В ходе первого прочтения мы обнаруживаем паттерны, пронизывающие «Бледный огонь», получая удовольствие от ощущения слаженного взаимодействия упоительных сочетаний. Одно паттерн-сочетание, не упомянутое мной в Части первой БоВН, но которое едва ли ускользнет от внимания чуткого читателя, то выходя на первый план, то оставаясь на периферии, это английский алфавитный порядок от «а» до «z». Кинбот подчеркивает его важность, готовя нас к его вездесущности уже в своем третьем примечании к поэме: «мы будем постоянно сопровождать Градуса в мыслях, пока он совершает путь из далекой Зембли в зеленую Аппалачию, на протяжении всей поэмы следуя путем ее ритма, проезжая мимо на рифме…» Алфавитный паттерн олицетворен самим словом «Zembla», начинающимся с последней буквы английского алфавита и кончающимся первой, а также «алфавитной семьей» Гольдсвортов с их дочерями Альфиной, Бетти, Викки и Грейс (англ. Alphina, Betty, Candida, and Dee) и «умственными интересами» г-жи Гольдсворт, развитыми от «“Амбры навеки” до “Японского Дзэна”» (англ. from Amber to Zen, см. прим. к стр. 47–48). Четырехкратное появление названия «Зембля» в Кинботовом Предисловии само по себе, конечно, паттерном не становится, но то, что сложится в паттерн в дальнейшем, может привлечь наше внимание в качестве паттерна после всех этих «зембл», в не самом обычном слове «azure» (англ. лазурь) во вступительном двустишии Шейдовой поэмы: «the false azure in the windowpane» («ложная лазурь оконного стекла»). Если, конечно, к этому времени мы уже не поняли намек и не проследовали Кинботовыми перекрестными ссылками от Предисловия к Комментарию, а затем, держась за цепь перекрестных ссылок, пришли к его обещанию «открыть [Шейду], почему я дал вам или, скорее, кто дал вам вашу тему… нашу синюю беспросветную (англ. inenubilable) Земблю» (см. прим. к стр. 991)²⁰, – то есть, выражаясь иными словами, Земблю безоблачную, Земблю лазурную (Второе издание Уэбстеровского словаря толкует «azure» как: «4. синий свод в вышине; безоблачное небо»). Мне уже не вспомнить мое первое прочтение «Бледного огня» тридцать лет – и едва ли не столько же прочтений – тому назад, но я уверен, что холодок пробежал у меня по спине, когда я оказался перед словом «лазурь»/«azure» в первом двустишии поэмы, пройдя по перекрестным ссылкам, которые уже показали мне, что воцарившийся в центре Комментария земблянским королем Кинбот ошибся, уверив себя, что вдохновил Шейда сделать короля центром сочиняемой им поэмы («Какую тему?» – Шейдова рассеянная реакция на «или, скорее, кто дал вам вашу тему» выдавала Кинбота с головой). «Zembla», казалось бы, не имела ничего общего с поэмой, но что было делать со словом «azure» в ее вступительных строках?

Набоков любит подвести читателя к самым значительным из своих паттернов так, чтобы мы получили удовольствие от их идентификации – или, по крайней мере, от осознания их присутствия – в ходе первого прочтения. Перечитывая, мы или запутываемся в них, или безучастно принимаем их наличие в тексте – до тех пор, пока в ходе пере-прочтения мы не открываем для себя их значение. Алфавитный паттерн «Бледного огня» начинает представать в несколько ином свете, если читатель принимает мое предложение считать Хэйзель центральным персонажем²¹: касается это не только необычного буквенного сочетания «a-z» в ее имени, но и ее слабости к жонглированию буквами и «зеркальными словами». Градус решает стоящую перед ним задачу локации земблянского короля-изгнанника, оказавшись на Лазурном берегу (фр. Côte d'Azur) в отеле «Лазули» (по-французски ляпис-лазурь «pierre d'azur»; слова «lazuli» и «azure» происходят от одного арабского слова; Второе издание Уэбстеровского словаря начинает пояснять «azure» так: «ранее, ляпис-лазурь»), расположенном в столице Лазурного берега – того самого региона, где была зачата Хэйзель. Az – l/r²² в словах «lazuli» и «azure» – когнаты, указывающие, по всей видимости, на Хэйзель (англ. Hazel). Будучи отвергнутой после того, как она оказалась перед «лазурным входом» в гавайский бар (строка 397), Хэйзель направляется навстречу смерти; будучи за последним пределом, однако, она дает Кинботу возможность обуздать отчаяние, даруя ему возможность провести время в ярко-синей Зембле.