Глава восьмая

Я не привыкла к долгим пешим прогулкам, особенно ночью.

Мышцы на бедрах ноют, я то и дело спотыкаюсь об острые, выступающие камни. Дыхание быстро сбивается. По коже катятся капли пота. Несмотря на прохладу, я плетусь в хвосте группы, а Каллум чуть впереди шутит с Райаном и Бекки.

С его мускулатурой и волчьей силой ему, наверное, и в голову не приходит, что подъем может быть испытанием для принцессы, которая большую часть жизни провела за шитьем, прихорашиванием и игрой на пианино.

Но, несмотря на дискомфорт, на моих губах играет улыбка. Воздух настолько свежий, что я чувствую его вкус. Ветер разносит запахи мокрой от дождя травы, грязной земли и иногда — запах навоза.

В груди вскипает почти детский восторг, когда я замечаю овцу, пасущуюся на склоне горы.

Когда я оглядываюсь через плечо, замок Лоуфелл кажется лишь точкой в темноте, окруженной рябью воды, в которой отражается лунный свет. У меня перехватывает дыхание, и чувство свободы наполняет мои легкие. Несмотря на все, что произошло — нападение Джеймса, связь наших жизней с Блейком и его заговор против Каллума — я рада быть здесь, а не в Южных землях.

Натянутый смех Блейка пронзает темноту и действует мне на нервы.

Он идет во главе группы, разговаривает с Арраном, Джеком и пожилым мужчиной в черно-сером килте. Маленький Альфи бегает вокруг них кругами. Я поджимаю губы.

— Я так понимаю, тебе не нравится Блейк? — Приятный мужской голос с сильным северным акцентом заставляет меня подпрыгнуть. Высокий член клана Блейка шагает рядом со мной, его лицо скрыто капюшоном плаща. — Он обычно так на людей действует.

— А на вас он также действует? — спрашиваю я, искренне желая узнать, что на самом деле думают о нем члены клана.

— Я нахожу его… интригующим.

— В каком смысле?

— Он коллекционирует сломанных пташек. Вы заметили? Одноглазый ублюдок, женщина, над которой надругались, полуволк из доков Королевского города. — Я чувствую его взгляд на себе, и мои мышцы напрягаются. — Принцесса Южных земель… Я давно гадаю, что он собирается с ними делать. Вылечить их или выщипать перышки? Посадить в клетку или позволить улететь? Возможно, они просто забавляют его.

Хмурюсь, пытаясь понять, что он имел в виду, говоря о «птичках». Должно быть, Арран, с его шрамом на горле и повязкой на глазу, был первым. А судя по южному акценту Джека, он мог быть выходцем с доков Королевского города. Однако я не знаю, кто эта женщина, которая подверглась насилию. И мне не нравится, когда меня называют сломленной, даже если это может быть правдой.

— Ты тоже сломленная пташка? — спрашиваю я.

Ветер доносит звуки волынок по мере приближения к вершине горы. Клан Локлана, должно быть, уже здесь.

— Мы все немного сломлены, не так ли? — В его тоне слышится улыбка.

— Как ты можешь быть сломлен?

Он машет рукой из-под плаща.

— Ничего интересного, уверяю тебя. Проблемы с отцом, потерянная любовь. — Он указывает на Каллума. — Я слышал, он похитил тебя.

— Я решила пойти с ним.

Спотыкаюсь об острый камень, и мужчина хватает меня за руку, чтобы поддержать. В его хватке чувствуется сила. Я бормочу слова благодарности и отряхиваюсь.

— Зачем принцесса из Южных земель решила приехать во вражеское королевство? — спрашивает мужчина.

— Меня должны были выдать замуж за ужасного человека, а я хотела быть свободной.

— А, понятно. Каллум не смог бы устоять.

— Что ты имеешь в виду?

— Слышал, он любит девиц в беде.

У меня странное ощущение, что этот мужчина пытается меня спровоцировать. Я не удивлюсь, если клан Блейка такой же провокационный, как и их Альфа.

— Я не девица в беде.

— Нет? И все же ты позволила ему спасти тебя из опасной ситуации в Пограничных землях, вместо того чтобы спасти себя самой.

Чувствую себя уязвленной, потому что в его словах есть доля правды.

— Это лишь часть истории, полагаю. Я также планировала получить информацию о волках. — Пожимаю плечами. Думала, если передам ее отцу, смогу выторговать свободу. Но мои приоритеты изменились, когда я узнала Каллума поближе. Особенно когда я узнала больше о своем отце и о мужчине, за которого должна была выйти замуж.

— И что же ты узнала?

— То, что люди, стоящие у власти, часто выдумывают истории, которые служат их интересам. А также то, что волки не всегда такие злые, как нас учили. По крайней мере, не все из них.

Блейк окликает Элси и просит ее держать маленького зверька под контролем.

Тропа становится все круче, и в какой-то момент мне пришлось перебираться через камни, используя руки. Никогда раньше не занималась таким, и улыбка расплылась по моему лицу, когда я почувствовала, как ладони стали влажными и грязными. Каллум оглянулся через плечо, когда мы оказались в менее опасной зоне, и улыбнулся, прежде чем игриво подтолкнуть Райана к краю горы. Райан выругался на него, покраснев, а Каллум рассмеялся. Воспользовавшись моментом, перевожу дыхание и качаю головой от ребячества Альфы, с которым состою в отношениях.

Мужчина в плаще снова приближается ко мне, смеясь. Он, должно быть, такой же высокий, как Каллум, хотя и не такой мускулистый. Его темный плащ свободно свисает с широких плеч.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, тяжело дыша.

Он склоняет голову к крутому склону, усыпанному звездами, и, вновь начав движение, говорит:

— Пошли. Мы почти на вершине.

Мы поднимаемся на поросшую травой вершину и оказываемся на краю каменного круга. Здесь нас ждет около двадцати человек, которые, держа в руках фляжки и собравшись вокруг бочек с виски, ждут нашего появления. Женщина играет на волынке, и воздух наполняется пронзительным, но радостным звуком. Все они одеты в желтые клетчатые плащи, и я понимаю, что это, должно быть, клан Локлана.

Холодный воздух полон разговоров и запаха влажной земли. Тихий смех вырывается из моей груди и рассеивается облачком пара перед моим лицом. Впервые за двадцать лет своей жизни я поднимаюсь на гору.

— Кстати, у тебя потрясающие волосы, — говорит мужчина. — У многих волков в Снежных землях шерсть такого же цвета.

Резко поворачиваюсь к нему при упоминании родины моей матери, но он смотрит на толпу.

Райан, шедший впереди, увлек Бекки к одной из бочек с виски, а Каллум кричал им вслед, чтобы они не спешили. Джек направился к блондинке в белом платье, стоявшей в центре веселья. Она была единственной, кто не носил черное.

— Это Лунная жрица? — спрашиваю я у волка в плаще.

Он кивает.

— Да. Она проведет церемонию позже.

Арран взъерошил волосы Альфи и увел его в другом направлении, в то время как Элси, казалось, обменялась резкими словами с Блейком, прежде чем последовать за ними.

— Локлан уже здесь? — раздался грубый голос Каллума, рассекая холодный ветер. — Я его не вижу.

— Подозреваю, что мы бы знали, если бы это было так, — ответил Блейк. — Он всегда любил производить впечатление.

— Джентльмены, — произнес мужчина рядом со мной, опуская капюшон.

Каллум и Блейк обернулись. Каллум сжал кулаки, а губы Блейка медленно расплылись в улыбке.

— А, Локлан, вот и ты, — говорит Блейк.

Мой желудок сжался. Локлан — обладатель таких же рыжих волос, как и у меня. По бокам они коротко острижены, как у Каллума, но на макушке гораздо длиннее, заплетенные в косички и собранные в узел, достигая поясницы. Его глаза светятся умом, они подчеркнуты черной подводкой. Его губы растянуты в веселой ухмылке.

Локлан подмигивает мне, прежде чем подойти к Блейку и похлопать его по плечу.

— Ты, как всегда, выглядишь безупречно, Блейк, — говорит он с теплотой в глазах.

На щеке Блейка появляется ямочка.

— Как и ты, Локлан.

Каллум пересекает разделяющее нас пространство и обнимает меня за плечи. В его позе ощущается нечто собственническое, и Локлан усмехается.

— Расслабься, Каллум. Я не собираюсь с тобой ссориться. Просто познакомился с твоей принцессой, — он улыбается мне. — Она мне нравится.

Напряжение Каллума немного ослабло, хотя он все еще выглядит настороженным, пожимая руку Локлану.

— Спасибо, что пришли. Надеялся, что мы сможем поговорить.

Локлан пренебрежительно машет рукой, отступая назад.

— Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, но у нас будет время для политики позже. Блейк пригласил меня остаться на несколько ночей. Давайте насладимся праздником сегодня вечером, а о твоем брате и о том, чего я хочу от вас в обмен на мою поддержку, поговорим завтра. Не знаю, как у вас, а у меня после восхождения пересохло в горле. Мои люди привезли бочонок лучшего виски Глас-Кладаха. Могу я тебя соблазнить?

— Всегда, — говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ухмылка Локлана становится почти волчьей.

— Превосходно. Каллум?

Каллум на мгновение замирает, затем расслабляется.

— Да. Я слышал, ты прячешь его в пещерах, благословленных Гелах.

— Мой клан утверждает, что именно этот виски пробуждает волка сильнее, чем любой другой в Северных землях. — Локлан ухмыляется мне и заговорщически понижает голос. — На самом деле, это всего лишь результат чрезвычайно высокого содержания алкоголя. — Он подмигивает. — Хочешь попробовать?

Я моргаю, удивленная тем, что мне предлагают такое.

— С удовольствием.

Он уходит, и Блейк следует за ним по пятам.

— Скоро присоединюсь к вам. Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить.

Локлан наклоняет голову.

— Кстати, один из моих людей привез тебе корзину лунных цветов.

— Превосходно. Мои запасы были на исходе…

Их голоса затихают, когда они приближаются к группе, собравшейся вокруг бочки в центре каменного круга. Каллум хмурится.

— Он что-то замышляет, — мрачно говорит он.

— Локлан или Блейк?

— Блейк. Всякий раз, когда он пускает в ход свое обаяние, есть повод для беспокойства. — Его глаза темнеют. — Я даже не знал, что они друзья.

Касаюсь его руки.

— По крайней мере, он скорее всего, сможет убедить Локлана поддержать тебя.

Каллум вздыхает, его дыхание, словно облачко тумана, окутывает обеспокоенное лицо.

— Вероятно, с обещаниями того, что может ожидать Локлан, когда Блейк взойдет на трон.

Сжимаю его мышцу.

— Тебе просто нужно предложить ему что-то получше, верно?

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты довольно подлая, принцесса?

Пожимаю плечами и застенчиво улыбаюсь ему, но Каллум хмурится.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — его голос мягок, и он касается моей щеки. — Это из-за лихорадки?

— О чем ты говоришь?

— Ты выглядишь немного вспотевшей. Возможно, стоит усадить тебя.

Не могу сдержать своего возмущения и отталкиваю его. С таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть камень, если от этого будет хоть какой-то толк. Он выгибает бровь, уголок его рта приподнимается.

— Что?

— Не говори женщине, что она выглядит потной! — Снова толкаю его, но он не сдвигается ни на дюйм. — Я вспотела, потому что только что взобралась на эту чертову гору!

Он смеется. Громко.

— Тебе следовало что-нибудь сказать. Я бы тебя понес.

— Меня не нужно нести! Я не такая уж хрупкая, Каллум!

Он выглядит так, будто собирается сказать что-то, вероятно, неприятное, судя по блеску в его глазах, но он хмурит лоб. В это время нить жизненной силы Блейка обвивается вокруг моей души. Я напрягаюсь, когда она взрывается, и лед потрескивает в моих венах.

Блейк стоит рядом с Локланом и Арраном у бочки с виски. Ветер нежно играет с его темными волосами и развевает черное пальто. Выражение его лица остается спокойным и непринужденным, но я замечаю в его глазах ледяной блеск.

На другой стороне круга светловолосая жрица в белом платье держит за руку маленького мальчика Альфи. Она, кажется, ругает его, и его нижняя губа дрожит, а глаза, большие, как блюдца, наполняются слезами. Ветер доносит до меня ее голос, когда Элси — его мать — стремительно пересекает круг, задевая плечом пожилого джентльмена, спеша к сыну.

«…мерзость. Твоей матери должно быть стыдно, что она привела тебя сюда. Ты так же запятнан тьмой, как и она, и тебе здесь не место…»

Рев в моих ушах заглушает все, что она говорит. Я не знаю, за что она наказывает маленького мальчика, но не могу этого допустить. Я не выношу религиозных фанатиков, потому что в детстве меня пороли за «грехи против Богини Солнца». Я хочу с уважением относиться к культуре волков, но не могу стоять в стороне и смотреть, как маленький ребенок чувствует себя ничтожеством из-за того, что кто-то утверждает, что знает волю своей Богини.

Направляюсь к ним.

— Отпустите ребенка, — говорю я.

Голубые глаза Лунной жрицы устремляются на меня, пряди светлых волос падают ей на лицо. Должно быть, что-то в выражении моего лица ей не нравится, потому что она отпускает его руку. — Ты принцесса Южных земель, верно? Ты не знакома с нашими обычаями. Но…

— Осторожно.

Каллум кладет руку мне на плечо, словно пытаясь поддержать меня. Его тепло обжигает мою спину, но не может растопить лед в моих венах. Не знаю точно, от чего меня трясет: от гнева или от воспоминаний о Блейке.

Жрица указывает на Альфи:

— Его мать осквернена. Бог Ночи обещал…

— Он маленький ребенок. Невинный. Тебе должно быть стыдно за свои слова. — Протягиваю ему руку. — Все в порядке, Альфи.

Он сжимает мои пальцы своей крошечной ручкой, его черные волосы в беспорядке, а щеки раскраснелись и мокрые. Притягиваю его ближе к себе и Каллуму, когда Элси, вздрогнув, останавливается рядом с нами. Волк сверкает в ее глазах, когда она тыкает пальцем в сторону жрицы:

— Держись подальше от моего сына.

— Я не могу провести церемонию в честь нашей богини, когда на ней присутствует сторонник Бога Ночи…

— Элси такая же послушница, как и любой из нас здесь, — голос Блейка звучит резко, как лезвие ножа.

Арран стоит рядом с ним, и его крупная рука касается меня, когда он хватает Альфи за воротник и притягивает к себе. В глазах мальчика блестят слезы, пока Арран не поднимает его и не сажает на свои широкие плечи.

— Пошли, — говорит он. — Давай пересчитаем камни в круге.

Он уходит, и я задаюсь вопросом, что он не хочет, чтобы мальчик стал свидетелем того, что Блейк задумал дальше.

— Извинись, — говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ночь вокруг нас затихла, словно присутствие Блейка предупредило оба клана о том, что что-то происходит. Щеки Элси краснеют.

— Все в порядке, Блейк, — говорит Элси. — Не смей устраивать сцен. Только не сегодня. Ты все испортишь. В любом случае, я лучше полежу в постели с книгой, чем буду слушать, как эта сучка бубнит всю ночь напролет.

Блейк не отрывает взгляда от жрицы.

— Извинись, — повторяет он.

Жрица сердито смотрит на него.

— В эту ночь запрещено проливать кровь.

— Кто сказал что-то о пролитии крови? — уголки его губ изгибаются в улыбке, и я чувствую, как Каллум напрягается за моей спиной. — В моем лазарете есть галлюциноген, который заставляет волков чувствовать, будто их кожа сходит с костей. У меня также есть паралитик, который вызывает желание умереть. Ты знаешь, какой звук издает волк, когда ему не хватает воздуха, снова и снова? А я знаю.

По моей коже пробегает холодок, который не имеет ничего общего ни с моим гневом, ни с ледяным воздухом Северных земель.

— Достаточно, Блейк, — мягко говорит Каллум. — Она все еще жрица.

— Но он прав, — мои слова звучат тихо, словно я не могу до конца поверить, что произношу их. Каждая косточка в моем теле напряжена, каждый мускул готов к действию. — Она должна извиниться.

Жрица переводит взгляд с Блейка на меня. Ее брови едва заметно приподнимаются, как будто ее осенило. Она опускает голову.

— Я прошу прощения.

Затем она разворачивается и выходит в центр круга. Элси резко фыркает. Темные волосы падают ей на лицо, когда она поворачивается к Блейку.

— Я же говорила тебе не вмешиваться. — Она качает головой. — Я возвращаюсь.

Блейк хватает ее за запястье.

— Ты имеешь полное право находиться здесь….

Ее глаза сверкают.

— Брось это. И лучше бы она была жива к утру. — Когда Блейк не отвечает, она шлепает его по руке. — Блейк.

Уголки его рта сжимаются.

— Хорошо.

Он прячет руки в карманы, а она направляется прочь от нас. Перед уходом она бросает последний взгляд на Альфи, который сидит на плечах Аррана, и исчезает между камнями, направляясь обратно вниз с горы.

Каллум хмурится, не понимая, что происходит.

— Она поклоняется Ночи?

— Нет, — отвечает Блейк. — Просто она запятнана выбором своего отца, вот и все.

Не в первый раз я задаюсь вопросом, кем она приходится Блейку. Но, прежде чем кто-либо из нас успевает задать вопрос, к нам подходит Локлан с четырьмя рюмками виски в руках. Блейк скрывает свои эмоции так же быстро, как и я.

— Все в порядке? — спрашивает Локлан.

— Прекрасно, — говорит Блейк. Он наблюдает за жрицей, которая разговаривает с группой женщин, одетых в желтую шотландку под плащами.

Локлан раздает нам выпивку.

— Ну… за старых друзей, новые союзы и сломанных пташек, вырвавшихся из клеток, — говорит он, подмигивая мне.

Несмотря на беспокойство, которое нас охватило после недавних событий, мы подняли бокалы и сделали глоток. Я не могу избавиться от неприятного ощущения, которое охватило меня, когда дымная жидкость обожгла горло.

— Сегодня вечером будет весело, — говорит Локлан.