое дело. К тому же у королевы не было такой роскоши, как ковры в ванных комнатах, а Нэнси Астор, судя по всему, считала это нормой. Даже посещение дамской комнаты в Кливдене производило неизгладимое впечатление.

В этот вечер территория поместья была залита электрическим светом гирлянд и фонариков. Дебора Фэрдейл попросила Сесила Битона[23] оформить ее в театральных декорациях, и на дороге от фонтана к главному дому гостей встречали вдохновленные “Сном в летнюю ночь” сказочные существа в костюмах из листьев и цветов. На парадных ступенях стоял даже убранный цветами осел.

Дебора и Пол ждали королевскую чету в холле. Королеве всегда нравилась здесь лестница с резными столбами перил, украшенными изображением влюбленных пар. Сегодня лестницу увили розами. Актриса выглядела великолепно в парике до талии – она изображала Титанию. Ее муж оделся Обероном, в греческом стиле.

После обычных приветствий Пол улыбнулся королеве.

– Я вас еле узнал в бриджах, мэм. И шляпа с пером! Дайте угадаю… – Он нахмурился и замешкался.

– Она Виола, – перебила его жена-актриса, – переодетая в Цезарио. – Верно, мэм? Обожаю бриджи, очень вам идет. Вы их раньше носили?

– Однажды в Виндзоре я была Аладдином, – призналась королева с улыбкой. Филип, когда навещал ее перед отплытием на войну, высоко оценил ее наряд и образ.

– О, коллега по сцене! – провозгласила Дебора. – Еще и переодетая в мальчика. Замечательно! А вот и она.

Их дочь Бриджит появилась со стороны сада. Молодая и ослепительно прекрасная, она шла в сопровождении нескольких поклонников. Бриджит выбрала наряд Офелии с гирляндами из трав и полевых цветов; королева подумала, что это не самый удачный выбор, учитывая, что в итоге случилось с бедной героиней.

Бриджит присела в довольно небрежном реверансе и искренне улыбнулась королеве.

– Я даже не ждала, что вы придете, Ваше Величество. Я думала, у вас есть дела поважнее.

– В такой вечер я и представить себе не могу ничего приятнее.

– О, а я могу. – Бриджит закатила глаза.

– Неужели? – Реплика, на взгляд королевы, прозвучала откровенно грубо.

– Мы тут пьем шампанское, а в Тихом океане кое-кто собирается устроить конец света.

В глазах Бриджит пылала ярость. Ее поклонники одобрительно закивали. У юношей, заметила королева, волосы были длиннее обычного; один из них явно пытался отрастить бороду. Студенты, подумала она. Знакомый типаж. Они чуть дернули в ее сторону головой, изображая поклон.

Дебора делала дочери отчаянные знаки замолчать или сменить тему, но тут вмешался Филип.

– Вы про испытания водородной бомбы? – Слова в устах елизаветинского принца в дублете и чулках звучали странно.

– Конечно! Не могу поверить, что мы этим занимаемся.

Поклонник с бородой – еще один Гамлет – шагнул вперед.

– Рукотворный Армагеддон, не так ли, сэр? Мы должны остановиться.

– Если мы остановимся, кто-то не остановится, – заметил Филип. – Этот джинн, боюсь, уже выпущен из бутылки.

Дебора поникла: что за неподходящая тема для вечеринки! Но Филип выглядел довольным. Студенты столпились вокруг него и говорили, перебивая друг друга. Потом они все вместе двинулись куда-то, с Бриджит на хвосте, обсуждая достоинства и недостатки доктрины взаимного уничтожения. Дебора устремилась за ними, как встревоженная наседка, бросив на королеву взгляд, полный ужаса.

– Простите, мэм, – сказал Пол и взял у проходящего официанта два бокала шампанского. – У Бриджит такой период. Она без ума от одного паренька, физика из Оксфорда. Уверена, что планета вот-вот взлетит на воздух. И не говорите ей про Сесила Битона – она предпочтет сидеть в лодке посреди океана и распевать песни о мире во всем мире.

– Но мы получили мир, – сказала королева.

Пол пожал плечами:

– Это мы с вами знаем, мэм. Молодежь принимает все как должное. Они хотят, чтобы мы пожимали руки Советам и перековывали мечи на орала. Они понятия не имеют, что творится за “железным занавесом”…

Он замолчал и хлопнул себя по лбу.

– Простите. Хватит! Позвольте начать сначала. – Он напустил на себя привычный вид, придав лицу слегка насмешливое выражение. – Вы слышали про новый бассейн Билла Астора?

Билл Астор был сыном грозной Нэнси и тоже разводил лошадей.

– Он, кажется, построил его на выигрыш, когда Амбигьюити пришла первой в пятьдесят третьем в Эпсоме? – спросила королева, благодарная за смену темы. Хотя она немного завидовала победе Астора. Она и сама была бы не прочь выиграть те скачки.

Пол усмехнулся:

– Ну конечно, вы слышали! Нэнси ему не разрешала, но как только Билл смог сам себе позволить… Бассейн в саду, за стеной. Хотите посмотреть?

Королева была рада возможности выйти на улицу, и ее давно интересовали бассейны. Роскошь, конечно, но как полезно для здоровья. Они с Полом прошли мимо перестроенных конюшен, где жил Билл, к прекрасному огороженному саду, посреди которого в лунном свете соблазнительно мерцала водная гладь площадью чуть меньше теннисного корта. Четыре женщины в купальных костюмах и резиновых шапочках исполняли синхронный номер. Что бы об этом подумал Шекспир, королева предположить не могла. Но синхронистки выглядели очень грациозно: они поднимались, кружились и исчезали под водой, оставляя на поверхности одну вытянутую ногу.

Ворота в стене распахнулись, и в сад вошли гвардейцы, объявившие, что конные повозки готовы везти гостей к реке. Королева никогда не упускала возможности прокатиться в конной повозке, и они с Полом весело направились к той, что по извилистой аллее повезла их к берегу.

Она любила это место. В Виндзорском замке с его тысячелетней историей было много прекрасного, включая средневековую часовню, но не было лодочного причала. Здесь, на спокойном участке Темзы, несколько парочек уже спешили к воде. Стоял мягкий майский вечер, один из тех вечеров, когда Англия предстает перед вами с лучшей стороны. Гвардейцы наперебой предлагали королеве покатать ее по реке, но она вежливо отказалась. На реке было красиво, но не совсем безопасно, решила она. Особенно учитывая неверное освещение и общий уровень опьянения. Офицеры отступили, и она осталась у лодочного домика одна.

Дебютантки, каждая из которых питала надежду, что этот вечер – или хотя бы это лето – завершится предложением руки и сердца, выделялись на общем фоне. Они сидели в катерах и гребных лодках, приняв самые картинные позы, и влюбленными глазами смотрели на своих спутников, неловко глядящих в темноту. В какой-то момент королеве показалось, что она видит, как со знаменитого электрического каноэ Асторов сходит Джереми Раднор-Милн, но это оказался сам Дэвид Нивен. Его голову украшал какой-то фантастический головной убор, и его быстро окружили поклонницы – так же, как Бриджит окружали мужчины. Королева, которая тоже была поклонницей актера, решила присоединиться к группе, но, не успела. Прежде чем Нивен добрался до коляски, собиравшей гуляющих, чтобы везти их назад, на холм, рядом с королевой раздалась тяжелая поступь.

– Ваше Величество!

Она обернулась и увидела дородного герцога Мейдстоунского, одетого как Просперо, с фляжкой в руке. Банни Мейдстоун в молодости был очень красив, но содержимое многих фляжек, сопровождавших его на протяжении многих лет, оставило на нем печальный след. Он, казалось, этого не замечал и вел себя как звезда экрана. В отличие от настоящей кинознаменитости, который уже садился в коляску. Под визги женщин она тронулась с места.

– Банни! – вежливо поприветствовала его королева. Герцога называли так со школьных времен по причинам, затерянным в тумане лет. – Как поживаете?

– Тем лучше, что вижу вас, мэм. Вы выглядите восхитительно, если мне позволено сказать. Брюки! Умора. Не против, если я пристроюсь?

Королева была против, но сказать об этом не могла. Она пожалела, что с ней нет Филипа. Муж бы без всяких недомолвок объяснил герцогу, куда ему следует отправиться, но ей сделать это не позволяло воспитание.

– Я не знала, что вы знакомы с Деборой, – сказала она, чтобы поддержать разговор, пока они ждали другую коляску.

– Не слишком близко, честно говоря, – признался он. – Но мой старший сын участвует в гонках с командой Пола. Он немного увлечен Бриджит. Хотя она связалась с этой шайкой троцкистов. Надеемся, она это перерастет.

– М-м.

Королева бросила отчаянный взгляд на аллею – никаких лошадей.

– Вы видели, у Асторов есть бассейн? – фыркнул Банни. – Ужасное мещанство.

Королева считала мещанством пренебрежительно отзываться об имуществе людей, к которым ходишь в гости, но она не раз замечала, что некоторые герцоги считают себя выше подобной щепетильности.

– Ну вот скажите! – продолжал он. – Асторы. Они, теперь, может и виконты, но в душе всегда останутся отельерами.

– У нас тоже есть бассейн, – напомнила она ему. – Отец установил, когда мы были маленькими.

– Ах да! – Банни сделал еще глоток из фляжки. – Ну, это логично. Вы же не хотели, чтобы весь Лондон глазел на двух девочек-подростков в купальниках…

– Я думаю, у них очень красивый бассейн, – перебила королева, стремясь уйти от темы подростковых тел – своего или чьего бы то ни было. Наконец подъехала коляска на двоих, и Банни уселся, темно притиснувшись к ней. Настолько тесно, что через пару минут она сказала, что желает прогуляться пешком через лужайки.

Она вспомнила, как мать Фионы Мазертон-Смит рассказывала ей однажды о мужчинах “НБВТ” – тех, с которыми “небезопасно в такси”. Банни бы не осмелился, но концепцию королева понимала.

На лужайках, по крайней мере, было полно людей. Вокруг резвились феи, из-за густого лаврового куста доносился смех. Им навстречу прошли несколько Ромео и Джульетт. Встретилась даже пара королев Елизавет в фижмах и воротниках – королева сочла это некоторым жульничеством. Банни настаивал, что проводит ее к дому, – тот все еще казался очень далеким – и она подумала, что на сей раз не получила от маскарада никакой пользы. Никто ее не узнавал и не мог прийти на помощь. Она осознала, что привыкла полагаться на свой статус больше, чем ей хотелось бы признать.

Внимание королевы привлекла шикарная женщина под руку с мужчиной в тоге. На ней были сандалии, украшения из бирюзы и облегающее платье из золотой парчи, которое напомнило королеве о Мэрилин Монро.

– Клеопатра, – сказал Банни, следуя за взглядом королевы. – Умно. Ого! Посмотрите-ка, кто это!

– Кто?

– Люси Сеймур, с мужем. Снежная королева. Неудивительно, что Стивен… В любом случае не ожидал видеть их здесь сегодня. Очень смело. Ха!

Он картинно поклонился паре, когда они проходили мимо, – оба как будто слегка испугались и ускорили шаг. Они тоже не узнали королеву, хотя мужчина в тоге показался ей знакомым.

– Почему смело? – спросила королева.

– О, вы разве не знали? – Герцог бросил на нее заговорщический взгляд. – Мне не следовало бы рассказывать вам, мэм, но все об этом говорят. Тиара, которую нашли на куртизанке из Челси, принадлежала лорду Сеймуру.

– Та тиара, что продали на аукционе? Так это он ее купил? Мама рассказывала мне про аукцион.

– Да, мэм. Мой племянник работает в аукционном доме. Они сомневались, сообщать ли полиции. Клиент, сами понимаете. Но кто-нибудь все равно проболтался бы, так что они связались со Скотленд-Ярдом, и теперь это известно половине Лондона. Конечно, все думают, что это сделал Стивен, но я могу категорически заявить: это не он.

– Откуда вы знаете?

– Мой брат учился с ним в Итоне. Сеймур – сама благонадежность. Отличный парламентский заместитель министра. Одному богу известно, как он впутался в эту историю.

Королева знала лорда Сеймура по его работе в правительстве, но поверхностно. Она не могла сказать про него ничего дурного, но подумала, что герцог несколько наивен.

– Банни, такое уже бывало, что политик был связан с эскорт-агентством. Как и выпускник Итона.

Он рассмеялся:

– О да, мэм. Конечно. Но они стараются держаться подальше от убийств.

– Хотелось бы думать.

Герцог смотрел, как Клеопатра и Марк Антоний скрылись из виду. У него дернулась губа.

– Бриллианты, должно быть, украдены, – размышлял он. – Любопытно, как она их заполучила. Девушка явно была предана своему искусству… – Он смешно сморщил нос. – Интересно, кого она…

– Мне казалось, это очевидно.

– Нет, кого она изображала. – Банни сделал глоток из фляжки и бросил на нее тревожный взгляд. – Девицы в “Раффлз” имеют специализацию. Это хорошо известно в клубных кругах. Разве вам никто не говорил?

Королева почувствовала смутную тревогу:

– С чего бы?

– Потому что это касается вас, мэм.

Они приближались к освещенному входу в дом, откуда слышался смех. Одна из подруг наконец узнала ее и замахала ей руками, но королева не воспользовалась возможностью сбежать. Она хотела дослушать.

Она уставилась на Банни:

– Меня?

– Ну да. Они изображают известных женщин. Элизабет Тейлор, Вивьен Ли. Мэрилин Монро. Говорят, они очень хороши. Не то чтобы я видел это своими глазами… – Похотливая усмешка, сопровождавшая эти слова, не оставляла сомнений, что наверняка видел.

– Бедная Мэрилин, – тихо произнесла королева.

Она вспомнила свою встречу с настоящей мисс Монро. Значит, проститутки – если называть вещи своими именами – профессионально изображали актрис? Как необычно. Как неприятно.

– Но я не понимаю, как это касается меня.

– Ну, они копируют не только кинозвезд. Разных известных женщин. Герцогиню Аргайл[24], например. – Герцог кашлянул. – Слышал, что и ваша сестра тоже довольно популярна.

Королева не верила своим ушам. Она замерла на месте. В голове зазвенело. На мгновение она потеряла дар речи.

– Маргарет? Неужели? – Она считала Банни наивным. Теперь стало ясно, что он считал наивной ее.

Герцог сделал неубедительную попытку выглядеть пристыженным.

– Ужасно, не правда ли? Не беспокойтесь, мэм, вас не так часто спрашивают. Думаю, джентльмены побаиваются. – Он шутливо поклонился. – В любом случае ваши волосы… – Он неопределенно махнул рукой в сторону ее шляпы. – Девица в тиаре была блондинкой, так что вам не о чем волноваться. Я бы поставил на Лану Тернер или на ту новую французскую шалунью, как ее там? Бриджит Бардо. Или Грейс Келли. Она довольно…

– Дорогая! Все в порядке? Я ищу тебя целую вечность.

Голос Филипа раздался совсем рядом, и королева с облегчением повернулась к мужу. Филип бросил на Банни один-единственный взгляд, и герцог тут же шмыгнул прочь.

– Он тебе надоедал? Видела бы ты себя! Бледная, как смерть.

Королева инстинктивно прижалась к утешительному бархату его дублета, и Филип обнял ее.

– Черт возьми, Лилибет, он приставал к тебе? Я убью его.

Сердце постепенно перестало колотиться как бешеное. Королева немного успокоилась. В надежде, что ее голос прозвучит относительно беззаботно, она спросила:

– Ты знал о той девушке в Челси? Банни рассказывал невероятные подробности.

Она как можно спокойнее пересказала их беседу.

– А, это, – сказал Филип с небрежной улыбкой как о пустяке. Он поправил на шляпе жены помявшееся перо. – Ну да, знал. Но не думал, что тебя это заинтересует.

– Ты бы удивился, если бы узнал, что меня интересует.

– Надеюсь, не чертов Мейдстоун.

– Еще чего.

– О, кстати. – Он поднял голову. – На террасе играют Коула Портера. Потанцуем?

Направляясь к огням террасы, она взяла его руку в свою и твердо решила до конца вечера не выпускать его из виду.