Глава шестьдесят первая

Из моих легких вырывается крик.

Осколки моего сердца разбиваются, как стекло, и дикое существо, живущее внутри меня, выпускает свои когти. Сила, словно поток, вырывается из моей души. Я чувствую ее вкус. Ночь, нетронутые горы, и залитые лунным светом леса, задолго до того, как первые люди пришли в этот мир. Моя спина срастается, и боль покидает кости. Кожа начинает светиться, а перед глазами вспыхивает яркий, ослепительный свет.

Когда волна тьмы обрушивается на землю, навстречу ей поднимается волна моего лунного света. Змееподобное существо отшатывается и издает душераздирающий вопль. Его глаза, словно наполненные чернилами, смотрят на меня, как будто он привык только к темноте. Но я продолжаю кричать. Тени, скрывающие его тело, растворяются, открывая чешую цвета обсидиана. Когда мой луч касается его кожи, воздух наполняется шипением горящей плоти.

Существо бьется, снося хвостом трибуны. На меня сыплются обломки, но я продолжаю кричать. Из моего тела вырываются лучи света, связывая меня с волками. Мне кажется, что меня тянет в тысячу разных направлений, как в ночь полнолуния. Моя душа словно разрывается на части, но я не останавливаюсь.

Мои чувства обостряются. Ощущаю вкус морской воды и рома. Джек. Рядом со мной мелькает черный мех, и когда он проносится мимо меня, врезаясь в пленника Ночи, он превращается в рычащего волка с когтями, похожими на ножи. Я чувствую запах вереска, и когда мужчина замахивается мечом на Клэр, он понимает, что его пригвоздил к земле серый волк. Запах битвы и папоротника проникает в меня, и Джеймс поворачивается ко мне, отрывая голову одному из послушников.

Я задыхаюсь. Шепот заполняет мои уши, а пальцы царапают тело, пытаясь вырвать душу. Я кричу.

Улавливаю запах гор на рассвете, и моя кожа ощущает прохладу. Затем сосны и тень наполняют мои легкие, и я перестаю чувствовать себя одинокой. Блейк здесь, сражается. Ощущаю нить, связывающую нас, крепче, чем с кем-либо другим.

Я запрокидываю голову, и мой свет становится ярче. Змея шипит и скулит, пытаясь спрятаться обратно в яму, из которой появилась. Но я не позволю ей это сделать. Она горит. Голова змеи бьется о потолок, а плоть отделяется от костей. Зверь издает душераздирающий вопль, который переходит в хриплый смех.

— Она думала, что сила спасет тебя, но он идет.

Горящие чешуйки падают сверху, словно снегопад. Они рассыпаются и покрывают пеплом кровь и разрушения. Они шипят, касаясь моей кожи, а затем растворяются в тени. Мой крик затихает вместе со зверем.

Накрывает оглушающая тишина.

Амфитеатр окутан тьмой, и моя сияющая кожа — единственный источник света. Пол покрыт темными силуэтами, а кровь кажется черной и блестящей. Медный запах смерти становится невыносимым.

Это должно вызывать тошноту, но все кажется таким далеким. Я словно парю, а в ушах звучит первобытная песня. Волки снова приняли человеческий облик, их одежда разорвана, а тела покрыты запекшейся кровью. Их почти не осталось.

Джеймс стоит прямо передо мной, перед люком. Его обнаженная грудь тяжело вздымается и опускается, а кровь заливает лицо и стекает по подбородку. Мой свет отражается от татуировок на его бицепсах. Это мой враг, волк, который укусил меня и разрушил тот маленький кусочек свободы, который я обрела.

Его губы приоткрываются, а глаза наполняются благоговением. Он опускается на колени.

— Сердце Луны, — выдыхает он.

Остальные волки следуют его примеру.

Блейк стоит рядом с троном, его мощные плечи тяжело вздымаются и опускаются. На покрытой шрамами груди блестит кровь, а темные волосы прилипли ко лбу. Его губы медленно изгибаются в улыбке, на щеках появляются ямочки, и он открывает рот.

Внезапно за его спиной появляется Александр и проводит лезвием по горлу Блейка.

Время как будто останавливается. Глаза Блейка расширяются, когда он смотрит на меня. На мгновение мне кажется, что с ним все в порядке. Но затем из тонкой линии на его шее вытекает кровь.

Адреналин бурлит во мне, звон в ушах становится громче. Я не слышу рева Аррана, который бросается на Александра, сбивает его с ног и обезглавливает. Я едва замечаю, как Джек бросается вперед, ловит Блейка и падает на колени, или как другие послушники бросаются на оставшихся волков.

Связь между мной и Блейком натянулась, и я ощущаю, как будто из меня вырывают душу. Я вижу нить между нами, и это заставляет меня содрогнуться. Следую за связью и тяжело опускаюсь на колени рядом с Джеком, который обеими руками зажимает рану Блейка.

— С тобой все будет в порядке, — говорит он, хотя и сам явно не верит в это. — С тобой все будет хорошо. Мы переживали и худшее.

Изо рта Блейка сочится кровь, его кожа смертельно бледна. Он пытается заговорить.

Его боль обжигает мне горло, и у меня перехватывает дыхание. Я качаю головой и наклоняюсь вперед, чтобы коснуться его щеки. Она холодная, очень холодная. Его веки подрагивают.

Когда-то я хотела смерти Блейка. Хотела победить его. Неделями искала способ разорвать нашу связь, и необходимая сила теперь бурлит в моих венах. Я чувствую ее. Я могла бы взять связь в руки и сломать. Если я не сделаю этого сейчас, он заберет меня с собой.

Блейк пытается дотянуться до меня, но его рука безвольно падает на пол рядом с ним. Его тело содрогается от боли.

Меня переполняют эмоции, они кажутся мне необузданными и первобытными. Прошло много времени с тех пор, как я позволяла себе испытывать такие чувства, и это самое запретное из всех. Я задыхаюсь от запаха его крови, витающего в воздухе.

Мне нужно его отпустить.

Но я не могу его отпустить.

Однажды Блейк уже спас меня, и я не знаю, как именно это произошло, какие слова он прошептал в темноту, но я чувствую нашу связь. Жизнь покидает меня, и мои конечности дрожат. Мое дыхание такое же хриплое, как и у него. Я закрываю глаза.

— Пожалуйста… — произносит он.

И я это чувствую.

Он хочет, чтобы я разорвала связь.

Я прижимаю свой лоб к его.

И меня накрывает темнота.

***

Мы стремительно падаем в темную яму. В ушах звенят звуки скрежещущих скальпелей и крики. Я обнимаю Блейка и прижимаю голову к его груди, но его руки безвольны и холодны. Краем глаза замечаю темную комнату: освещенную свечами камеру, наполненную книгами и ароматом цитрусовых, и камеру пыток с верстаками, которые скрипят под тяжестью инструментов и банок. Мы проваливаемся сквозь потолок маленькой комнаты, освещенной огнем в очаге. Там я вижу женщину с кроликом на руках и маленького мальчика, который плачет.

Мое тело с силой ударяется о землю, и я погружаюсь в мягкую грязь. Дождь хлещет меня по спине, а воздух на вкус как молния. Я цепляюсь пальцами за землю и поднимаюсь на колени. В небе гремит гром. Я одна.

Я нахожусь недалеко от окраины маленькой деревушки. Маленькие каменные домики стоят по обе стороны грунтовой дороги, и в их окнах мерцают огни. Блейка нигде не видно, но что-то сжимает мою грудь, и я поворачиваюсь.

Молния, пронзив небо, освещает колодец, находящийся вдалеке. Нить света связывает меня с ним, растворившись в дожде и тенях.

Прикрываю лицо рукой, защищаясь от дождя, который льет с такой скоростью, что, кажется, режет кожу. Снова гремит раскат грома, сотрясая землю под ногами. Почва, похожая на ил, угрожает поглотить меня с каждым шагом.

Продолжаю идти. Ветер налетает на меня, швыряя волосы в лицо, словно пытаясь оттолкнуть. Но я борюсь. Хватаюсь за края колодца, покрытые мхом, камень скользкий под моими пальцами. Маленький мальчик с чернильно-черными волосами, наполовину погруженный в воду, которая постоянно прибывает, прячется в темноте. Он плачет.

— Блейк!

Мой голос разносится эхом, и поглощается темнотой. Мальчик поднимает взгляд.

Он моргает, и я вижу перед собой человека, который когда-то обманул меня, манипулировал мной, а затем спас. Его кожа бледна, и он резко вдыхает. Его грудь и торс обнажены, а в глазах горит волчий блеск. Он сжимает челюсти, и в этот момент молния освещает колодец.

— Аврора?

Вода стекает вниз, и дно под ним исчезает. Он задыхается и хватается за стенки, впиваясь пальцами в трещины в камне. Его бицепсы напрягаются, и он кряхтит, медленно соскальзывая вниз. Связь между нами натягивается, и меня тянет вперед. Она мерцает, словно потрепанная веревка, связывающая нас.

— Разорви ее! — кричит он.

Раздается раскат грома, и он, вздрогнув, скользит на несколько метров вниз. Я вскрикиваю, когда мое тело ударяется о край колодца. Онемевшими пальцами я цепляюсь за связь между нами. Она дергается и рвется.

— Разорви ее! — раздается его голос. — У тебя есть сила! Она всегда была!

— Нет.

— Не будь дурой, Аврора! — Дождь струится по его лицу, по губам. — Я утащу тебя за собой.

Вспоминаю каждый сон, в который он попадал, о самодовольстве, появлявшемся на его лице, когда он приказывал мне бороться. Лицемерный, снисходительный, невыносимый дурак.

— Ты даже не пытаешься! — кричу я.

Его дыхание перехватывает. Нить связи мерцает перед его лицом. Блейк переводит на нее взгляд. Я чувствую, что он собирается сделать, и меня охватывает паника.

— Не смей! — Крепче сжимаю нить и стискиваю зубы. — Такие люди, как мы с тобой, не сдаются, Блейк.

Он дышит так же тяжело, как и я. Он готовится к чему-то, и я не могу сказать, к чему именно. Его эмоции больше не проходят через меня.

— Ты пожалеешь об этом, крольчонок.

— Это будет моя ошибка.

— Упрямая дура!

— Противный змей! Поднимайся!

Он кряхтит, постепенно подтягиваясь все выше. Я перегибаюсь через край колодца и вытягиваю руки как можно дальше. Блейк тянется ко мне, но начинает соскальзывать, рычит, раскачивается и, наконец, умудряется ухватиться за мои пальцы. Его рука холодная и мокрая. Я вскрикиваю, хватаю его за запястье другой рукой и тяну изо всех сил. Но он словно мертвый груз. Вместо этого я хватаюсь за потрепанную нить. Вкладываю в нее всю свою боль, и она восстанавливается, а затем укрепляется под моими пальцами. Он хватает меня за предплечье, и я подхватываю его под мышки. Кричу и отклоняюсь назад.

Мы вываливаемся из колодца и приземляемся на землю. Тело Блейка толкает меня в грязь. Не могу отдышаться. Пейзаж исчезает.

Мы стремительно взмываем вверх. Я обнимаю его за спину, и он прижимается лицом к изгибу моей шеи. Мы проваливаемся через комнату с женщиной и кроликом, камеру пыток, темницу и темноту.

Мы снова в амфитеатре.

Я лежу на Блейке. Люди вокруг нас дерутся, но все окружающее затихает.

Он моргает и открывает глаза. По моей щеке скатывается слеза. На этот раз у него такой вид, будто он пытается найти слова. Он обнимает меня за шею и прижимает к своей груди.

— Спасибо, — шепчет он.

Хотя я и не должна ощущать себя в безопасности, его объятия такие теплые и надежные, что я словно таю в них. Он прижимает меня к себе, а я прижимаюсь носом к его плечу, позволяя всему, что произошло, обрушиться на меня со всей силой. Мои силы кажутся исчерпанными, а кости словно превратились в желе. Все вокруг словно растворяется.

Не знаю, сколько времени прошло — минуты или часы, — но внезапно я обнаруживаю, что меня поднимают с пола и прижимают к сильной груди. Аромат сосен наполняет легкие, унося меня вдаль. Не знаю, куда мы направляемся, но у меня нету сил беспокоиться об этом.

Он жив.

Грубый голос Джеймса звучит отстраненно.

— Значит, она — Сердце Луны.

— Похоже на то, — дыхание Блейка касается моего лба.

— Почему ты? — спросил Джеймс. — Почему из всех волков в королевстве именно ты стал ее парой?

— Не знаю.

Но он знает. Блейк знает. Я ощущаю это с такой уверенностью, что мое сердце сжимается. Пытаюсь удержаться за это чувство, но все снова исчезает.