На следующее утро королева попросила пригласить к ней после завтрака личного секретаря. Через несколько часов Маргарет с матерью должны были приехать из Фрогмор-Хауса в Виндзор на ланч. Обе ждали подробного отчета о вчерашней вечеринке. Но сначала королеве нужно было кое-что сделать.

Прошлой ночью она почти два часа просидела в постели с прямой спиной, размышляя, стоит ли рассказывать сестре о том, что она узнала об агентстве “Раффлз”. Маргарет пришла бы в восторг; возможно, ей бы польстило, что ее считают такой красоткой. Но недовольство королевы вызывало другое. Ей не следовало показывать Банни, как она ошарашена. В его стеклянных глазах вчера вечером вспыхнул блеск; шок, в который он вверг свою собеседницу со всей ее благопристойностью, его позабавил.

Нет, она не станет ничего рассказывать Маргарет. Вся эта история слишком отвратительна.

Однако ей нужна информация.

Королева была готова ее получить, когда в дверь постучал паж, сообщая о прибытии сэра Хью.

– Чем могу служить, Ваше Величество?

– Боюсь, прошлым вечером я испытала настоящее потрясение. Я узнала, что могу быть определенным образом связана с убийствами в Челси.

– Вы, мэм?

– Упоминавшееся эскорт-агентство имеет… специализацию. – Взгляд королевы оставался твердым, но брови секретаря взлетели вверх. – Вы, возможно, знаете об этом. Кажется, это известно многим. Судя по всему, эта специализация касается меня. Поэтому я хотела бы увидеть полицейские отчеты.

– Но, мэм!

– Да, Хью?

– Вы тут ни при чем, уверяю вас! Для начала: девушка, о которой идет речь, была блондинкой.

– Она перекрасилась. Я читала в газетах.

– Да. Но до этого она была Вивьен Ли и Элизабет Тейлор…

Боже. Сэр Хью действительно много знал.

– Это было в газетах? – спросила она.

– Нет, но такие вещи узнаешь.

– Понимаю. Что ж, прошлым вечером я тоже кое-что узнала.

Бакенбарды сэра Хью дернулись от негодования:

– Мэм, мне очень жаль. Кто, черт возьми, осмелился?

– Неважно. Но мне будет спокойнее, если я увижу, что предпринимает полиция. Вы ведь не видите препятствий? Для получения отчета, я имею в виду.

Он колебался несколько секунд, прежде чем неохотно кивнуть. По какой-то причине секретарь не хотел, чтобы королева видела отчет, отчего ее желание ознакомиться с документами только окрепло.

– Н-нет. Никаких препятствий, мэм. Но, я полагаю, уголовный департамент будет крайне удивлен запросу.

– Вполне возможно.

Она держалась твердо и не отступала. Каковы бы ни были причины его собственного замешательства, насчет департамента он был прав. Конечно, обычно королева не вмешивалась напрямую в дела об убийствах. Пусть ее объяснения звучали не слишком убедительно – она и сама это признавала – но сойдет. Она еще не знала, что собирается искать, но, когда найдет, – узнает.

– Большое спасибо, Хью.

Разговор был завершен.

Когда дверь за личным секретарем закрылась, королеве стало его немного жаль. Он, должно быть, гадает, что у нее на уме. Но с тех пор, как Филип при упоминании убийства на Крессуэлл-Плейс сломал запонку, что-то не давало королеве покоя.

Это была не первая головоломка в ее жизни. Она разгадывала их с детства – не всегда без боли, душевных мук и разочарования, поэтому научилась не делиться своими сокровенными мыслями даже с самыми близкими людьми. Их представления о том, что для нее важно, а что нет, не всегда совпадали с ее собственными. Но это дело вызвало у королевы личный интерес, о чем она не собиралась распространяться.

Она не думала, что ее муж замешан в чем-то предосудительном. Она знала его как человека преданного и искреннего. Но Филип любил риск. Может, дело в этом? Не все его друзья безупречны и респектабельны. При мысли об этом у нее начинала слегка кружиться голова. Но она напоминала себе, что должна продолжать работать, уповать на Бога и стараться поступать правильно даже в мелочах.

Она надеялась, что полицейский отчет ее успокоит. По крайней мере, она узнает правду.