Документы подготовили уже через неделю. Прощание на перроне вышло коротким и колючим, как осенний ветер. Мама крепко сжала Марка в объятиях. Она сладко пахла духами и будто одним из своих пирогов, которые Марк так любил.

– Обещай звонить домой как можно чаще, – прошептала она ему в макушку, и голос её немножечко дрогнул.

– Обещаю, мам, – ответил Марк и отвернулся. Если смотреть маме в глаза, то можно расплакаться, а это сейчас было совершенно невозможно. Рядом топтался Илья, сжимая в руках свой красный мяч.

– На, возьми, – вдруг сказал брат, протягивая мяч Марку. – Чтобы не скучно было. Только… только потом отдашь, ладно?

Марк улыбнулся, но мяч не взял:

– Оставь себе. Будешь тренироваться.

Отец уже торопил его, подхватив за ручку большой чемодан:

– Всё, сын, пора. Электричка никого не ждёт.

Они сели в почти пустой вагон, помахали семье из окна. И поехали. За стеклом поплыли знакомые районы города, потом дачи, леса, промелькнула река. Марк прижал лоб к холодному окну. Внутри у него было странно и пусто. Точно так же пустовала теперь его кровать в комнате: утром он в последний раз заправил её любимым пледом с портретом супергероя.

Решение приняли быстро – сайт академии «Футболис» поразил всю семью: фотографии зелёных полей, светлых корпусов школы и общежития, мальчишек в одинаковой форме с сосредоточенными счастливыми лицами. Папа сказал: «Похоже на настоящий завод чемпионов. Надо ехать и смотреть».

И вот они ехали. Правда, между ними уже стоял чемодан со всеми вещами Марка. Он не представлял, что такого должен увидеть в академии, чтобы решить там не оставаться?

А еще Марка ждала новая школа – спорткласс гимназии, с которой сотрудничала академия. В такой гимназии расписание занятий удобно соотносилось с расписанием тренировок.

Марк представил, как сейчас в его старом классе идёт урок. У доски, наверное, кто-то стоит и выводит мелом буквы. Рыжий Лёва строит рожицу ему в спину. Учительница, Марина Сергеевна, вздыхает и поправляет очки. А место Марка у окна, на второй парте первого ряда, уже, наверное, занял кто-то другой. И это было так странно – выпасть из одной жизни и встроиться в другую, где все были новенькими для него, а он – для всех.

У нового класса не будет долгой общей истории: кто кого толкнул на линейке в первом классе, кто получил первую двойку и кто написал записку Ане из параллели, будет только общее будущее и общая цель – стать футболистом.

– Волнуешься? – спросил отец, разворачивая бутерброды с колбасой.

– Нет, – автоматически соврал Марк. Потом честно добавил:

– Немного.

– И я волнуюсь, – признался отец, и это неожиданное признание немного успокоило Марка. – Помнишь, я тебе рассказывал, как мы в институте за сборную факультета играли? Мечтали тогда о нормальном поле, о тренере… А здесь у тебя будет всё. Главное – не расслабляться. Учёба на первом месте, договорились?

– Договорились, – кивнул Марк и откусил бутерброд, положив колбасой на язык.

Через два часа они вышли на маленькой, утопающей в соснах станции. Воздух здесь ощущался другим – густым, хвойным, чистым. Вкусным-вкусным! От платформы в лес убегала ровная асфальтовая дорога, и вскоре за поворотом открылся долгожданный вид. Марк замер.

Вживую всё выглядело ещё ярче! Академия не была похожа на обычную школу или спортлагерь. За высоким сетчатым забором лежали идеальные изумрудные прямоугольники футбольных полей. Одно – огромное, с настоящими воротами и трибунами – и одно поменьше. Рядом с полями высилось современное здание из стекла и светло-серого камня с огромной стилизованной эмблемой на фасаде: оранжевая восходящая звезда и под ней звучное название – «ФУТБОЛИС».

– Ничего себе… – выдохнул Марк. Его дворовые «кучки рюкзаков» вместо ворот показались сейчас такими же далёкими и игрушечными, как мячик Ильи в сравнении с настоящим профессиональным мячом.

В просторном светлом фойе Марк с отцом остановились и огляделись. На стене висел огромный экран, где демонстрировали яркие моменты матчей воспитанников. У стойки администратора их уже ждал парень лет семнадцати в зелёной толстовке с эмблемой академии, он приветственно помахал гостям.

– Здравствуйте! Добро пожаловать в «Футболис»! Давайте я вам всё здесь покажу!

Улыбка волонтёра была такой открытой и дружелюбной, что комок в горле у Марка немного размягчился. Парень повёл гостей по длинным светлым коридорам, и его рассказ лился плавно и гордо:

– Вот наша школа. Уроки с утра до обеда. Классы небольшие, по 10–12 человек, так что каждому уделяют внимание. После – обед, а потом дорога сюда…

Он распахнул тяжёлую дверь, и они вышли на галерею, с которой открывался вид на футбольные поля. На каждом поле шли тренировки. Звучали чёткие голоса тренеров, доносились хлопки мячей и дружные крики мальчишек – всё сливалось в энергичный, бодрящий гул.

– Это преимущество интерната – всё рядом, – продолжил волонтёр. – Никаких долгих переездов. Всё для игрока.

Марк и отец переглянулись, обменялись улыбками.

Волонтёр показал им столовую – просторную, светлую, с удивительно вкусными ароматами. Медкабинет с современным оборудованием, бассейн. А потом они поднялись на жилой этаж.

– Комнаты у нас на 4 человека, – пояснил парень, открывая дверь в одну из них. – Это пример стандартного размещения.

Марк осторожно переступил порог вперёд отца. Четыре односпальные кровати, четыре письменных стола, у каждого – шкаф. На стене большой телевизор. На одной из кроватей лежала мятая футболка, на столе у окна стояла рамка с семейной фотографией, возле двери друг на друге валялись яркие тапочки. Здесь уже кто-то жил, и Марк отчаянно захотел с этим кем-то подружиться.

– У каждого своё место, – сказал волонтёр, будто угадав мысли Марка. – Можно повесить плакаты, поставить вещи. Общие зоны отдыха внизу: там и бильярд, и настольный теннис, и компьютерный класс. В бассейне даже есть сауна для восстановления. Всё, чтобы отдохнуть и снова быть в строю!

Отец Марка молча осмотрел комнату, проверил замок на шкафу.

– Пап? – тихо позвал Марк.

Отец обернулся. И вдруг в его глазах, обычно таких строгих, Марк увидел целую бурю: и гордость, и грусть… Он понимал, что Марк останется, в академии оказалось слишком хорошо!

– Решение за тобой, сын, – сказал он тихо. – Мы с мамой уже всё обсудили. Если ты хочешь, то остаёшься. Или мы сейчас развернёмся и поедем домой.

– Конечно остаюсь. – Марк постарался сказать это взрослым голосом, ровным и громким. Но почувствовал, что подступили детские слёзы, посмотрел в окно.

На дальнем поле мальчик его возраста виртуозно обвёл двух соперников и отдал точнейший пас. И у Марка внутри что-то щёлкнуло, как в тот вечер во дворе, когда он показал отличную игру.

– Мне нравится. Я попробую.

Отец кивнул и крепко сжал его плечо.

Дальше всё было как в стремительном сне. Приёмная комиссия. Документы, которые отец сдавал с торжественной серьёзностью. Медицинский осмотр. Выдача формы, постельного белья, полотенец и даже питьевой бутылки! Каждая вещь была отмечена той самой звёздной эмблемой.

Через несколько часов они с отцом снова стояли в том самом фойе, откуда началось путешествие. Чемодан с личными вещами Марка уже ждал его в комнате у кровати. Отец смотрел на сына с улыбкой.

– Учись хорошо. Тренируйся ответственно. И звони, пожалуйста.

Он обнял Марка крепко-крепко, по-мужски, похлопал по спине. Потом разжал объятия и повернулся к выходу:

– Я пойду. Обратная электричка через сорок минут.

Они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны, не оглядываясь. Марк не понимал, почему внутри так грустно и больно – он ведь остаётся воплощать мечту!

Его снова заметил тот самый волонтёр:

– Рад, что ты теперь с нами! – Он глянул на часы. – Самое время идти на ужин, помнишь, где столовая?

Марк кивнул.

– Вы как раз сидите за одним столом с ребятами из комнаты.

Ого! Уже сейчас он познакомится с соседями? Марк пошёл в столовую, чуть дыша от волнения. Толкнул дверь, и на него обрушилась волна звуков, запахов и взгляды десятков пар глаз. В огромном зале за столами сидели мальчишки в форменных зелёных толстовках и футболках. Гул голосов, звон тарелок, смех – пространство шумело радостно и звонко.

– Шведский стол, – позвал Марка повар за линией раздачи. – Бери что хочешь. Как твоя фамилия? Ага, тогда твой стол – пятый, вон там, у окна.

Марк взял поднос, руки слегка дрожали. Он положил на тарелки порцию макарон с сырной корочкой, сочную котлету и горку зелёного салата. Повернулся к столам. Пятый стол был недалеко, за ним сидели трое мальчишек.

Марк подошёл, и на него поднялись три пары глаз.

– Я Марк, – выдохнул Марк, ставя поднос на стол. Он по очереди пожал парням протянутые руки.

– Садись скорее! – Пацан с тёмным ёжиком волос представился Артёмом. Его бронзовый загар казался заслуженным, как награда за сотни дворовых матчей. Он говорил громко, чётко и уверенно, словно взрослый, хотя ему было одиннадцать. Ощущался лидером и даже словно капитаном команды, которой ещё не существовало.

– А мы всё ждали, кто же будет четвёртым? – сказал задумчивый парень у окна. – Я Никита.

Никита был рыжим парнем десяти лет. Всё его лицо украшала россыпь золотистых веснушек. Кудрявые, почти оранжевые волосы были собраны в короткий небрежный хвостик на затылке. Он двигался с обдуманной, почти ленивой грацией – неторопливо тянулся за солью, вдумчиво пережёвывал еду, медленно оглядывал стол.

– Ян, – тихо представился тот, что крутил хлебный шарик. Весь он был словно выцветший после стирки и засвеченный на фотографии: волосы белые-белые, а глаза светло-голубые. Ему было десять, так же как Марку и Никите. На носу у Яна сидели очки в чёрной пластиковой оправе. И Марк подумал, что прежде никогда не видел футболиста в очках, как Ян играет? Он задал этот вопрос, и Ян усмехнулся:

– Да запросто! Посмотри, как играет Эдгар Давидс!

Марк достал телефон и полез искать. Снимки в интернете показали поджарого полузащитника с дредами и… да, со специальными защитными очками, как у велогонщиков, пловцов или сноубордистов.

Надо же, подумал Марк, плохое зрение для футболиста не препятствие, а просто новая деталь формы. Очки Яна в чёрной оправе теперь казались ему не медицинским прибором, а крутым, почти секретным гаджетом. Знаком принадлежности к особой лиге тех, кто играет несмотря ни на что.

– Круто! – одобрил Марк.

– Откуда сам? – спросил его Артём.

– Из Подмосковья, – ответил Марк, накалывая на вилку макаронину. – А вы?

– Я из Казани, – сказал Артём, и в его голосе прозвучала гордость. – Прошёл отбор ещё неделю назад.

– Я из Еката. Екатеринбурга, – отозвался Никита. – На отборе сделал семь голевых передач и 92 % точных пасов. Буду играть в защите.

Все посмотрели на Яна. Тот смущённо улыбнулся.

– Я из Питера. Меня… пригласили после просмотра для вратарей. Я вообще раньше гимнастикой занимался.

– Гимнастикой? – удивился Марк.

– Ну да, – Ян пожал плечами. – Не смейся. Очень полезные навыки, между прочим!

Артём фыркнул, но беззлобно.

– Он у нас «гибкий», в прямом смысле. Мяч иногда ловит ногами из-за головы, как червяк. Забавно смотреть.

Ян покраснел и откусил от своей котлеты.

– А ты когда прошёл отбор? – взгляд Никиты был аналитическим, изучающим. – Ты когда вообще приехал? Какую статистику показал?

Марк почувствовал, как уши наливаются жаром. Он отложил вилку.

– Меня… нашли во дворе. Мы просто играли как обычно, и я забил красивый гол. Подошёл мужчина после матча, оказался… агентом. Сказал, у меня талант.

За столом воцарилась секундная тишина. Потом Артём присвистнул.

– Во дворе? Серьёзно? Тебя Ловецкий сам отыскал?

– Угу. – Марк насторожился. А вдруг в его таланте ошиблись? Никакого другого отбора он не проходил.

Но Никита оживился, в его глазах вспыхнул интерес.

– Ловецкий— легендарный скаут! У него глаз-алмаз, никогда не ошибается. Говорят, он может за десять минут игры во дворе увидеть то, что другие тренеры за сезон не замечают. Он почти никогда не берёт с отборов – ищет сам, «дикие» таланты. Короче, тебе крупно повезло!

Марк слушал и удивлялся: получалось, на него возложены огромные ожидания, а вдруг он не повторит свой успех?

– Ну, раз Ловецкий тебя привёл, значит, толк в тебе есть, – заключил Артём, в его тоне сквозила лёгкая ревность. – Так какую позицию себе хочешь? Нападающий, вратарь, защитник?

Марк растерянно посмотрел на свою тарелку.

– Я… я пока не знаю.

Тут начался активный спор. Артём считал, что правильно назначать игроку позицию в команде как можно раньше, а все остальные мальчишки доказывали обратное – чем универсальнее игрок, тем лучше.

– Меня с первого дня на ворота. Потому что гимнаст. И всё. Стоял в школе, мячи ловил. А я, может, и другому учиться хочу?

– У нас в секции было так же… Кого куда ткнут, там и играет. Кто потолще – во вратари. Кто поживее – вперёд. Никто и не спрашивает, кем ты хочешь быть.

– Вот! Увидели сильный удар – сразу в нападение. Увидели рост – в защиту. А если я хочу всё попробовать? Мне что, нельзя?

Ребята поделились историями: в их прежних командах – клубных, школьных, дворовых – тренеры слишком рано раздавали роли, гонясь за быстрыми результатами команды. Но ведь куда лучше получить общую подготовку, всестороннее развитие.

В академии тренировки должны были начаться завтра. Здесь, как обещали, учат в целом всему, растят личность. Игрока, который видит всю игру, а не свой кусок поля.

Все четверо за столом переглянулись. И, как всегда, Артёму было важно поставить последнюю, итоговую точку в споре:

– Ладно. Завтра на первой тренировке всё и увидим. Просто подождём.

И ужин продолжился. Спрашивали друг у друга, сколько раз набивают мяч. Какие финты и трюки умеют делать. Потом ребята стали рассказывать о распорядке, о сложной и строгой физподготовке, о холодной воде в бассейне.

Марк понемногу оттаивал. Все мальчишки были разными – самоуверенный Артём, умный Никита, тихий Ян, но они были похожи на Марка: волновались перед тренировкой, скучали по дому, мечтали о выходных.

Когда отнесли подносы на кухню и стали подниматься в комнату, Марк почувствовал, что острое одиночество немного отступило. Кажется, его приняли!

В вечернем свете комната показалась уютной, почти домашней. Марк расстелил постель сам, ткань была мягкой и приятной, пахла свежестью.

Перед сном объявили очередь в душ – один на всю комнату, за дверью с туалетом. Новенького пустили первым. Марк помылся как можно скорее, чтобы никого не задерживать. Вышел, надев домашнюю пижаму, и услышал тихий звук СМС. На экране светилось: «Папа».

«Доехал до дома. Мама и Илюша обнимают и желают удачи. Гордимся. Спокойной ночи, сын». От этих простых слов внутри вновь защекотала грусть. Марк быстро вытер глаза, пока никто не видел, и отправил в ответ улыбающиеся эмодзи.

Когда лёг под одеяло, набрал сообщение Лёве: «Здесь прямо как в кино про футболистов: поля, тренировки, форма. Комната на четверых. Еда вкусная. Короче, круто! Жаль только…» Марк замешкался, подбирая слова, и дописал: «…Жаль, тебя нет. Только ты бы оценил, как тут один повар ходит, точь-в-точь пингвин из мультика!»

Марк отправил сообщение и посмотрел в потолок. Завтра первая тренировка. Тренер будет смотреть, соседи – оценивать. Марку нужно будет показать, что глаз-алмаз Ловецкого не ошибся. Марк сжал кулаки под одеялом. Страх никуда не делся, но к нему добавилось жгучее, нетерпеливое желание – выйти на то идеальное поле под окном и доказать всем, и в первую очередь себе, что он здесь не просто так. И что простой дворовый мальчишка может стать чем-то большим.

Лёва ответил: «Классно! Хоть фотки присылай!»

Марк посмеялся над Лёвиными шутками, которые сам себе понапридумывал в голове – тот обязательно бы про всё пошутил, окажись здесь, – и наконец заснул.