Смена не задалась с самого утра. Даже, наверно, с того, что началась в восемь, а не как обычно – в девять. Очень ранний подъем в половине пятого, чтобы успеть на первый поезд метро, иначе – опоздание. Хуже было то, что спать лег в два ночи – у моих спортсменов тренировка закончилась почти в полночь. Пока доехать, прийти в себя, поесть… и, в принципе, уже можно не ложиться. Как назло, я еще и один оказался: мой напарник заболел. Восхитительно. Радовало только, что утром не надо было оставаться на конференцию.

Поступавшие вызовы тоже как-то не добавляли радости – все сплошь беременные. Буквально только что сдал в приемном покое девушку двадцати лет на десятой неделе беременности с угрозой прерывания. Четвертую из семи выполненных вызовов.

– Знают же, что я не люблю все, что связано с беременными и гинекологией, – ворчал я, недовольно забивая в планшет информацию, – лучше бы ДТП какое дали…

Водитель, сидевший рядом, усмехнулся:

– Че ты ворчишь? Работа не пыльная – приехал, забрал, уехал. Вот и все… Эх, молодежь.

Я оторвался от планшета и удивленно посмотрел на него.

– Тут дело не в сложности, а в том, что я просто это не люблю. Тот только пожал плечами и загрузил какую-то передачу в соцсети. Там опять говорили о политике, я вновь погрузился в планшет. Но ненадолго – в кармане зазвонил служебный телефон. Я полез в карман, планшет начал падать на пол, я попытался его поймать, но сделал только хуже – с торпеды тут же рассыпались листы карт вызовов.

– Да чтоб тебя! Да? – снял я трубку, собирая одной рукой бумагу.

– Тебе еще долго? – отозвался диспетчер.

– Нет, я заканчиваю, – было крайне неудобно уползти почти под приборную панель и говорить по телефону.

– У тебя все хорошо? – подозрительно спросил диспетчер.

– Да, – выдохнул я, – бумага рассыпалась.

– А, тогда закрывайся и поедешь на свадьбу, – удовлетворенно сообщил он.

– А что случилось?

– Что-то непонятное. Сестра невесты внезапно побелела, покрылась потом и потеряла сознание.

Подсознательно я даже обрадовался. Наконец-то что-то стоящее. Да, медики радуются тому, чему обычно принято сочувствовать. Рукой нашарил планшет и попытался выбраться обратно.

– Кидаю?

– А у меня есть выбор? – угрюмо ответил я. Такое описание ничего хорошего не предвещало. Еще и на свадьбе, где наверняка будет очень много народа.

– Нет, – невозмутимо ответил диспетчер, – тогда лови.

Планшет возмущенно заорал.

– Эй, я еще вызов даже не закрыл! – возмутился я, слушая короткие гудки. – Блин. Что там могло случиться?

Заткнув гаджет, я быстро закрыл недописанную карту и открыл новую. И присвистнул. Адрес указывал на огромный отель «Палас» в М. Значит, людей там не просто много, а очень много. Еще меньше мне понравилось, что пострадала сестра невесты. Свадьба была безнадежно испорчена, и, скорее всего, меня в качестве развлечения возьмут в осаду все, кто там есть.

– Погнали.

– Куда ехать, шеф? – усмехнулся водитель, заводя машину.

– Отель «Палас».

Водитель тоже присвистнул.

– Ты же бывший артист? – лукаво улыбаясь, спросил он, трогая машину и с сиреной выезжая с территории больницы. Я кивнул. – Ну, вспомнишь былое.

Я промолчал.

Доехали мы очень быстро – меньше, чем за пять минут. Нас действительно встречала толпа. Невеста в пышном белом платье бросалась в глаза. Рядом с ней стоял крупный мужчина в костюме-тройке, по всей видимости, жених, поддерживая худую девушку в ярко-красном платье мини. Волосы закрывали ей лицо, и мне не понравилось, что они были мокрыми. Оставалось надеяться, что ей какой-то доброхот плеснул в лицо, когда она потеряла сознание.

Когда мы медленно подъехали, толпа расступилась. Я выскочил из кабины под гомон людей, кричавших о чем-то наперебой, с грохотом открыл боковую дверь и помог уложить пострадавшую на носилки. Увы, мокрые волосы были отнюдь не из-за воды в кувшине. Девушка была белая, как мел, а со лба стекал пот.

– Что с ней?! – Дверь снова с грохотом открылась, а машина дернулась. Кто-то приложил все силы, для протискивания внутрь.

– Вы ей кто?

– Отец.

– Хорошо, закройте дверь.

Мужчина, которому на вид было около шестидесяти, захлопнул дверь. Машина снова дернулась. «Кажется, водитель – Кирилл? – сделает мне выговор», – отстраненно подумал я, быстро накладывая манжету тонометра на руку пациентки.

– Что случилось? – спросил я, втыкая оливы фонендоскопа в уши и накачивая грушу. Мужчина молчал. – Ну?

– Так вы…

– Говорите! Быстро!

– В общем, – приободрился он, – Саша танцевала вместе со всеми, внезапно побледнела, схватилась за живот и потеряла сознание.

«Ага, живот, значит… Уже лучше», – думал я, смотря на цифры артериального давления. Еще лучше, что давление было нормальным – 110/80. Это успокаивало.

– Спасибо. Вы не могли бы покинуть машину?

– Но я отец! – удивился мужчина, испытывая смешанные чувства.

– Вы говорить можете? – спросил я у девушки, которая тут же постаралась лечь на бок и поджать колени к животу.

Та кивнула, сжав зубы.

– Видите, она может сама говорить. Вы мне будете сейчас мешать, – раздраженно отрезал я.

– Но…

– Вы мне мешаете и тянете время! – прошипел я. Мужчина, видимо, придя в себя, молча вышел, громко хлопнув дверью. Мне оставалось только глаза закатить. В этот момент кто-то еще попытался проникнуть в машину, но отец девушки, видимо, решил подработать вышибалой и буквально вытащил незваного гостя.

– Что вы почувствовали?

– Очень… Очень больно, – сквозь зубы прошипела она. – Резкая боль… А потом слабость… В глазах потемнело… А потом Леша… Держал меня.

Говорила она прерывисто и на выдохе. Похоже, боль была сильная.

– А после чего боль возникла?

– Во время… Танца… Ух! – внезапно вскрикнула она.

– Чем-то болеете? – я с трудом уложил девушку на спину и принялся щупать живот. Он везде был мягким и пока никаких признаков хирургической патологии не демонстрировал. Странно.

– Нет… – с трудом прошипела она.

Живот был «чист». Тогда я решил пощупать малый таз. Что-то мне подсказывало, что проблема кроется где-то там.

– А что с циклом? По гинекологии?

– Ай! – вскрикнула она, когда я отпустил руку с малого таза. Справа. – Цикл не… регулярный… Эти дни… Были две недели… назад!

У меня закралось подозрение.

– Беременностей… не было! – снова выкрикнула она, когда повторный тест дал отчетливо положительный результат. Однозначно можно было сказать, что у девушки симптомы «острого живота». Я приспустил ей трусы. Девушка даже не шелохнулась. На них ничего не было.

Она снова попыталась повернуться на правый бок.

– Подождите, пожалуйста, – практически взмолился я, – мне надо катетер поставить, потом вернетесь на бок.

Девушка кивнула и явно с трудом осталась лежать на спине, положив руку на бортик каталки.

– А вы танцевали, да?

Та только резко кивнула.

– А кист на яичнике не было? – наугад поинтересовался я.

Девушка отрицательно помотала головой.

– Раньше была. Справа. Но потом исчезла, – бросила она.

О, кажется, пазл сошелся. Я достал катетеры. Венки у девушки были маленькими и тоненькими, как она сама. Миниатюрными. Но нужно было поставить капельницу с растворами, так что придется потерпеть. Катетер удалось установить с первого раза. Я добавил в раствор кровоостанавливающее, положил холод на живот и сел звонить в бюро госпитализации.

– Добрый день! Скорая, фельдшер Болтунов. Наталья Николаевна Никанорова, двадцать два года. Апоплексия яичника. Нет, шока нет. А поближе ничего нет? Понял.

Бюро дало почему-то не ближайшую больницу. Но ничего. Водители, когда надо, умеют летать. Должны быстро доехать. Собственно, так и вышло. В больнице мы были через двадцать минут. Давление девушка держала, и меня это успокаивало.

Кое-как подняв на неудобный пандус каталку, я передал девушку хирургам. Еще через пять минут, оформив все бумаги, я уже был в машине.

– А что с ней было?

Теперь настала моя очередь усмехнуться.

– Гинекология.

– Да что там могло быть? – удивился водитель Кирилл.

– Да как тебе сказать, – задумчиво ответил я, растягивая интригу, – много всего. У нашей пациентки была апоплексия яичника.

– Что это? – нахмурился Кирилл.

– Это когда яичник разрывается и кровотечение начинается, – постарался я объяснить.

Лекция водителю на тему проблем гинекологии никак не входила в мои планы. После вызова мне хотелось, как минимум, помолчать, как максимум – поспать, но до этого было еще далеко. Однако я на автопилоте отвечал на вопросы. Видимо, сказалась моя сущность преподавателя.

– И чем это грозит? – с недоумением спросил Кирилл.

– Большим кровотечением, шоком, смертью.

– Ничего себе!

– Ага, – согласился я, – теперь понятно, почему я не люблю гинекологию?

– Да блин, – отозвался Кирилл, – про тебя на станции такие слухи ходят… Везде жесть отыщешь, – хохотнул он. – Я успею отойти?

– Угу, – кивнул я, уткнувшись в планшет. – Возьми мне кофе, пожалуйста, а то мозги совсем не варят, – попросил я. Кирилл угукнул и ушел.