Глава седьмая

Каллум выглядит беспокойным в дни, предшествующие Ойдче Фада. Я думаю, он хочет съездить навестить какие-нибудь близлежащие кланы, но, похоже, не хочет покидать меня после моей болезни. Похоже чрезмерная забота часть волчьей натуры.

Мы проводим время, исследуя темные коридоры Лоуфелла и территорию за его пределами. В замке тихо. Люди, кажется, приходят и уходят, когда им заблагорассудится, некоторые привозят из соседней деревни мясо и крупы, а затем возвращаются домой до наступления темноты. Мы редко видимся с Блейком, и мне страшно подумать, что он замышляет.

Арран и Элси часто проводят время вместе на кухне, пока Арран готовит, а Элси суетится вокруг маленького мальчика Альфи, который промчался мимо нас по лестнице в первый день. Должно быть, это его мать. Как-то вечером мы ужинаем с ними. С нами они почти не общаются, но между собой обсуждают безобидные вещи — погоду, предстоящий ритуал, тот факт, что скоро прибудет Альфа Локлан. Когда они уходят, Каллум хмурится, наблюдая, как Альфи пробегает мимо. Позже он сказал мне, что мальчик показался ему знакомым.

В день Ойдче Фада, когда мы гуляли в лесу, Каллум улыбнулся, увидев, как Джек спаррингует с Райаном за каменными стенами замка. Я вспоминаю, что Каллум предложил им тренироваться вместе.

— Ты хочешь, чтобы Райан провел спарринг с Джеком? — спрашиваю я.

— В скором времени мы вступим в войну с Лоуфеллом, — вполголоса говорит Каллум. — Арран сложен как я, и он северянин. Я знаю, как он будет сражаться. Джек не такой, как все. Я хочу оценить его, посмотреть, как он был обучен, но так, чтобы он не смог оценить меня.

— Заставив его драться с Райаном? — Я скептически приподнимаю бровь. Райан меньше и моложе Джека, он вряд ли доведет его до предела.

Каллум складывает руки на груди и кивает в сторону этих двоих. Райан уверенно противостоит более сильному противнику. Словно почувствовав наше внимание к себе и желая произвести на нас впечатление, он совершает маневр, в результате которого деревянный меч Джека вылетает у него из рук. Джек хихикает, когда Райан прижимает лезвие к его горлу.

— Райан, может, и не силен физически, но он превосходно владеет клинком. — Каллум одаривает меня широкой мальчишеской улыбкой, и его зеленые глаза сверкают в лучах слабого солнца. — Я научил его.

Мои губы подергиваются.

— Полагаю, ты хочешь произвести на меня впечатление?

— Получилось?

Сжимаю его бицепс и закатываю глаза.

— Ты очень впечатляющий, Каллум.

От его громкого смеха несколько птиц взлетают из леса, а Джек смотрит в нашу сторону и улыбается.

Позже небо за окном нашей спальни темнеет, и мое предвкушение церемонии растет.

Сажусь в одно из кресел у камина, поджав под себя ноги, и листаю одну из книг Блейка. Я взяла ее в библиотеке — пыльной комнате в башне, куда Каллум водил меня каждое утро, прежде чем пожаловаться, что ему скучно.

На обложке от руки выведено: «Эксперименты. Книга вторая». Я нашла похожую книгу в своих старых покоях в Мадах-Аллайх. Как и предыдущая книга, это рассказ о пытках, применяемых к волкам, который, как я полагаю, был написан Блейком. Не хочу читать об ужасных мучениях, которые, должно быть, причинил Блейк, но в нем есть разделы о полнолунии.

Я читала о том, как ломаются и смещаются кости волка, о том, как различные раздражители могут пробудить внутреннего зверя в человеке, о том, как разум и логика заменяются первобытными инстинктами, когда волк выходит на поверхность. Сегодня вечером лунное затмение, и до полнолуния еще две недели. Если Блейк и Каллум правы насчет меня, то со мной произойдет то же самое. Напряжение скручивается в моей груди и сжимает ее. Грызу ноготь, и только тогда немного успокаиваюсь.

Кожаное кресло по другую сторону камина скрипит, когда Каллум встает. Он медленно расстегивает рубашку. Я откладываю книгу, замерев, когда он обнажает свою твердую грудь и рельефные мышцы торса. Он стягивает ткань со своих мощных плеч и бросает рубашку на пол.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

Он снова садится на кресло, слегка раздвигая ноги.

— Иди сюда.

— Нет, — говорю я, потому что чувствую беспокойство и хочу посмотреть, что он будет делать дальше.

— Да. Сейчас же.

Уголки моих губ приподнимаются, а пульс учащается. Темный голод в выражении его лица заставляет меня подчиниться. Опускаю ноги и направляюсь к нему по половицам.

Он хлопает себя по коленям.

— Садись.

Приподнимаю бровь и пытаюсь сделать вид, что меня не беспокоят мощные плечи и масса мышц передо мной.

— Ты сегодня очень властный.

— Я Альфа. А теперь делай, что тебе говорят.

Его глаза игриво блестят, и я понимаю, что он просто дразнит меня.

Забираюсь к нему на колени, и мои бедра прижимаются к его бедрам с обеих сторон. Он шумно втягивает воздух, когда его руки находят мою талию. Тепло проникает сквозь шерстяную ткань платья, когда он сжимает ее.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

Уголок его рта приподнимается. Он медленно опускает лицо к моему горлу и проводит носом по чувствительной коже. Он глубоко вдыхает, и я резко выдыхаю.

— Ты… чувствуешь мой запах?

— Ммм, — бормочет он.

Обвиваю руками его шею.

— По какой-то особой причине?

Он открывает рот, и его дыхание касается моего уха.

— Только не говори, что это очередная волчья фишка.

Он снова поворачивает свое лицо к моему и улыбается. Его зеленые глаза блестят в свете камина.

— Это по-волчьи. — Он проводит своими большими руками по моей спине, затем прикусывает зубами мочку уха. Внизу живота разливается тепло. — Прошло слишком много времени с тех пор, как я был внутри тебя. Я хочу убедиться, что ты все еще пахнешь мной.

Я выдавливаю из себя смешок.

— О, это действительно по-волчьи.

Он проводит языком по моему горлу, и я выгибаю спину, когда с губ срывается вздох. Эти волки — странные существа.

— Я хочу, чтобы Локлан точно знал, с кем он будет иметь дело, если попытается что-нибудь предпринять. — Его голос низкий и грубый, и что-то во мне шевелится.

— И? Как я пахну?

— Ммм. Ты пахнешь свежим снегом, лунным светом и медом. Ты пахнешь восхитительно. — Он прикусывает кожу зубами, и у меня вырывается тихий стон. — Но, на мой взгляд, недостаточно похоже на меня.

Он обвивает меня руками и притягивает к себе. Утыкаюсь лицом ему в плечо, и моя грудь оказывается на одном уровне с его грудью. Его запах и исходящий от него жар захватывают меня — горы, рассвет и Каллум. Мои чувствительные соски трутся о его кожу сквозь ткань платья, когда он проводит руками вверх и вниз по моей спине. Я целую его в ключицу, и его мышцы напрягаются.

— И что ты собираешься с этим делать? — спрашиваю я.

Он утыкается носом в мою шею.

— Я сейчас это делаю.

— Ты можешь придумать что-нибудь получше, правда?

Он медленно поднимает взгляд, и в его глазах отражается волк. Прижимаюсь губами к его губам. Каллум наклоняется вперед и впивается поцелуем, горячим и глубоким. Его язык встречается с моим. У него вырывается хриплый звук. Это пронизывает меня насквозь, и я внезапно загораюсь.

Хочу его. Он нужен мне. По его эрекции, которая упирается в мою плоть через килт, я знаю, что он чувствует то же самое. Я неуверенно прижимаюсь к нему.

Он стонет, и его руки находят мои бедра.

— Я и забыл, как хорошо чувствовать твое тело рядом с моим, — бормочет он.

Каллум прижимает меня к себе, его ритм мучительно медленный. Томительное трение нарастает, когда мое возбуждение разливается между ног. Как будто что-то скручивается внутри меня, что-то, что нуждается в освобождении. Я прикусываю его губу зубами, и он издает дикий звук.

— Теперь ты пахнешь еще лучше, — стонет он.

— Потому что я пахну так же, как ты?

— Потому что от тебя пахнет так, будто ты хочешь меня.

Хочу. Хочу его пальцы, его рот. Хочу все. Хочу, чтобы он погрузился в меня так глубоко, чтобы я знала только его. Я двигаюсь быстрее, и он прижимается губами к моему горлу и посасывает кожу. Его острые клыки впиваются в меня. Я всхлипываю. Он стонет, прижимаясь ко мне, а затем внезапно отстраняется. Меня обдает холодом, когда его голова ударяется о спинку стула. Волчий блеск вспыхивает в его глазах на долю секунды, прежде чем он закрывает их, и в уголках появляются морщинки.

— Блядь.

— Каллум? — выдыхаю я. — В чем дело?

Его щеки раскраснелись, губы припухли, а грудь тяжело вздымается. Его руки крепко удерживают меня на месте. Он выглядит так, будто ему больно.

— Мой волк. — Он стискивает зубы. — Я чуть не укусил тебя. Я не… я не контролирую ситуацию.

Я задыхаюсь, мой пульс учащенно бьется.

— Открой глаза. — Он повинуется, и у меня перехватывает дыхание от красоты этих волчьих радужек. Я провожу кончиками пальцев по его щеке. — Ты меня не пугаешь.

— Я пугаю сам себя, когда нахожусь рядом с тобой. Поводок, на котором я держу своего волка, всегда кажется натянутым. Я не хочу причинять тебе боль. Не хочу, чтобы у тебя снова на несколько дней поднялась температура.

— Я доверяю тебе.

— Не доверяла бы, если б знала, как громко воет моя кровь каждый раз, когда ты рядом.

— Значит, ты больше никогда не прикоснешься ко мне?

Уголок его рта приподнимается, а в глазах появляется озорной блеск.

— Я этого не говорил. — Он делает глубокий вдох, сдерживая свои эмоции. Затем он уверенно кивает, как будто принял решение. — Хочу дождаться полнолуния. Я собираюсь подождать, пока ты не превратишься в первый раз, и я буду знать, что ты сможешь справиться со мной. — Он кладет руку мне на щеку, и выражение его лица мрачнеет. — Я подожду, пока твои чувства обострятся — осязание, обоняние, вкус. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и у меня перехватывает дыхание. — Тогда я не спеша изучу каждый дюйм твоего тела. — Он прижимается губами к моему уху. — И я собираюсь спустить с поводка свою волчью сторону.

Резко вдыхаю. Желание сворачивается внутри меня тугим узлом и пульсирует между бедер. Поворачиваю голову и наклоняюсь к нему, желая поцеловать его. Его руки удерживают меня на месте, останавливая. Он на мгновение прижимает меня к себе, словно напоминая, кто здесь главный, а затем запечатлевает на моих губах нежный, целомудренный поцелуй.

Звуки болтовни и шагов за дверью наших покоев снимают напряжение. Каллум моргает, и волк исчезает.

— Похоже, собираются люди, — говорит он. — Пошли. Локлан и его клан скоро будут здесь. Нам пора.

Во мне пульсирует разочарование. Я все еще чувствую его твердый член у себя между ног, поэтому знаю, что он чувствует то же самое. Упрямый волк.

— Не смотри на меня так, — он улыбается, немного смущенно, и снова целует меня. — Мне жаль. Я просто хотел обнять тебя и поцеловать. Не думал, что все зайдет так далеко.

— Ты раздражающий волк, Каллум МакКеннан. Тебе когда-нибудь говорили об этом?

Он пожимает плечами.

— Некоторые, возможно, упоминали об этом. Если тебе станет легче, я тоже страдаю.

Закатываю глаза и слезаю с него.

— В этом виноват только ты, — я отворачиваюсь от него и отряхиваю платье. — Я бы позволила тебе получать со мной удовольствие любым способом, который ты выберешь, если бы ты не был таким упрямым. — Я ухмыляюсь, когда он напрягается и тихо чертыхается, беру свой плащ с изножья кровати и иду к двери, оглядываясь через плечо. — Ты идешь?

Каллум встает, натягивает рубашку и достает из шкафа черное пальто. Когда он подходит ко мне, в его глазах появляется мрачное выражение, но оно становится игривым, когда он обнимает меня за талию и прикусывает зубами ухо.

— Смелые слова, принцесса. Посмотрим, будешь ли ты так же себя чувствовать после полнолуния.

Несмотря на то, что упоминание о полнолунии заставляет что-то затвердеть во мне, я продолжаю улыбаться.

— Как я сейчас пахну?

— Моя, — рычит он мне на ухо.

***

Когда мы приходим, в маленьком дворике собирается около тридцати Волков, и ночь наполнена возбужденной болтовней. Все носят темные плащи или пальто — Каллум сказал мне, что это традиция для этой ночи. Каллум переплетает свои пальцы с моими и тянет сквозь толпу к Блейку.

Альфа Лоуфелла прислонился к стене замка, разговаривая с Джеком. Когда холодный ветер развевает мои волосы и шевелит плащ, ноздри Блейка раздуваются. На его лице мелькает отвращение, которое он быстро скрывает. Я рада, что холод скрывает мой румянец. Блейк явно знает, чем мы только что занимались. Судя по ухмылке Джека, он тоже.

— Отлично, вы оба здесь. — Изо рта Блейка вырывается облачко пара, и он потирает руки. — Вы готовы?

— Да, — говорит Каллум. — Когда нам ждать Локлана и его клан?

Неподалеку Альфи бьет невозмутимого Аррана своими маленькими кулачками, к большому раздражению Элси, которая оттаскивает его за воротник.

— Он встретится с нами в Даун-Крэйг, — говорит Блейк.

Мой взгляд устремляется на Каллума.

— Церемония не состоится в Лоуфелле?

— Нет, — говорит Каллум. — Мы поднимемся на ближайшую гору, чтобы быть ближе к Гелах.

Под кожей загорается легкий трепет. Я чувствую клаустрофобию с тех пор, как мы сюда приехали, и мне хочется исследовать больше Северных земель. Но все же задаю вопрос.

— Безопасно ли уходить?

Каллум, похоже, не доверяет Альфе, который прибудет сегодня вечером.

Каллум сжимает мою руку, словно чувствуя мое беспокойство.

— Кровопролитие запрещено в ночь Ойдче Фада. Это волчий закон. Нерушимый. Ты в безопасности, принцесса. — Он подносит свой рот к моему уху. — К тому же, ты пахнешь мной, помнишь?

Блейк отталкивается от стены.

— Пора идти.

Он вскидывает руку в воздух, чтобы подать знак остальным Волкам, и идет к туннелю, ведущему на территорию.

Вокруг снова вспыхивают разговоры, когда мы следуем за ним через двор и за пределы стен замка. Дикая трава щекочет мои руки, а грязь хлюпает под моими сапогами, когда мы всей группой пересекаем нетронутую землю к близлежащим горам. Только мягкий свет полумесяца освещает наш путь.

Я не могу сдержать улыбку, пока мы все направляемся в Даун-Крэйг, чтобы провести ритуал Ойдче Фада.