Апрель подходил к концу. Королева и принц Филип готовились к насыщенной программе поездок по стране. Джоан не пригласили присоединиться к усатым мужам. Майлз Уркхарт убедил сэра Хью, что для нее в королевском поезде не хватит места.

Однажды утром, когда она собиралась забрать красные коробки, Джоан услышала уверенный стук туфель Дилис Энтвистл по линолеуму коридора Северного крыла. Личная секретарша личного секретаря остановилась у открытой двери заместителя личного секретаря и кашлянула. Джоан подняла глаза.

– Сэр Хью хотел бы кратко побеседовать с вами перед отъездом, – сказала Дилис.

Джоан нахмурилась:

– Со мной?

– Да, мисс Макгроу.

Джоан заметила, как Дилис поджала губы на “мисс Макгроу”. Джоан предлагала Дилис продолжать называть ее по имени, но та настояла на чопорном “мисс Макгроу”. Джоан чувствовала с ее стороны осуждение, и это ее расстраивало. Но показывать свои чувства было нельзя.

– Иду. Вы не знаете, что он хочет обсудить?

– Ни малейшего понятия. Сэр Хью не посвящает меня в свои дела. – С кислым выражением лица Дилис пропустила Джоан вперед.

После того как королева ясно выразила свое отношение к эпизоду с “грубым нарушением субординации”, между Джоан и усатыми мужами установилось шаткое перемирие. Она сохранила свою должность в личном секретариате, но Уркхарт, с которым она делила кабинет, фактически объявил ей войну. Подробные инструкции о том, что должна делать Джоан в его отсутствие, он передавал через свою личную секретаршу Сару, хотя та работала в другом конце коридора, а стол Уркхарта стоял буквально напротив стола Джоан.

От внимания Джоан не ускользнуло, что за расписание королевской четы в Дании, где так загадочно возникла Ингрид Керн, отвечал Уркхарт. Технически ему было проще, чем кому-либо еще, навредить королеве в ее зарубежных поездках. Но на самом деле каждый из троих мужчин имел доступ к соответствующим папкам и обладал достаточной властью, чтобы поручить персоналу молча выполнять его указания.

Но Уркхарту было бы труднее остальных избежать разоблачения, думала Джоан. Теперь, когда она столкнулась с его упрямым инфантилизмом, она понимала, что он не умеет скрывать свои чувства. По сравнению с бригадиром Йелландом иметь с ним дело было сущим пустяком.

Джоан пока редко сталкивалась с Джереми Раднор-Милном, пресс-секретарем. Он либо запирался в своем кабинете, либо встречался с полезными знакомыми. Над столом у него, заметила Джоан, висела большая фотография королевы в рамке. Как будто реального человека, работающего двумя этажами выше, ему было недостаточно.

Сэр Хью Массон также не часто пересекался с Джоан. Она знала, что он человек проницательный и пользующийся уважением за умение находить выход из сложных ситуаций, ни с кем не портя отношений. Сам сэр Уинстон Черчилль был его поклонником и другом.

Собственная военная биография личного секретаря оставалась загадкой: возможно, он служил в военной разведке. Его манеры отличались сдержанностью и педантизмом. Некоторые люди принимали его вежливость за слабость. Этой ошибки сэр Хью не прощал. Если бы личный секретарь оказался ее противником – он был бы противником грозным.

Кабинет сэра Хью находился через коридор от кабинета Джоан и на два этажа ниже королевского; из окон виднелись кроны деревьев Грин-парка за дворцовой стеной. Светлую комнату с высокими потолками и георгианскими окнами украшали мраморный камин и несколько предметов антикварной мебели. Все здесь дышало спокойной силой и верностью традиции. В отличие от Ее Величества, сэр Хью не выставлял на безупречно чистый стол никакие памятные вещицы. Он указал Джоан на кресло с мягкими подлокотниками у камина. Она села.

– Похоже, у нас проблема, – сказал он, садясь напротив нее. Снял очки и протер их. – С вашим жильем.

– Понимаю. – Джоан сделала паузу. Она готовилась к гораздо худшему. – Нет, вообще-то, не понимаю. Какая проблема?

– Как вы знаете, Майлз весьма болезненно относится к нарушениям дисциплины. Я немного покопался в вашем досье: вы каждый день ездите через весь Лондон из Боу – это шесть-семь миль. Верно?

– Да.

– Что, полагаю, было бы вполне приемлемо, если бы автобусы ходили без опозданий, но я слышал, в последнее время на транспорте нередки различные происшествия. Это совершенно недопустимо. Ее Величество ясно дала понять, что предпочитает иметь вас под рукой, и я не хочу, чтобы вы приезжали во дворец уставшей и всклокоченной. И уж тем более мы не можем позволить, чтобы временный помощник личного секретаря королевы ел на Брик-Лейн заливных угрей или что они там делают.

Джоан закипала, но изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Я бы не сказала, что была хоть раз всклокочена… – попыталась она возразить, но сэр Хью снова ее перебил.

– Дамы из личного секретариата не живут в Боу. Это же Ист-Энд. Слишком далеко, во всех смыслах. Вы рискуете показаться непрофессиональной.

– Я…

– Поэтому я организовал альтернативу. Более подходящее жилье, ближе к дому. Приличный адрес в Пимлико. В пешей доступности от дворца. Добрых двадцать минут, но считайте это зарядкой.

Ого. Это было неожиданно.

– Очень любезно с вашей стороны, но…

– Но что? Я, собственно, не предлагаю, Джоан. Я информирую. – Он поджал губы и взглянул на нее через сложенные домиком пальцы.

– Понимаю, но боюсь… что не смогу себе это позволить, – призналась Джоан.

Неужели он думает, что она не жила бы ближе, будь у нее возможность? В ее нынешнем финансовом положении лучшим, на что она могла рассчитывать, была комната в квартире тетки, которую Джоан делила с тремя маленькими кузинами.

– Цены в Вестминстере не самые щадящие, – согласился сэр Хью. – Я понимаю. И хорошую квартиру найти трудно – если только не знать нужных людей. Вы улыбаетесь. Я так понимаю, вы хотите сказать, что не знаете нужных людей, тогда как я знаю. Вы, вероятно, правы. Как выяснилось, есть человек, способный вам помочь. Аренда, наверное, все еще чуть выше вашего бюджета, даже с повышением жалованья…

– Мне повысили зарплату?

– Разве вам никто не сказал? Да, существенно. Тем не менее тот квартал Пимлико может оказаться вам не по карману, но пока не беспокойтесь об этом. Важно, чтобы вы были здесь, когда нужны, и благополучно добирались домой. – Он покачал головой. – Не хочется думать о том, что бывает по ту сторону Флит-стрит.

– Там вполне безопасно, – заверила его Джоан. – Вы удивились бы.

Нос секретаря дернулся, словно он что-то вспомнил:

– Я, кстати, заметил, что у вас почти нет акцента. Как вам удалось от него избавиться?

– Что вы имеете в виду?

– Кокни. Вы же выросли в Ист-Энде…

– Я от него не избавлялась, – сказала Джоан. – Я ходила в школу в Кембридже. Мой отец там работает.

– О! Неужели? В университете? В каком колледже?

– Святого Ансельма.

Лицо сэра Хью внезапно просветлело.

– Вот как! Понятия не имел. Чем он занимается?

– В каком смысле?

– В академическом. Один из моих крестников учится в Святом Ансельме, изучает классику. Любопытно, может быть, они знакомы.

Джоан криво улыбнулась:

– Уверена, что знакомы. Мой отец – старший портье.

Сэр Хью одно краткое мгновение выглядел сбитым с толку.

– А. Хм. Что ж. Понятно. Это важная должность. – Искренний интерес в его глазах сменился другим, не самым добрым выражением. – Помню, я до смерти боялся старшего портье в Тринити. Шесть футов четыре дюйма в котелке.

– Мой отец – шесть футов пять дюймов.

Сэр Хью нахмурился:

– Погодите-ка. Крестник что-то упоминал… Он не был на Сомме? Награжден за доблесть?

Джоан кивнула. Винсент Макгроу был своего рода легендой среди студентов: под огнем в одиночку спас четырех офицеров Колдстримской гвардии, запертых в обваливающемся окопе. Почти семи футов росту, он был умелым боксером и строгим, но справедливым бичом пьяных гуляк-студентов. Дома же он был мягким и ласковым, как котенок, чемпионом в решении кроссвордов из “Таймс” и сентиментальным отцом-одиночкой единственной дочери, которую обожал.

– Вы, должно быть, очень им гордитесь, – предположил сэр Хью.

Джоан пожала плечами:

– Конечно.

Выражение лица сэра Хью стало наконец нейтральным. Нельзя было понять, рад он работать с дочерью героя Первой мировой войны или встревожен необходимостью вести беседу с отпрыском школьного служащего. Он снова сложил пальцы домиком.

– Дело в том, что нам всем предстоит изрядно потрудиться, пока мы не найдем вам замену. Вернее, замену Фионе. Впереди у нас особенно напряженные несколько месяцев. Много дипломатических визитов за границу. Дания – это… Дания. Всегда хорошо дружить со скандинавами. Плюс они, конечно, в родстве.

– Простите, кто?

– Ее Величество и датская королевская семья. И герцог. Это помогает. Но затем предстоит поездка в Канаду и Америку, и она ни в коем случае не должна обернуться провалом. Канада – жемчужина в короне Содружества. Ее Величество знает эту страну и любит ее. А Соединенные Штаты… Едва ли нужно объяснять… после Суэца…

– Понимаю, – сказала Джоан.

Сэр Хью посмотрел на нее со скепсисом:

– Реакция Вашингтона на вмешательство в египетские дела была весьма враждебной. Они угрожали нашей экономической стабильности.

– Знаю, – сказала Джоан. – Должно быть, для мистера Идена это стало шоком после союзнических отношений военного времени.

– Более чем. Он переоценил свои силы.

– И, полагаю, они все еще злятся из-за Берджесса и Маклейна.

Гай Берджесс и Дональд Маклейн были британскими дипломатами, в 1951 году внезапно бежавшими в Москву, что вызвало международный скандал. Оба работали в Вашингтоне с секретной информацией, отчитываясь перед Министерством иностранных дел и, как оказалось, КГБ. Слишком поздно обнаружилось, что они годами передавали информацию Советам.

Сэр Хью бросил на Джоан оценивающий взгляд сквозь очки. Она решила, что трансатлантические политические отношения не были сильной стороной Фионы.

– В любом случае надо заново строить мосты, – признал он. – И Ее Величество – секретное оружие мистера Макмиллана. И мы обязаны применить его с убийственной точностью и сокрушительным эффектом. Королева должна быть ослепительна.

– А они хотят быть ослепленными?

– По моему опыту, все хотят. Некоторые снобы считают, что к ним это не относится, но в итоге оказываются самыми ослепленными. У нас есть преимущество: она привлекательная молодая женщина. И добросовестная. Королеве может не хватать образования, но инстинкты у нее отличные.

Еще бы, подумала Джоан. Возможно, лучше ваших. Она ничего не сказала.

– Она, кажется, благоволит вам, так что, полагаю, вы проведете много времени в ее обществе, когда мы вернемся. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, я хочу, чтобы вы обращались ко мне напрямую. Могу я получить ваши заверения в этом?

– Безусловно, – солгала Джоан.

– Отлично. Удачи. И дайте мне знать, если возникнут проблемы с Долфин-сквер. Ее Величество не подняла бы вопрос, если бы не хотела его решить, так что я предположу, что вы согласны? Вы можете переехать на выходных.

– Долфин-сквер? – переспросила Джоан.

Сэр Хью нахмурился:

– Разве я не сказал? Ваш новый адрес. Большой комплекс у реки. Даже несколько комплексов, по сути. Некоторые члены Парламента держат там лондонские квартиры. Моя тетя какое-то время жила там. Вполне респектабельно и, самое главное, безопасно. Да, Дилис?

Секретарша пришла сообщить, что следующий посетитель ждет.

Вернувшись к себе в кабинет, Джоан задумалась. Неужели сэр Хью думает, что купил ее молчание за модный адрес? Ему определенно хотелось бы знать, что они с Ее Величеством затевают. Но тут Джоан не могла его упрекать. На его месте она тоже хотела бы знать.

Если личный секретарь работает против Короны, то он очень хорошо заметает следы. Трудно представить себе более преданного королеве человека. Но в то же время это означает, что он понимает, насколько высоки ставки. Если бы он действительно хотел навредить королеве, он бы знал, как это сделать.

Что, если он работает на иностранное государство? Неужели его еще в тридцатые завербовали Советы, как Берджесса и Маклейна? В доме георгианской архитектуры, посреди антиквариата, трудно было вообразить себе более совершенного британца. Но если им нужен был шпион, разве не именно такого человека они выбрали бы?