Глубокий сон разбился вдребезги от резкого шума и вспышки света в лицо. Марк вздрогнул и сел на кровати, ослеплённый. В глазах плавали светящиеся круги чьего-то фонарика в телефоне, свет был направлен прямо на него.

– Вставай, новенький! – сказал голос, похожий на голос Артёма.

Сердце Марка забилось, как птица в клетке. Он с трудом различал в темноте фигуры, окружившие его кровать. Их было больше трёх. Где-то хмыкнули, кто-то подавил смешок.

Ну вот, а Марк было подумал, что пацаны в его комнате вполне нормальные, даже хорошие… Если сейчас придётся драться с ними, нужно постараться не разбить Яну очки.

– Вставай! И не думай звать на помощь, – уже спокойнее, но всё так же наигранно грубо сказал Артём. – Согласно древней традиции ты должен пройти обряд посвящения!

А-а-а, посвящение! Это должно быть забавно. Хотя посвящения тоже бывают разными: и смешными, и очень неприятными.

Марк сполз с кровати, прижался босыми ногами к холодному полу. И наконец рассмотрел: вокруг стояли Артём, Ян, Никита и ещё четверо незнакомых мальчишек. Марк заметил, что у одного из них глаза разного цвета, зелёный и голубой. Все они закутались в белые простыни, снятые с кроватей, и выглядели в полумраке как призрачное войско.

– Тебя ждут клятва и тайный ритуал, – тихо, но чётко произнёс Никита.

Он протянул Марку свободную простынь. Тот машинально намотал её на плечи, чувствуя себя абсолютно глупо.

– В две шеренги становись, – скомандовал Артём.

Мальчишки выстроились в два ряда плечом к плечу, образовав узкий коридор из белых фигур. Он вёл к единственному в комнате окну. За окном царила густая, бархатная тьма подмосковной ночи, и только где-то на поле тускло светились далёкие фонари.

– Шагом марш, – сказал кто-то.

Марка слегка подтолкнули в спину. Он заковылял по холодному полу между рядами «призраков». Его ноги казались ватными, а в голове гудел один вопрос: «Что же будет?» Он остановился у окна. Артём шагнул вперёд, его лицо в отражении стекла было серьёзным.

– Нужно произнести клятву! Повторяй за мной.

Марк кивнул. Артём начал, отчеканивая каждое слово:

– Клянусь всегда стремиться к победе…

– Клянусь всегда стремиться к победе… – эхом повторил Марк.

– …даже несмотря на огромных вратарей…

– …даже несмотря на огромных вратарей…

– …высокие ворота…

– …высокие ворота…

– …плохую погоду…

– …плохую погоду…

– …и тушёную капусту в столовой по четвергам!

Кто-то из шеренги не выдержал и фыркнул, но Артём лишь строго оглянулся, и смешок тут же затих.

– Я люблю капусту, – уже улыбаясь, заметил Марк. Напряжение начало понемногу спадать, уступая место азартному ребяческому волнению.

– Повторяй давай!

– Клянусь, – повторил Марк сквозь улыбку. – Стремиться к победе, даже несмотря на тушёную капусту в столовой по четвергам!

– Теперь открывай окошко, – приказал Никита. – И докажи свои умения!

Ян протянул Марку странный предмет. Это был плотный увесистый ком, сляпанный из туалетной бумаги и замотанный для прочности в несколько слоёв скотча. Получился этакий мяч-самоделка.

– Это твой первый, самый важный пас в академии, – торжественно сообщил Артём. – Выпускай его в ночь. В знак того, что ты с нами.

Марк взял ком, он был тёплым от ладоней. Как страшно делать что-то под присмотром десятков глаз! Левой рукой Марк повернул ручку и потянул на себя пластиковую раму окна. В комнату ворвался холодный воздух, пахнущий осенними листьями.

Нужно было сделать красивый пас.

Марк опустил комок из бумаги и скотча на пол перед собой, слегка тронул стопой. Комок покатился, послушный, негромкий. Марк перевёл его на левую ногу, потом снова на правую. Затем примерился на секунду, глядя в тёмный прямоугольник ночи за окном, туда, где угадывались верхушки деревьев. Он представил себе, как где-то там, в этой ночи, мяч принимает невидимый товарищ по той, дворовой, ещё не забытой жизни.

И тихо, но точно отправил мяч во тьму.

Белый комок на мгновение повис в жёлтом фонарном свете, кувыркнулся и бесшумно исчез в чёрном провале под окном.

Мальчишки за спиной радостно закричали: «Ура!» и «Вот так!» Марк успел почувствовать волну горячей гордости.

– Эй, там, на втором этаже! – Внезапно из темноты раздался густой и очень сердитый мужской голос. – Двадцатая комната, я вас всех вижу! Вот заставлю завтра убирать территорию!

Голос звучал так, будто его обладатель стоял прямо под окнами, невидимый в темноте. Эффект был мгновенным и ошеломляющим.

Белое привидение рядом с Марком ахнуло и шарахнулось в сторону. Коридор из простынь рассыпался, словно карточный домик. Кто-то споткнулся и с глухим стуком упал на пол. Слышался испуганный шёпот: «Быстро по кроватям!», «Это охранник, дядя Гриша!»

– Живо, живо спать! – командовал голос снизу. – Уже полночь!

Марк спешно захлопнул раму и присел на корточки. Через пару секунду обернулся: мальчишки из других комнат, сбросив простыни, словно испарились. Артём, Ян и Никита затаились под одеялами на своих кроватях.

Марк стоял у окна один, всё ещё в накинутой простыне, и прислушивался к стуку собственного сердца. Из темноты за окном больше не доносилось ни звука. Охранник, видимо, остался доволен установленной тишиной. Он ушёл.

Ещё секунда – и комната взорвалась мальчишеским смехом!

Сперва это был один сдавленный хриплый звук, будто кто-то не выдержал и прыснул. Потом второй, третий, и вот уже всё вокруг содрогается от задорного смеха.

Ребята дрожали под одеялами, как в лихорадке. Артём зарылся лицом в подушку, но его плечи дёргались, а сквозь подушку слышались хлюпающие, фыркающие звуки. Никита бил пяткой в матрас, отчаянно пытаясь сделать это тихо, но рождая только глухой барабанный бой. Даже Ян, свернувшись калачиком, трясся, и было слышно, как он хихикает, уткнувшись в рукав пижамы.

Они смеялись над всем сразу: над своим испугом, над угрозой уборки и над Марком, который замер у окна в простыне, будто самый настоящий и очень растерянный призрак.

Марк наконец сорвался с места и, спотыкаясь о простыню, плюхнулся на свою кровать, и его тоже накрыла волна этого горячего братского хохота. Он смеялся, пока слёзы не выступили на глазах.

Отдышался и долго не мог уснуть, смотрел в потолок. Ребята устроили ему настоящее футбольное посвящение. Ночью. В простынях. Как же это получилось здорово!

За окном по-прежнему была тихая тёмная осенняя ночь. Вот-вот она перейдёт в долгожданное утро, и завтра будет первая тренировка. А Марк в тот момент проживал тёплое, тайное, никому не видимое ощущение, что он наконец-то попал точно в цель. Не в ворота – в команду, к своим.

Утро – к всеобщему разочарованию – пришло серое и мокрое. Марка разбудил глухой непрерывный шум за окном: ровный шорох дождя. Он подошёл к стеклу и увидел, что идеальная дорога между корпусами «Футболис» превратилась в длинное, залитое свинцовой водой зеркало. Ливнёвка не справлялась. По глади зеркала бежали пузыри. Марк сердито поджал губы: это что, никакого поля сегодня?

Ожидая своей очереди в ванную, он впервые внимательно прочитал листок, аккуратно прикреплённый к внутренней стороне двери. Это был настоящий арт-объект в фирменных цветах «Футболис». Рядом с эмблемой академии крупным шрифтом был выведен заголовок: РАСПОРЯДОК ДНЯ. Ниже шёл список.

Марк медленно повёл пальцем вниз по прохладной ламинированной поверхности, читая как заклинание.

7.15–7.45 – ЗАВТРАК

8.00–10.30 – УТРЕННЯЯ ТРЕНИРОВКА

11.00 – ВТОРОЙ ЗАВТРАК

11.15 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

13.15 – ОБЕД

14.15–15.30 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

16.00 – ПОЛДНИК

17.00 – ВЕЧЕРНЯЯ ТРЕНИРОВКА

19.15 – УЖИН

20.00 – СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ

22.30 – ОТБОЙ

Всё было чётко и по-серьёзному: еда, футбол, учёба, снова футбол, снова учёба, снова еда. Даже свободное время было отмерено, учтено и заключено в строгие рамки. И это было так непохоже на прежнюю, обычную жизнь! Раньше Марк мог проспать завтрак, прийти из школы попозже, поужинать дважды, если захочется, а лечь спать пусть и не слишком поздно, но без жёстких ограничений.

А теперь? Хотя с другой стороны… Разве не было в той жизни ежедневной учёбы, трёхразового питания, уроков, тех же самых дворовых тренировок? Всё было. Просто этого расписания Марк раньше не замечал, не записывал вот так на листке.

Он выдохнул. Всё было правильно. Распорядок академии выглядел как чёткий, прямой путь к цели – стать профессиональным футболистом.

– А ещё тебе сегодня придётся сдать телефон, – сообщил из-за плеча Артём. Марк непонимающе поднял брови. Артём пояснил:

– Телефоны вообще-то нужно сдавать. Дают их только в свободное время, вечером. Чтобы не отвлекались, не потеряли. У тебя просто вчера был первый день, дали адаптироваться. Но сегодня…

В дверь постучали, и в комнату заглянул долговязый мальчишка с огромными, торчащими в разные стороны ушами.

– Пацаны! Из-за потопа все тренировки в большом зале. Зато на завтрак омлет с помидорами. – Он радостно гыгыкнул и скрылся, оставив дверь приоткрытой.

За завтраком всюду царило унылое брожение. Слышалось недовольное бурчание за каждым столом. Марк молча ковырял вилкой омлет. Тот был вкусный, но всё-таки не мог значительно повысить настроение.

Ещё вчера Марк представлял себе, как побежит по той самой бархатной траве, как мяч ровно полетит по мягкой поверхности поля… А вместо этого их ждал теперь замкнутый, пахнущий пóтом и резиной зал. Марку это казалось личным поражением. Как будто его ночной пас из скотча и бумаги продырявил небо и оттуда хлынуло…

Он поймал на себе взгляд Яна, который как будто понял его мысли, но лишь пожал плечами: что поделать, погода.

К столу подошёл тот самый волонтёр, что встретил Марка с отцом в первый день.

– Марк? У тебя телефон не сдан. У нас такие правила, до вечера все гаджеты в сейфе.

Марк кивнул и достал из кармана джинсов ещё тёплый смартфон. Палец сам потянулся к чатам – к родителям, к Лёве… Он открыл чат с семьёй, успел написать: «Всё хорошо. Сдаю телефон до вечера».

Отправил сообщение, потом нажал кнопку блокировки и протянул телефон волонтёру. Парень опустил его в небольшой зелёный мешочек к другим телефонам.

– В восемь можно будет взять, – кивнул он и исчез.

Без телефона было очень-очень непривычно! И в то же время – спокойно. Теперь действительно ничего не отвлекало.

После завтрака все потопали в комнату переодеваться. Марк впервые надел полную тренировочную форму «Футболис». Ярко-зелёные шорты, гладкие и лёгкие, и футболку из дышащей ткани с той самой оранжевой звездой на груди. Кроссовки на плоской подошве для зала были новыми и жёсткими.

Ребята напяливали носки – у кого-то были простые спортивные, у большинства – длинные гетры. Ян сидел на кровати и с сосредоточенным видом застёгивал под них на голени специальные пластиковые щитки.

– На всякий случай, – коротко пояснил он, заметив взгляд.

Потом снял обычные очки в чёрной оправе и из футляра достал другие – спортивные, с узкими линзами и толстой голубой резинкой, которая туго обхватывала затылок. Ян надел их, и его лицо сразу преобразилось, стало сосредоточенным и очень супергеройским, как у пилота или гонщика.

Марк надел свои чёрные гетры, вздохнул и на одной ноге попрыгал из комнаты, на ходу завязывая шнурки. Ладно, сегодня он не выйдет на поле, но зато наконец познакомится с тренером!

Зал оказался просторным и красивым. В нём приятно пахло, но было шумно: шум гулко прыгал мячом от пола до потолка.

Собралось человек двадцать – ребята от десяти до тринадцати лет, все в одинаковой зелёной форме, только ноги разноцветные. Марк встал возле стенки, а затем, когда Артём позвал его ближе, присоединился к группе соседей по комнате.

Немного размялись: вытащили из сетки мяч, встали кругом, передали друг другу несколько пасов. Кто-то из мальчишек прыгал на скакалке, кто-то разминал мышцы, двое заняли ворота и успели пару раз в них отправить мяч.

7.15–7.45 – ЗАВТРАК

8.00–10.30 – УТРЕННЯЯ ТРЕНИРОВКА

11.00 – ВТОРОЙ ЗАВТРАК

11.15 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

13.15 – ОБЕД

14.15–15.30 – ШКОЛЬНЫЕ ЗАНЯТИЯ

16.00 – ПОЛДНИК

17.00 – ВЕЧЕРНЯЯ ТРЕНИРОВКА

19.15 – УЖИН

20.00 – СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ

22.30 – ОТБОЙ

В одной из компашек хвастались друг перед другом: «Ты сколько набиваешь? Я сто раз!», «А я двести!», «Хотите трюк покажу? Я умею Мэтьюза и Кройфа!»

Марк всё боялся: вот-вот начнётся тренировка, стартует игра, ему дадут в ней какую-то роль – а он возьмёт и не справится… Позор, какой будет позор!

Наконец в зале появился тренер. Он не просто вошёл, а влетел – быстрым пружинистым шагом. Мужчина лет тридцати, среднего роста, широкоплечий. С аккуратно подстриженными тёмными волосами и такой же тёмной короткой бородой, которая обрамляла его скулы и подбородок. Подтянутые до колен чёрные спортивные штаны, на шее свисток. На его белой футболке красовалась надпись: «ТРЕНЕР ВСЕГДА ПРАВ!».

Нескольким мальчишкам он по-свойски пожал руки, сказал: «Здорóво!» Марк тут же подумал, что хочет так же однажды обменяться с тренером крепким рукопожатием.

Прозвучал острый свисток.

– Начинаем! – гулко объявил тренер, и голос его заполнил весь зал. Мальчишки побросали мячи, скакалки, оборвали разговоры и выстроились в шеренгу. Марка подтолкнули в бок, и он оказался где-то в середине. Встал, выпрямил спину и постарался не выдать дрожи в коленях.

Тренер довольно кивнул.

– Всем здравствуйте. Для новичков – меня зовут Иван Иваныч. Всем рад. А теперь расчёт по порядку!

Пацаны начали выкрикивать:

– Первый!.. Второй!.. Третий!..

Марк слушал, затаив дыхание. Когда очередь дошла до него, он чётко, как смог, выпалил:

– Десятый!

– Отлично! – Иван Иваныч прошёлся перед шеренгой, закончившей счёт на двадцати. – Начнём мы сегодня с физики. Десять кружочков по залу. Побежали!

Снова резкий свисток. Шеренга ожила и тронулась с места. Марк побежал, подстраиваясь под скорость живого потока. Спереди маячила чья-то спина, сзади слышалось чьё-то учащённое дыхание. Кроссовки мерно шлёпали по гладкому полу, зал наполнился топотом.

Бежать было легко, почти скучно. Но именно в этом ритмичном, монотонном беге Марк почувствовал первое, едва уловимое биение пульса этой новой жизни – подчинение общему ритму, движение в строю, где ты уже не один, а часть чего-то большего.

– Чего так топаем, ребята? Топ-топ! – Тренер посмеялся. – Мягко надо бежать!

Все побежали аккуратнее.

Марк бежал и наблюдал. Колонна жила своей жизнью – то растягивалась, как резинка, когда кто-то впереди прибавлял, то сжималась на поворотах. Некоторые бежали с усердием, другие двигались лениво: руки у них болтались плетьми по швам. Марк не хотел выглядеть так. Он бежал сосредоточенно, как будто от этого бега зависело что-то важное, контролировал дыхание и держал руки согнутыми в локтях, как видел у спортсменов по телевизору.

Тренер Иван Иваныч стоял у стены и внимательно, без улыбки, следил за бегущими. Его взгляд был быстрым и цепким.

Потом, пока ребята наматывали круги, он порылся в большом мешке с инвентарём и начал расставлять по залу цветные фишки-конусы для упражнений.

И снова свисток, громкий и острый.

– Шагом! – крикнул тренер, потом разрешил: – Можно попить.

Все вернулись к лавочкам. У многих волосы взмокли и прилипли ко лбу, кто-то вытирал рукавом футболки пот с лица, один мальчишка, смешно высунув язык, ловил ртом воздух. Марк, у которого тоже сбилось дыхание, увидел, что все пьют из фирменных бутылок. А он свою взять и не подумал!

– Держи! – Никита попил из своей бутылки и протянул её Марку. Подумав о гигиене, он отвинтил крышку с носиком. Марк поблагодарил и с наслаждением глотнул прохладной воды.

Его ноги опять начали слегка подрагивать. Марку казалось, что вот-вот для него начнётся какой-то экзамен. Тренер попросит его сделать что-то очень сложное, тут же поймёт, что Марка пригласили по ошибке, и отправит его домой.

Но ничего страшного не происходило! Все разогрелись, началась разминка, растяжка. Голеностопный сустав, задняя часть бедра, передние мышцы бедра… Разойдясь в шахматном порядке, все наклонялись, тянули ноги.

Никто не собирался экзаменовать и выгонять Марка. Шла обычная, совсем не сложная тренировка. Марк отдышался и успокоился.

– А теперь самостоятельно делимся на пятёрки, – скомандовал Иван Иваныч. В зале началось движение. Артём, будто только и ждал момента, чтобы снова выступить лидером, начал командовать.

– Кто со мной? Марк, Ян, Никитос. – Он выкрикивал имена, не спрашивая, указывал пальцем, точно настоящий капитан, набирающий команду. Его взгляд метнулся по залу, выискивая пятого. – И… ты, Петро!

Петя, тот самый, что утром заглядывал в комнату, вертел головой, наблюдая за голубем в большом окне.

– Ушастый! – окликнул его беззлобно Артём. – Иди к нам!

Долговязый пацан с радостной ухмылкой присоединился к их четвёрке.

Артём подбежал к мешку с формой и, как заправский завхоз, вытащил оттуда стопку жилеток ярко-красного цвета.

– Надеваем, – бросил он своим. Марк натянул через голову тонкую красную ткань. Она свежо пахла стиральным порошком.

Вокруг другие сформированные пятёрки уже хватали свои жилетки – жёлтые, зелёные, синие. Зал запестрел, как радуга. Общая толпа в зелёных футболках превратилась в пять отдельных, цветных команд. Каждая команда должна была занять свой сектор зала и по свистку перейти на следующее упражнение.

Тренер быстренько пробежался и показал, как выполнять каждое из пяти: «змейку», где нужно провести мяч вокруг фишек двумя ногами; «змейку», где мяч ведётся только одной ногой; упражнение без мяча, где нужно перепрыгивать фишку и обводить её ногой; подскоки на месте с касанием ногой мяча и ведение мяча просто вокруг себя.

Марк смотрел заворожённо. Движения тренера были такими отточенными и быстрыми, будто тому в мозг встроили компьютер, а ноги слушались без малейшей задержки. Мяч буквально прилипал к ноге Ивана Иваныча, тот даже не смотрел вниз, чувствуя мяч каким-то особым чутьём. Восхищение росло где-то глубоко внутри Марка, смешиваясь с лёгкой завистью. Вот так нужно. Вот так Марк однажды научится!

Команды разошлись и начали упражнения.

Красная команда, достав мячи из сетки, повела их друг за другом по «змейке». Пара минут – свисток, перемещение по часовой стрелке на новое упражнение. Марк стал получать от движения удовольствие – всё получалось легко и просто! Он забыл и про дождь, и про уныние, и про страх.

Но тут он услышал, что тренер ходит по залу и раздаёт замечания.

То подойдёт к кому-нибудь сзади и начнёт подгонять: «На ускорение! Давай, давай!» или «Еле-еле! Быстрее!» То постучит ладонью мальчишке по голени: «Ноги должны быть полусогнуты!» То посмеётся над кем-то: «Чего крадёшься? Как мышь!» Тренер за всеми следил, за каждым.

Марк собрался, сосредоточился на своём мяче у ноги. Мяч был белый с синими и чёрными прожилками, красивый. Марк постарался почувствовать его как продолжение тела, подружиться с ним, даже договориться. И в целом все упражнения ему удалось выполнить хорошо. Ему тренер так никакого замечания и не сделал. Марк этому очень порадовался.

А вот в целом у их команды всё прошло не очень…

С каждым новым свистком, с каждой сменой упражнения красная пятёрка начинала всё больше рассыпаться.

Артём пытался всё контролировать. «Ян, ближе к конусу! Петро, не отставай! Никита, ну ты чё как этот, быстрее!» – его указания сыпались, словно град. Он бежал первым, задавая бешеный темп, и оборачивался с таким видом, будто все остальные предательски замерзали на месте. Чем сильнее он наседал, тем больше команда разваливалась.

Никита, в своём ленивом ритме, был невозмутим. Он подходил к каждому упражнению будто к сложной шахматной задаче: оценивал расстояние, планировал точное движение стопы. Его прохождение «змейки» было безупречным, но мучительно медленным. Поставишь его в начало колонны – вся цепочка вставала. Поставишь в конец – он отставал, создавая разрыв.

Ян, казалось, вообще тренировался в параллельной вселенной. Вместо простого ведения мяча вокруг себя он начинал выписывать восьмёрки, пытаясь провести мяч за спиной на подскоке. На упражнении без мяча он не просто перепрыгивал конус, а делал перед этим какое-нибудь эдакое движение или наклон, как в гимнастике, замирая потом в грациозной позе. Это было, конечно, зрелищно, но бесполезно, не про футбол.

А Петро… Петро был везде и нигде. «О, смотри, у синих вообще не получается! – отмечал он, замирая с мячом у ноги и указывая пальцем на соседний сектор. – Ха-ха, мяч Михе по лбу дал!» Потом ему внезапно хотелось пить, и он брёл к бутылкам, хотя только что пил. Потом у Петро чесалась спина, и он тёрся о пластиковые ворота у стены, пропуская свой ход.

Марк, уже как бы чувствуя себя частью этого маленького коллектива, испытывал за них неловкость. Жар стыда разливался по его щекам против воли. Он сам старался изо всех сил: вёл мяч чётко, перепрыгивал ловко, не отвлекался. Но он был всего лишь одним винтиком в ненастроенном механизме. И не понимал, как всем помочь. Сказать Артёму, чтобы не командовал? Кричать на Никиту, чтобы тот торопился? Уговаривать Яна не выпендриваться? Приклеить Петро к полу скотчем?

Марк метался взглядом между товарищами, чувствуя раздражение и беспомощность. Нет, всё-таки они пока были не командой, а случайным набором мальчишек, каждый из которых играл в свою игру. И от этой мысли было горько и одиноко даже среди всех этих ярких цветных пятен в шумном зале.

А когда прозвучал финальный свисток и зал замер, остывая от бега и сотен касаний, Марк остановился, тяжело дыша. Он вдруг осознал, что первая – так сильно пугавшая его – тренировка закончилась. Она закончилась – и ничего страшного с ним лично не случилось! Никто не разоблачил его как самозванца. Никто не указал на дверь. Тренировка оказалась просто рутинной работой. Тысячей маленьких правильных шагов, каждый из которых вёл куда-то вперёд, по длинной-длинной дороге к мечте.

Но личный успех омрачался командным провалом…

Марк шёл в галдящей толпе мальчишек к выходу, и в голове у него крутилась одна мысль: как же из такого разношёрстного набора – выскочки-капитана, медленного тактика, акробата-одиночки, рассеянного болтуна и многих разных других – можно сделать команду? Это казалось невозможной задачей, головоломкой, в которой все детали из разных наборов.

– До встречи! – раздался сзади бодрый голос Ивана Иваныча, провожавший их до вечерней тренировки.

Марк обернулся. Тренер стоял посреди опустевшего зала, собирая в стопку конусы. Одна надежда была на этого человека в смешной футболке с девизом. Кто ещё сможет из всех этих ярких, дерзких, таких разных «я» вылепить одно сильное «мы»?