– Восьмая бригада, восьмая! Роды!

– Бли-и-и-ин! – я моментально подскочил и посмотрел на часы. Четыре утра. – Нет-нет-нет, только не роды! – шептал я себе под нос, застегивая сандалии.

По лестнице скатился практически кубарем, на ходу натягивая флиску, рискуя запутаться в ногах.

– Там у нее воды час назад отошли и схватки каждые пять минут, – протягивая сигнальный талон, сказала диспетчер, устало потирая глаза.

– А куда ехать? – спросил я и тут же выругался. Ехать почти полчаса. Но сейчас четыре утра…

Заваливаясь в машину, тут же практически прокричал:

– Серега, мчим очень и очень быстро. У нас роды. Прям летим.

– Рожает?

– Да! Схватки каждые пять минут.

Двигатель зарычал, и уже через минуту мы мчали по шоссе с какой-то запредельной скоростью. По моим расчетам, должны были доехать минут за пятнадцать. А пока ехали, я загрузил обучающие видео по акушерству. Это был мой первый вызов по этому поводу. А я один. Тоже впервые.

– Ненавижу все это, – отчаянно ругался я, одновременно молясь и пытаясь запомнить, как и в каком порядке держать руки в процессе родов.

Акушерство было моим самым нелюбимым предметом. Оно было непонятно, сложно, и единственный вопрос, который возникал: боже, за что ты так не любишь женщин? Когда учился, тешил себя мыслью, что все равно не пойду на скорую. Что мне это вообще не надо. Все эти приемы Леопольда-Левицкого, предлежания, Апгары и все вот это вот – совершенно лишняя для меня информация. Я же планирую со спортсменами работать. Кто же знал, что окажусь здесь, в машине скорой! В «Записках юного врача» доктор боялся поворота на ножке? А у меня панику вызывает вообще сама необходимость принимать роды!

– Боже, боже, боже, пожалуйста, только не дома! Мы доедем до роддома! Пожалуйста, боже!

Картинка на телефоне скакала на каждой колдобине. Во рту пересохло, а живот очень неприятно крутило. Вот только этого еще не хватало! Надо успокоиться. Пока еще ничего не произошло.

Как принимать роды, стало понятнее на четвертом просмотре. А вот что делать с пуповиной, плацентой, ребенком – ни черта! Все учебные видео заканчиваются на этапе, как ребенок появляется на свет.

– Что там делали после кесарева? Вспоминай! – очень хотелось дать себе пощечину.

– Надо было наложить две какие-то скобы, дождаться, когда прекратится пульсация пуповины и перерезать. Да, кажется, так. Дальше следить за последом, чтобы он вышел, – я терзал память и пытался выудить из своих извилин воспоминания обо всех кесаревых, на которых был. Черт, на операции нет такой проблемы, как отделение последа!

Вот как так получилось, что на всех без исключения практиках в роддоме попадал только на кесарево? На кой оно мне было нужно?! Я ни разу за пять гребаных лет не был на физиологических родах!

Так, что там на парах говорили? Думай, вспоминай!

Его нельзя дергать. Но это и так понятно. Есть какие-то способы определить, отделилась плацента или нет. И среди трех способов один запрещенный. А, это способ отделения плаценты – имитировать схватки. Это помню, хорошо. А определить? Вроде бы надо было куда-то прицепить зажим… А, вспомнил. Прикрепить зажим максимально близко к половым губам и дождаться, когда он опустится… Так, а если плацента не отделилась? Что надо делать? Это очень плохо – единственное, что удалось вспомнить. Ладно, это будут решать акушеры.

Замечательно, эту часть родов более-менее вспомнил. А что, все это время ребенок просто лежит рядом?! Для себя решил: если вижу, что женщина никуда не доедет и рожает дома, вызываю вторую бригаду в помощь. Ребенок тогда останется на них. Как же все это пугает… Лучше бы на стрельбу и поножовщину вызвали, ей-богу! А если разрыв промежности? А если обвитие пуповиной? А если тазовое предлежание? А если у ребенка гипоксия и он не дышит?! А если у женщины эклампсия? Или коагулопатия? А если… Надо взять родовую и обычную укладку, детскую и взрослую реанимацию, кислород… Черт, Дима, у тебя всего две руки! Успокойся!

Ворох мыслей кружил в голове и не позволял сосредоточиться на предстоящем вызове.

– Серег, нам еще долго? – спросил я, лихорадочно листая все клинические рекомендации и справочники по скорой помощи в надежде, что хотя бы что-то отложилось в голове. Сердце колотилось с какой-то бешеной скоростью.

Казалось, что едем очень медленно.

– Три минуты. Добрались за двенадцать минут, – водитель щелкнул по GPS-навигатору.

– Слава Богу!

Очень хотелось сползти куда-то под бардачок. А название-то какое интересное. Бардачок. От слова бардак. Хм, никогда не задумывался о том, что словообразование – такая интересная наука. А ведь действительно, очень точное название для этого маленького ящичка. Там всегда все перемешано и бардак. Бардачелло.

Машина влетела во двор и остановилась возле первого подъезда. Сюда.

Выскочил из кабины и попытался навьючить на себя все, как казалось, самое необходимое.

– Угомонись! – рявкнул внутренний голос. – Возьми только родовую и обычную укладку. Если что, отправишь кого-то из родственников вниз. Не одна же она там в квартире лежит!

К внутреннему голосу лучше прислушаться. Дельные советы дает практически всегда.

Лифт на девятнадцатый этаж поднимался возмутительно долго. Мне даже начало казаться, что он издевается и специально именно сегодня едет со скоростью дохлой черепахи. Картинки в голове рисовали бледную, мокрую, кричащую, изгибающуюся дугой на полу женщину, повсюду кровь и не только.

– Успокойся. Вспомни второй курс. У вас был молодой препод. Что он сказал? Роды – процесс физиологический. Задача фельдшера – не мешать. Вот и не мешай. Дыши, и все будет хорошо.

Этот голос подействовал отрезвляюще. Действительно. Паникующий, я точно что-то не то сделаю.

Двери лифта медленно отъехали в сторону.

– Девятнадцатый этаж.

– Отдел Тайн, – в тон мертвому электронному голосу вторил я.

Дверь в квартиру была приоткрыта.

– Да уж, реально отдел тайн…

В коридоре меня ждали бледная роженица и ее мать. Роженица стояла, упершись одной рукой в косяк двери, а другой поддерживая живот, часто и шумно дышала. Мне уже не понравилось ее дыхание. Мать была на удивление спокойна и что-то шептала дочери.

– Доктор, – обрадовалась мать, протягивая обменную карту, – у нас третьи роды, сорок недель, воды отошли в три часа ночи, где-то пол-литра.

В этот момент меня снова захлестнула волна паники и захотелось присоединиться к роженице – прислониться к двери и часто дышать, ибо живот скрутило не по-детски.

Третьи роды! Да ребенок из нее сейчас пулей выскочит!

– А почему вы раньше не позвонили? – стараясь сохранить самообладание, спросил я, ища в обменной карте запись о туберкулезе и инфекциях.

– Да что-то не знаю, – пожала она плечами, – думали, тренировочные схватки, а тут и воды отошли.

Хотелось взвыть.

– Рожаем дома или пытаемся доехать до роддома? – задал я самый важный вопрос, стараясь померить давление женщине и одновременно пытаясь определить частоту и длительность схваток.

– Доча? – обратилась мать к роженице.

Та в ответ только протяжно вскрикнула. Почти через минуту она ответила:

– Едем! Пожалуйста, быстрее!

– Минуту, мне надо осмотреть вас, – ответил я, одной рукой набирая бюро госпитализации, а другой записывая карту.

– Бюро, – ответили с того конца провода.

– Скорая, роды третьи срочные, воды отошли полтора часа назад, – выпалил я.

Сначала издевался лифт, затем начало издеваться бюро госпитализации. Каждый следующий вопрос – потеря времени. Но убил меня последний:

– В какой роддом желаете?

У меня чуть челюсть не отвалилась.

– Девушка, у нас раскрытие шейки матки семь-восемь сантиметров! Ближайший!

– Есть Р-10, Р-11, есть Р-13.

– Девушка… Бли-и-и-ин! Ближайший!

– Тогда Р-10. Хорошего дня, – как мне показалось, насмешливо закончила оператор.

Роженицу осматривал не больше минуты, после чего мы с матерью, как могли быстро, спустились.

– Серый, а теперь взлетаем. У нас есть десять минут, чтобы успеть в роддом!

– Есть, сэр! – ответил водитель, и машина буквально сорвалась с места.

Меня чуть не вынесло с кресла.

Теперь надо было провести опрос. Когда и что началось, когда почувствовала схватки, потуги, когда отошли воды, количество беременностей…

– Беременностей… Четыре… А-а-а-а! Фух! Родов… А-а-а-а! Двое! Это! Третьи! А-а-а-а! – женщина вцепилась руками в каталку и закричала.

Господи, пожалуйста! – вспоминал все молитвы, которые знаю.

– Роды были физиологические?

– Что? – восстанавливая дыхание, переспросила женщина.

– Сами рожали?

– Нет! Кесарево! А-а-а-а!

Еще немного, и я почувствую, как у меня дергается глаз и звенит в ушах.

– Когда последнее кесарево было?

– Год! Наза-а-а-а-ад!!! А-а-а-а!

В этот момент мне показалось, что я сам сейчас потеряю сознание. Из-за швов на матке после кесарева не рекомендуется рожать самостоятельно как минимум три года! А у нее год назад было кесарево!

Перед глазами я уже видел реки крови, стекающие по каталке на пол, по всей машине, и три трупа, плавающие в этом месиве: мать, ребенок и я, умерший от ужаса.

Маточное кровотечение – самый жуткий из всех возможных сценариев. У беременных диаметр сосудов в матке – с мизинец. Если матка рвется, то это грозит очень большими неприятностями. Остановить эту бурную реку возможно только хирургически. Фельдшеру в одни руки прервать такое кровотечение не под силу. В случае этого сценария геморрагический шок разовьется в течение нескольких минут, а вслед за ним наступит смерть. Насколько при этом я смогу помочь младенцу – большой вопрос.

Во что я, Матерь Божья, вляпался?

– А это ваши какие роды? – выдыхая между схватками, внезапно спросила женщина, с надеждой смотря на меня.

«Первые! – хотелось крикнуть мне в ужасе, – я понятия не имею, что мне сейчас делать!»

Но я не знал, что ответить на этот вопрос. Пугать ее нельзя. Врать – тем более.

– Это неважно. Сейчас мы доедем до роддома, и вами займутся профессионалы.

– А-а-а-а!!! – ответила мне женщина.

Меня осенило.

– Вот, возьмите пеленку, – достал из родовой укладки синюю одноразовую пеленку. – Протяните через промежность и туго держите во избежание преждевременных родов!

Вспомнился совет одного акушера в роддоме. Не знаю, правильно или нет, но это был последний шанс доехать до роддома втроем, а не вчетвером.

На территорию Р-10 мы буквально влетели.

– Серый! Каталка!

Пулей бросился в приемный покой звать на помощь.

– Девочки! Рожаем! Зовите акушера!

Немолодая медсестра в приемном моментально вскочила с места, и уже через минуту они с акушеркой выбежали на улицу, неся в руках свою укладку со всем необходимым.

А женщина рожала. На каталке. Головка появилась как раз в тот момент, как…

– Молодой человек, отойдите! – акушерка отпихнула меня плечом и встала на мое место.

Десять минут, и я держал в руках маленький комочек. Сизое, сморщенное личико и тельце, залитое слизью, надрывалось в крике… Но в груди что-то разорвалось – теплое, щемящее, незнакомое.

– Давайте ребенка, – акушерка снимала верхнюю пару перчаток, – первый раз? Вы молодец. Помогите переложить женщину на нашу каталку.

Я с трудом отдал ребенка. Молча помог акушерам закатить женщину в роддом, и только сейчас догадался задать рациональный вопрос:

– А как мне карту оформлять? Беременность или роды?

Акушерка задумалась.

– Ну фактически она родила на территории роддома. Пишите беременность, – махнула она рукой, – будет вам подарок за то, что все правильно сделали.

Я вышел из приемника и буквально упал в кресло. Пять часов утра. Все в крови и слизи. А я сижу и пошевелиться не могу. Очень хочется курить и умереть.

Руки дрожали.

– Не зря я не люблю роды. Ой, не зря, – пробормотал я, глядя в потолок машины.

– Будешь? – Серега протянул пачку.

– Буду, – щелчок зажигалки и расслабление, – спасибо, что так быстро довез. Иначе был бы… – затянулся, чувствуя, как никотин успокаивает дрожь.

– Кто хоть родился?

– Пацан, – выдыхая дым, ответил я.

– Вот фортануло! – повеселел Серый.

– Не знаю. Я девочку хотел бы… – почему-то вырвалось.

Еще надо заполнить карту, вымыть машину, и золотой ключик практически в кармане. Остался конец смены.

– Метеор, восьмая свободна, – отзвонился я, с трудом поднимая рацию.

– На станцию.

Самые желанные слова, которые можно услышать в половине шестого утра.