Nike уже взрослая компания. Нам есть чем гордиться, и есть, о чем печалиться, – многое случилось с того момента, когда компания вышла на публичные торги в 1980-м. Бывают вечера, когда я сижу в своем офисе, смотрю на подсвеченные беговые дорожки в лесу и думаю о разных этапах нашего пути.
Вот одно из моих любимых воспоминаний:
В 1976 году мама Боба Вудела, предлагая мне взаймы 7 тысяч долларов, все свои сбережения, сказала:
– Если ты не веришь в компанию, где работает твой сын, во что ты тогда вообще веришь?
Я очень не хотел их брать, но годом позже нужда заставила, и я спросил Боба, в силе ли еще предложение его семьи, потому что компании действительно нужна ссуда. Она была нам выдана на следующий же день.
Через пять лет мы конвертировали эту ссуду в обыкновенные акции.
Ссуда превратилась в публично торгующиеся акции стоимостью в 1,8 миллиона долларов. Мерли Вудел позвонила своей взрослой дочери Кэрол и объявила: «Мы миллионеры. Боб так сказал».
То, что компания стала торговаться на бирже, дало нам еще одну возможность. Мы заплатили Каролин Дэвидсон 35 долларов за разработку фирменного логотипа, напоминающего летящее крыло. После размещения мы пригласили ее к нам в офис и выдали ей 500 акций, которые она никогда не продавала и стоимость которых сегодня составляет 1 миллион долларов.
Поездка в Китай в 1980 году принесла большие дивиденды. В последующие годы Китай стал нашим ведущим производителем обуви, где делается примерно 40 % нашей продукции, продающейся во всем мире. И, что возможно и что еще более важно, – это наш второй по размеру после США и самый быстрый по темпам роста рынок.
У нас всегда были очень личные отношения с сотрудниками, производителями, атлетами, покупателями. С Ле Броном, подарившим мне часы «Ролекс» с гравировкой, сделанные в 1972 году, когда появилась фирма Nike. С Альберто Салазаром – когда у того случился сердечный приступ, он попросил меня присматривать за Галеном Раппом, если сам не выживет. С семьей Майкла Джордана – я был на похоронах его отца.
Я иногда раздумываю над фразой «Это просто бизнес». Это никогда не просто бизнес. Если дело превращается в просто бизнес, это означает, что дела совсем плохи.
Годы шли, доказывая, что отпущенное нам время не бесконечно, а человек смертен. Для меня самым грустным событием в жизни стала гибель моего сына Мэттью во время несчастного случая на дайвинге в Эль-Сальвадоре в 2004 году.
Нет почти ничего более печального, чем гибель твоего ребенка. С ней приходит пустота, которую уже ничем не заполнишь. Я сворачиваюсь в комочек, когда пишу это.
Больше 10 лет прошло со дня его смерти, а человек, с которым я живу, до сих пор оставляет телевизор включенным на ночь. Его мерцающий свет разрывает тьму, а мерное гудение из угла комнаты действует на нее успокаивающе.
И, невзирая на всю горечь, в этом есть один позитивный момент: начинаешь очень сильно ценить жизнь ребенка. Для меня это значит в том числе – жизни внуков.
Билл Бауэрман, мой старый тренер, умер в канун Рождества 1999 года, в орегонском городишке Фоссил, где он вырос. После того как его близкий друг и сосед Джон Джакуа сообщил мне эту новость, я час не мог выйти из своего кабинета.
Роб Страссер также ушел внезапно. Сердечный приступ в 1993 году, ему было всего 46 лет. Он был так молод, и это действительно была трагедия, тем более что перед этим мы разошлись. Мы просто столько раз конфликтовали, что он в итоге уволился.
И ладно бы он просто от меня уволился. Но он же пошел работать в Adidas. Я ощущал это как ужасное предательство, и на то, чтобы простить его, мне понадобилось более 10 лет.
Но круг имеет свойство замыкаться. Недавно – с радостью и гордостью – Nike нанял на работу его дочь Авери. Ей 22 года, она работает в отделе Специальных мероприятий, и она потрясающая. Это благословение и радость – видеть ее имя в списке сотрудников компании.
У меня также вызвала чувство глубокой обиды атака журналистов на фабрики Nike, находящиеся вне территории США. Каждый раз, когда репортеры рассказывали, какие недостатки они обнаружили на очередной фабрике, они никогда не удосуживались выяснить, насколько лучше там стало по сравнению с тем днем, когда мы впервые переступили ее порог. Никто никогда не писал, как мы вкалывали, чтобы улучшить условия труда на этих фабриках, сделать их более безопасными и чистыми. Они даже не упоминали, что фабрики вообще-то нам не принадлежали, мы просто были арендаторами, одними из многих.
Они просто рыли до тех пор, пока не находили недовольного рабочего, и использовали его жалобы, чтобы поливать грязью нас, и нас одних, зная, что наше имя привлечет максимальное внимание к публикации. Но в итоге мы узнавали, что можно улучшить, и делали это. Мы говорили миру: просто приходи и смотри. Мы сделаем наши фабрики образцовыми.
И мы этого добились. В течение 10 лет с момента появления первых плохих заголовков и обличительных статей мы использовали этот медийный кризис, чтобы реорганизовать всю компанию. Например: самым ужасным местом на фабрике была «резиновая комната», то есть тот производственный цех, в котором склеивались подошвы и верхние части кроссовок. Испарения клея и резины, попадающие в воздух, там были очень вредные, токсичные, и, возможно, они стимулировали образование раковых опухолей. Мы изобрели связывающий элемент на водной основе, который не вызывает таких испарений и убирает из воздуха 7 % всех канцерогенов. Мы передали это изобретение нашим конкурентам, и вообще раздавали его всем, кому оно было нужно. Его все захотели получить, и практически все производители обуви сегодня используют его.
Еще одним результатом стал проект Girl Effect, кампания Nike по борьбе с бедностью в самых удаленных уголках мира. Вместе с ООН и другими правительственными и частными организациями Girl Effect тратит десятки миллионов долларов на умную, сложную, всемирную кампанию по образованию, сплочению и воспитанию молодых девушек.
Экономисты, социологи и наши собственные сердца сообщают нам, что во многих обществах молодые девушки – самые незащищенные люди и при этом самые важные для демографии. И, помогая им, мы помогаем и всем остальным. Борясь за отмену детских браков в Эфиопии, или строя безопасные укрытия для девушек-подростков в Нигерии, или запуская журнал и радио с вдохновляющими и вселяющими надежду передачами для молодых женщин в Руанде, Girl Effect меняет к лучшему миллионы жизней. Те дни, когда я получаю отчеты с этих передовых, я считаю одними из лучших в своей жизни.
И напоследок я дам несколько советов, которые могут быть полезны юным читателям моей книги. В некотором роде вы все – мои внуки.
В жизни невозможно предусмотреть и запланировать абсолютно все. И это делает ее невероятно интересной. Используйте то, что у вас есть. И вам совершенно необязательно быть 24-летним безработным. Объявите миру, что вы глава компании Blue Ribbon Sports.
У вас будут черные полосы, даже если вы будете заниматься этим. Но если не будете, черные полосы будет вообще очень тяжело переносить.
Удача играет большую роль, это правда. Некоторые люди не называют это удачей, они могут называть это Тао, Провидением или Богом. Но считайте так: чем усерднее вы трудитесь, тем лучше ваше Тао. И, так как никто еще не дал Тао точного определения, я посещаю мессы в христианской церкви.
Верьте в себя, но также верьте в судьбу. Пусть то понятие, что значит для вас вера, определяют не другие люди, а вы сами. Верьте так, как это правильно для вас.
Во время своих путешествий я постоянно встречал многообещающих молодых людей, которые настаивали на том, что не собираются просить ничьей помощи и до всего дойдут сами. Мой подход был совершенно противоположным. Жизнь достаточно сложна. Получайте помощь везде, где только можно. Получение помощи – это просто часть нашего поиска мудрости длиной в целую жизнь.
Вашей целью должен стать не поиск работы и не построение карьеры, но поиск призвания.
Два просто талантливых человека, работающих вместе, всегда обойдут двух гениев, работающих порознь.
Если вы не можете получить финансирование в своей стране, не бойтесь искать его за 7 тысяч миль от дома.
У творческих людей есть тенденция к непредсказуемости и даже к эксцентричности. Некоторые люди заламывают руки, восклицая: «Этот человек неуправляем!» Ищите нестандартные пути к взаимодействию с этим человеком.
И самое главное: рискуйте. Иначе вы рискуете похоронить свои таланты
Там, где нет борьбы, не может быть искусства.
Шестьдесят лет назад Фрэнк Шелленбергер, наш обожаемый профессор, ведущий предпринимательский курс в Стэнфорде, произнес слова, которые до сих пор очень много для меня значат, они стали моей мантрой, определили мое отношение к жизни:
«Единственный раз, когда вы не можете совершить ошибку… это когда вы пытаетесь что-то сделать в самый последний раз».
Я очень надеюсь, что ваше путешествие по жизни будет радостным.
С наилучшими пожеланиями,
Фил Найт