На следующий день, завершив необходимые приготовления, Дарбишир вернулся на Крессуэлл-Плейс с ордерами, несколькими крепкими констеблями и тараном – на случай, если придется выламывать двери.

Пришлось. Ни одна дверь в домах номер 22 и 23 не открылась. Оба дома оказались пусты. В доме номер 23 висел сильный запах плесени. Официально он пустовал с тех пор, как месяц назад уехали Хэллидеи, как и говорила миссис Пиндер. В доме номер 22, напротив, царила стерильная чистота. Договор аренды был в порядке, но в отделении Кингс-колледжа, где якобы работали снимавшие дом ученые, никогда о них не слышали, и паре каким-то образом удалось прожить в доме несколько недель, не оставив ни одного отпечатка пальца.

Небольшое утешение они получили от миссис Пиндер, которая неохотно позволила им войти в дом номер 42. Команда провела тщательный обыск, но не нашла никаких доказательств того, что здесь стреляли или недавно перекрашивали стены. Дарбишир воспользовался возможностью заглянуть на задний двор, и тут же собака во дворе дома номер 41 подняла оглушительный лай. Та самая собака, которая той ночью хранила вежливое молчание. Дарбишир мысленно отметил этот факт.

На сержанта Вулгара их неудача произвела чрезвычайно сильное впечатление, что усилило его бестолковость. Зато молодой старший инспектор Венейблз, счастливо вернувшийся за свой стол, только усмехнулся и иронично отсалютовал Дарбиширу:

– Слышал, с домом осечка вышла. Соболезную, Фред. Пропустим позже по стаканчику?

После работы они вышли из участка на Лукан-Плейс и направились в паб возле Кадоган-сквер, который выбрал Венейблз. Это была странная передышка. Звезда Кенсингтона и Челси вопреки обыкновению держался дружелюбно, но спустя пять минут болтовни на тему его недавнего отпуска Дарбишир так не понял, чего ждет от него коллега: соболезнования или поздравления.

Дарбишир предполагал, что Венейблз начнет ерничать насчет утренней “осечки”, но старший инспектор рассуждал о последних матчах “Фулхэма” и своих опасениях по поводу влияния рок-н-ролла на современную молодежь, особенно на девушек.

– Видел я этого Элвиса Пресли. Девчонки-поклонницы теряют от него голову, понимаешь. Известны даже случаи, когда они… – Он понизил голос: – …Ходили под себя. Боже, помоги нам всем, когда он приедет в Британию.

Дочерям Дарбишира было четыре и семь, так что он не слишком беспокоился. Он находил новую музыку достаточно заводной, но для танцев предпочитал звучание больших оркестров. Тем не менее он решил, что посмотрит кадры с концерта Элвиса, когда Венейблз брякнул на стол пустую пивную кружку, встал и сказал, что ему пора. Вряд ли стоило тащиться так далеко ради этой странной, бессвязной беседы. Они попрощались у паба, и Дарбишир направился на запад, домой, думая о своих милых маленьких дочках.

Возможно, он слишком погрузился в свои мысли, поэтому так сильно испугался, когда кто-то внезапно схватил его за плечо. Инспектор развернулся, готовый вступить в драку. Но драться с ним никто не собирался, хотя хватка незнакомца оставалась крепкой, несмотря на его небольшой рост.

Спутник Дарбишира выглядел подчеркнуто невыразительно. Бледное лицо под коричневой шляпой, стандартный макинтош, коричневые туфли на мягкой подошве. Он развернул Дарбишира на юг.

– Давайте пройдемся, старина. Так будет проще.

Дарбишир повиновался. Он сквозь пальто чувствовал, что что-то впивается ему в спину – то ли нож, то ли свернутая газета, то ли пистолет. Они довольно быстро прошагали мимо сквера. На улице царило оживление; ехали машины, спешили пешеходы. Если бы спутник попытался завести его в переулок, подальше от любопытных глаз, Дарбишир рискнул бы вырваться, но пока предпочел услышать, что скажет ему этот человек. Инспектор не расслаблялся, держась наготове к любому повороту событий.

Небрежный тон незнакомца не вязался с цепкостью руки на плече полицейского.

– У меня есть для вас сообщение. В ваших интересах меня выслушать. Это ненадолго.

– Кто вас послал? Я разговариваю с шарманщиками, а не с их обезьянками.

– Ужасно извиняюсь, старина. Сегодня только обезьянка. Поверьте, если бы вы знали, кто шарманщик, были бы польщены.

– Что за сообщение? – спросил Дарбишир.

– Убийства в Челси. Вы отлично работаете, очень тщательно. Можно только восхититься. Мы поддерживаем вас полностью – мы хотим поймать злодеев не меньше, чем вы. С радостью поможем вам чем сможем. Но, боюсь, вы направляетесь в тупик, старина. Опасный тупик. Мы были бы признательны, если бы вы оставили все как есть.

У кого, черт возьми, хватило наглости угрожать инспектору в центре Лондона средь бела дня? Их окружали люди, хотя, как истинные лондонцы, они не обращали на пару ни малейшего внимания.

– Я полицейский, – пробормотал Дарбишир. – Я не оставляю все как есть. Это моя работа – не оставлять все как есть.

– Достойно восхищения, как я и сказал. Но здесь это вам не поможет. Свидетели сказали вам все что могли, и они не лгали. Обезьянка или нет, я могу вас в этом заверить.

Дарбишира его заверения не убедили.

– Полагаю, вы имеете в виду Грегсона. Кто, черт возьми, живет в покрытой плесенью, вонючей квартире, ради того чтобы ввести полицейских в заблуждение? Что происходит? Чего я не знаю?

– Ничего, что должно вас беспокоить. Ничего противозаконного.

– Да? Полагаю, соседи Грегсонов стерли все отпечатки пальцев, потому что им захотелось сделать весеннюю уборку. Мне, кстати, в другую сторону.

– Знаю.

На углу Кадоган-Гарденс спутник толкнул его налево. Его тон по-прежнему был спокойным и чуть насмешливым.

– Вы, наверное, уже вообразили преступные банды, наркотики и прочие гнусности. Может, они планировали ограбить банк, как в “Убийцах леди”[22]? Отличная картина, очень смешная. Или похитили отпрыска королевской семьи? Или держали в подвале гниющий труп? Могу вас уверить, все это не имеет никакого отношения к реальности.

Дарбишир как раз думал о чем-то подобном, а теперь убедился, что имеет дело с бандой. Кто еще послал бы гонца со своеобразной манерой речи, называющего служителя закона “стариной” и выглядящего как дешевая копия Хамфри Богарта? Именно несообразность всего этого заставляла поверить, что он не ошибается в своих предположениях, хотя конкретный сценарий стал для него неожиданностью. Может, это отвлекающий маневр? Или он что-то упустил? Или все это сплошная ложь?

– Простите, если слова незнакомого человека, который пристает ко мне на улице, вызовут у меня сомнения.

Мужчина ослабил хватку.

– Понимаю ваше недоверие. Но я хотел, чтобы вы услышали это от нас лично. Без обид. Продолжайте работу. Просто… сосредоточьтесь на том, что было сказано, а не на том, кто это сказал. Будьте хорошим мальчиком. Это в наших общих интересах. – Он на мгновение поднял свободную руку и махнул ею, словно подавал сигнал другу на другом конце улицы. – Вот и моя карета. Было приятно побеседовать. Не забудьте, что я сказал.

Черное такси плавно остановилось у обочины, и незнакомец, почти не сбавляя шага, запрыгнул в него. Такси влилось в поток машин на Слоун-стрит, и Дарбишир смотрел, как оно удаляется в направлении Гайд-парка. Он понятия не имел, кто этот человек и на кого он работает, но не мог не восхититься изяществом проведенной операции.

Венейблз был в курсе. Поэтому и повел Дарбишира в тот паб. Это было настолько очевидно, что старший инспектор даже не счел нужным искать другие объяснения. Либо ниточка тянется на самый верх, либо Венейблз связан с крайне сомнительными личностями. В любом случае преследование неуловимых свидетелей ни к чему не приведет.

Его первоначальные опасения, что это дело не будет простым, оправдались. Поворачивая к дому, Дарбишир мрачно усмехнулся про себя.