Мы с нетерпением ждали грядущих Олимпийских игр в Мюнхене. Бауэрман был главным тренером команды по бегу, а Пре (как всегда) подавал большие надежды, хотя Лассе Вирен из Финляндии был однозначным фаворитом и чемпионом, защищающим свой титул. Пре заявлял, что готов пробежать последнюю милю в гонке на 3 и ¹/₈ мили, выйдя за пределы 4 минут. Но до начала соревнований Бауэрман умудрился обидеть Мюнхенский оргкомитет, заявив, что организовано все из рук вон плохо, и в особенности это касается безопасности.

Накладки и правда случались каждый день. Бумажка с анонсом о том, что время старта 100-метровок перенесено, оказалась закопана в тысяче других никому не нужных бумаг. Двое из троих американских спринтеров в итоге даже не попали на старт своей гонки.

Шест мирового рекордсмена по прыжкам в высоту Боба Сигрена перед самым началом соревнований признали не соответствующим новым стандартам. Прыгая с незнакомым оборудованием, он занял второе место.

Пре дошел до финала. Он зашел на финальный круг, буквально наступая на пятки Вирену и Мухаммеду Гаммоуди, и почти на финишной прямой вырвался вперед на несколько шагов. Но затем срезался на повороте. Вирен и Гаммоуди рванули вперед, к финишу, а умирающего Пре обошел англичанин Иан Стюарт, отняв у него в итоге и бронзовую медаль.

Пре был убит. Когда ему говорили, что в Евгении все им гордились и в его честь надо улицу назвать, он спрашивал: «Ну и как бы ее назвали… Четвертая?»

Но поражение Пре отошло в тень после того, как произошла большая трагедия. Восемь вооруженных людей в масках пробрались в Олимпийскую деревню и похитили 11 израильских атлетов. На автобусе их повезли в мюнхенский аэропорт и расстреляли на шоссе по дороге – по политическим мотивам.

После завершения Игр я поехал навестить Бауэрмана. Я никогда не видел его столь подавленным. Олимпийские игры были вершиной достижений любого спортсмена и тренера. Эта его Олимпиада стала катастрофой. Месяцем позже Бауэрман уволился с поста университетского тренера по бегу.

В нашем бизнесе тоже много чего происходило. Джефф Джонсон и Боб Вудел поменялись своими местами. Звучит это просто, но на деле это было сурово, ведь они полностью поменяли свою жизнь, чтобы это произошло – все, конечно, было обусловлено серьезными причинами. Джефф переехал из своей любимой Новой Англии в Бивертон, где он смог применить свой дизайнерский талант лучшим образом, а Боб – в Эксетер, Нью Гемпшир, где его административные таланты могли хорошо пригодиться для надзора за продажами и работы на складе.

Компания Onitsuka подала на нас иск в Японии за нарушение контракта, что заставило нас задаться типичным американским вопросом: как вести тяжбу без денег? Ответ: попроси кузена Хоусера взять это дело за оплату в рассрочку. Кузен Хоусер мог согласиться на такое – в момент слабости. Мы с трудом оплачивали расходы на поездки и даже счета за копировальную технику, и его партнеры отнеслись к предложению очень критично. Поэтому кузен Хоусер передал дело новому партнеру компании, огромному человеку по имени Боб Страссер, который заявил, что верит в успех нашего дела и готов работать над ним в режиме 24/7.

Тяжба была эмоционально затратным делом – в том смысле, что это был вопрос нашей жизни и смерти, но мои обязанности по управлению бизнесом никто не отменял.

В середине года мы провели встречу для наших немногочисленных акционеров. Все 15 человек приехали к нам в Евгению, Орегон. В первый раз мы потеряли деньги во время нашего перехода из одного состояния в другое, так что неудивительно, что все они выразили свое разочарование работой компании в целом и мною как руководителем в частности. Это был сложный день, и на пути домой я задумался, что если мы когда-нибудь поднимем вопрос о том, что нам надо стать открытым акционерным обществом, что означает наличие сотни акционеров, то даже если эта мысль придет в наши головы, то, пожалуйста, сразу пристрелите меня.