Глава шестьдесят вторая

Подо мной что-то мягкое. В воздухе витает аромат сосны, смешиваясь с древесным дымом. Ветер ревет, но я не чувствую его на своей коже. Мое тело словно расплавилось, а глаза слиплись. С огромным усилием я открываю их.

Я лежу в постели в небольшой комнате. В камине потрескивает огонь, его отсветы пляшут на темных каменных стенах и тонком коврике перед камином. Я ожидаю, что меня захлестнет жгучая боль, но ее нет.

— Привет, сестренка.

Филипп сидит на деревянном стуле у кровати, вытянув перед собой длинные ноги. Его медно-рыжие волосы торчат во все стороны, а кожа бледная, из-за чего веснушки выделяются сильнее, чем обычно. Когда я видела его в последний раз, он истекал кровью и выкрикивал приказы волкам, когда змееподобное существо встало перед ними. Кровь была повсюду. И Блейк…

Делаю прерывистый вдох, затем выдыхаю.

— Где… — Я сглатываю. Удивительно, но я чувствую разочарование из-за того, что Блейка нет рядом, и первый вопрос, который я хочу задать, про его местонахождение. — Где все?

На лице Филиппа появляется ухмылка.

— Блейк занят заключенными.

Сажусь и хмурюсь.

— Заключенными?

В горле пересохло, и Филипп пододвигает ко мне стакан с водой, который стоит на прикроватном столике. На поверхности стакана мерцает свет свечи. Беру его и делаю пару больших глотков.

— Блейк собрал выживших волков. Он запер их в подземельях Серой Крепости.

— Почему? Разве они недостаточно натерпелись?

Стул скрипит, когда Филипп откидывается на спинку. Обычно он одевается по последней моде, поэтому выглядит странно в темной рубашке, которая ему велика. Она свисает с его гибкой фигуры, а над расстегнутым воротом проступает пара чернильных разводов.

— Их осталось немного, — говорит Филипп. — Он предоставил им выбор: они принимают его как своего Альфу, чтобы он смог приказать им молчать о тебе, или смерть. — Он качает головой. — Кровь Луны. Напомни мне никогда больше не злить тебя, сестренка.

Я выпрямляюсь.

— А что насчет Райана?

— С ним все в порядке. Он пытался навестить тебя раньше, но Блейк немного… оберегал тебя. Ты была без сознания двадцать четыре часа. Он только что отошел от тебя.

— Он… с ним все в порядке?

— Да. Твоя пара, — я вздрагиваю, и улыбка Филиппа становится шире, — в порядке.

Ставлю стакан с водой на стол, и моя рука утопает в рукаве рубашки. Она черная, мешковатая и пахнет лесом и книгами — рубашка Блейка. Видимо, он сменил окровавленные лохмотья, в которые я была одета, когда он выносил меня из амфитеатра.

В моем сознании эхом раздается щелчок хлыста и влажный звук рассекаемой кожи. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Аромат Блейка окутывает меня, и я выдыхаю.

— Здесь безопасно?

— Пока, кажется, да. Армия Александра занята армией Каллума, — отвечает Филипп, ерзая на стуле. У его ног стоит кожаная сумка.

— Ты куда-то собираешься? — снова спрашиваю я.

Он бросает взгляд на дверь, затем понижает голос.

— Да. И я хочу, чтобы ты поехала со мной. Мы должны придерживаться первоначального плана. Поехали со мной в Снежные земли. Понимаю, что между тобой и Блейком могло что-то измениться, но с ним что-то не так. Я все еще не доверяю ему. Волки разорвут тебя на части, когда узнают, кто ты такая, и не дай Богиня, чтобы отец когда-нибудь узнал…

— Я не могу пойти с тобой. Мне нужно кое-что сделать.

Он выдерживает мой пристальный взгляд, его глаза изучают меня, затем наклоняет голову.

— Хорошо.

— Я видела ее, Филипп. Я видела маму.

Его брови приподнимаются, прежде чем на лице появляется выражение жалости.

— Она мертва, сестренка.

— Я знаю. Я просто… не знаю. Возможно, это был всего лишь сон, или подавленное воспоминание, или мой разум осмысливал все то, что я видела, когда была маленькой, но я знаю, то, что она мне рассказала, было правдой. Отец причинил ей боль. Он убил ее, Филипп.

Он кивает, и на его лице появляется выражение, похожее на стыд.

— Я так и думал.

Прикусываю нижнюю губу.

— Ты… ты хочешь мне помочь?

— Я должен. Я бы хотел. Но сначала мне тоже надо кое-что сделать. Я не был полностью честен с тобой, сестра. Причина, по которой я был застигнут врасплох, когда Александр смог командовать мной, заключалась в том, что на меня претендовал другой Альфа в Снежных землях.

— Ингрид?

— Нет. — Он грустно улыбается. — Альфа по имени Фенрир.

Мои брови сходятся на переносице, когда я узнаю его.

— Это тот самый волк, о котором говорил Александр, что он был в тюремной камере, с Блейком и другими.

Филипп кивает.

— Если Александр и Блейк оба поклоняются Ночи… — говорю я.

— Фенрир тоже поклонялся ему. Он никогда не отрицал этого. Он ужасен, и я совершил много злодеяний во имя него. Если бы я мог вернуться в прошлое и все изменить… — Филипп качает головой. — Я думал, он мертв. Я и не подозревал, что после его смерти я снова буду подчиняться Александру.

Выражение его лица становится мрачным, и я получаю редкий проблеск того, как выглядел бы мой брат — наследник престола, если бы действительно заботился о правлении в королевстве.

— Дело в том, что, когда Александр умер, что-то сломалось, а затем восстановилось. Я снова почувствовал его. Фенрира. Я думаю… думаю, он вернулся. И если он вернулся, я нужен Ингрид.

— Потому что ты любишь ее, — отвечаю я. Филипп кусает себя за щеку. Когда он не отвечает, я слабо улыбаюсь. — Иди. У меня такое чувство, что в ближайшие месяцы нам понадобится союз с ней.

Филипп кивает, и между нами повисает неловкое молчание. Затем он заключает меня в объятия. Мы никогда раньше не обнимались, и я не знаю, как мне следует реагировать. Судя по напряжению в его руках, предполагаю, что он тоже смущен.

— Не уверен, что нам стоит пытаться повторить это, — его слова заглушаются моими волосами.

Отстраняюсь, и уголки моих губ приподнимаются, несмотря на все, что произошло.

— Не знаю. Возможно, у нас получится лучше.

Филипп улыбается и встает.

— Будь осторожна.

— И ты тоже.

Он направляется к двери.

— Удачи, сестренка. Постарайся, чтобы тебя не убили в мое отсутствие.

Он подмигивает и исчезает в коридоре. Интересно, увижу ли я его когда-нибудь снова. Мысль вызывает странную грусть, учитывая наше прошлое.

Я оказываюсь одна в маленькой комнате, и меня сопровождает только шум моря, разбивающегося о скалы где-то внизу, и тени, танцующие вдоль каменных стен. Каждый раз, когда окно дребезжит, я вздрагиваю, и воспоминания о кнуте, Александре и змее, сотканном из тьмы, обрушиваются на меня.

Я не хочу оставаться наедине со своими мыслями.

Я чувствую Блейка. Нить, связывающая нас, кажется крепче, чем когда-либо. Думаю, если последовать за ней, она приведет меня к нему.

Убери руки от моей пары.

Осторожно выбираюсь из постели. Ноги слегка дрожат, а кожа на спине покалывает, но я чувствую себя удивительно хорошо, учитывая все, что произошло. Когда провожу рукой по спине под рубашкой, ощущаю один из своих старых шрамов между лопатками, но свежих ран нет.

Мои ноги обнажены, но коричневые бриджи аккуратно сложены в изножье кровати. Должно быть, Блейк оставил их для меня. Надеваю их, а рядом у стены нахожу пару ботинок. Осторожно ступая, выхожу за дверь.

Факелы вдоль стен не горят, и в этом месте нет окон. Темнота окутывает меня, но в конце коридора я вижу лестницу с прочными черными перилами. Думаю, это из-за волчьего зрения. Возможно, я наконец-то смогла сломать клетку, в которой была заперта моя дикость.

Направляюсь к лестнице и спускаюсь по ступенькам. Вестибюль выглядит как будто когда-то был великолепен: он просторный, с арочной железной дверью и люстрой, которая поскрипывает, покачиваясь на высоком потолке. Мои шаги эхом разносятся по холлу, когда я пересекаю его.

По обе стороны от меня потоки дождевой воды стекают по стенам и собираются лужицами на черных каменных плитах. В воздухе сильно пахнет морем, а черные водоросли почти полностью покрывают якорь, прикрепленный к стене над дверью.

Здесь очень холодно, но температура не кажется мне такой невыносимой, как обычно. Я чувствую, что если поверну налево, то найду дорогу к Блейку в подземельях. Однако что-то тянет меня в противоположном направлении, к двери.

Дверь скрипит, когда я открываю ее, и выхожу в ночь. Я оказываюсь в темном внутреннем дворе, окруженном высокими крепостными стенами. Идет сильный дождь, и одежда сразу прилипает к телу. Вода стекает по лицу, и я наслаждаюсь этим ощущением. Это значит, что я все еще жива.

Прохожу через высокие железные ворота и оказываюсь на краю обрыва, с которого сбегает тропинка. Волны разбиваются о скалы внизу. Впереди нет ничего, кроме опасного океана.

Только когда я смотрю вниз, понимаю, зачем пришла сюда и что хотела увидеть. На берегу стоит круглое каменное здание. Одна из его стен разрушена. Это амфитеатр — место, где я думала, что умру. Место, где я наконец-то сдалась и решила бороться.

Часть меня хочет спуститься по тропинке, пройти через скалы и убедиться, что змей, люди в плащах и Александр действительно ушли. Однако, когда я оглядываюсь назад, замечаю густой дым, темнее самой ночи, поднимающийся с крыши. Порыв ветра доносит до меня запах костра и прогорклого горелого мяса.

— О, отъебись, Джеймс! — ветер доносит до меня раздраженный женский голос, сопровождаемый стуком ботинок по мокрому камню. Поворачиваюсь к тропинке. — Чего ты хочешь? Благодарности за то, что составил компанию в момент, когда мы все чуть не сдохли?

— Да. Это было бы хорошим началом, неблагодарная ты… — рев моря заглушает все оскорбления, которые Джеймс бросает Клэр. — Я спас тебе жизнь.

— Так вот чем ты занимался, когда был прикован и стоял на коленях, да? Аврора спасла мне жизнь, ты, идиот. Ты как обычно проебался.

— Да? Ну, ты спасла мне жизнь, Клэр. Тот послушник чуть не отрубил мне голову. Помнишь? Ты боялась, что потеряешь меня?

— Ой, пожалуйста. Я убивала южанина. Это не имело к тебе никакого отношения.

Джеймс смеется.

— Продолжай убеждать себя в этом, девочка. Ты…

Он поднимается на вершину утеса примерно в двадцати футах от меня и резко поворачивает голову в мою сторону. На нем мокрая черная рубашка, прилипшая к мускулам, а килт испачкан кровью. В руках он держит факел, пламя которого изо всех сил пытается не погаснуть, борясь со стихией. Пепел и грязь покрывают лицо, и мой нос дергается от запаха смерти, исходящего от него.

Мгновение спустя Клэр, слегка запыхавшись, взбирается рядом с ним.

— Подвинься, ладно? — просит она, прижимаясь к его плечу. — Ты же не хочешь остановиться в более неудобном…

Ее губы сжимаются, когда она следит за взглядом Джеймса. Волосы прилипают к щекам, и она такая же грязная, как и он. В одной руке у нее тоже догорает факел. Она наклоняет голову в мою сторону, затем направляется к высоким железным воротам позади меня.

— С меня хватит. Пойду посмотрю, есть ли у этого южного придурка приличное виски в этой дыре. Сомневаюсь.

— Я присоединюсь к тебе через минуту, — говорит Джеймс, не сводя с меня глаз.

— Это не было приглашением, — бросает Клэр и исчезает во дворе. Джеймс качает головой и направляется ко мне.

Я выпрямляюсь, не зная, представляет ли он угрозу. Он мой враг, но воспоминание о том, как он упал передо мной на колени, всплывает в моей памяти. Сейчас он смотрит на меня без почтения и с иронией в глазах.

— Смотри-ка, кто проснулся! Я удивлен, что ты здесь одна, — говорит он, вставая рядом со мной и указывая на амфитеатр вдалеке. — Мы сожгли его. Блейк настоял. Он всегда боролся со своим волком, и что бы ты с ним ни сделала… ну, с тех пор он стал совершенно невыносимым. Мой брат когда-нибудь рассказывал тебе о защитном инстинкте?

Волки охраняют то, что для них ценно. Блейк упоминал об этом.

— Чего ты хочешь, Джеймс?

Он издает мрачный смешок и проводит рукой по своей щетине.

— Уверяю тебя, ничего сложного. Все то, что хотел, когда был там, внизу. Выпивку, теплое тело и хорошо потрахаться. Тебе нечего бояться, девочка. Хотя мы и враги, в твоих жилах течет кровь моей богини. Я не причиню тебе вреда. Если мои люди узнают, кто ты… — Он качает головой, и пряди каштановых волос прилипают к его щекам. — Мое королевство разорвется на части, чтобы завладеть тобой. Я буду держать рот на замке. Даю тебе слово.

Напряжение внутри меня немного спадает. Джеймс, возможно, и не такой благородный, как Каллум, но я ему верю. Он пытался помочь мне в амфитеатре, даже до того, как узнал, кто я такая. У меня такое чувство, что в нем, возможно, есть что-то хорошее, спрятанное глубоко внутри.

Джеймс пожимает широкими плечами.

— Я знаю, что мысль о браке со мной показалась тебе отвратительной…

— Я нахожу почти все в тебе отвратительным.

— Почти? Ты прониклась ко мне теплотой, принцесса?

— Нет, и ты же не собираешься снова предложить нам пожениться, правда?

Он закатывает глаза.

— Этот корабль давно уплыл. Да, ты достаточно привлекательна, но я просил твоей руки только для того, чтобы позлить южан, и потому что знал, что Блейк что-то замышляет. Тебе следует быть на севере, с волками. С моим братом. Его честь не позволит ему жениться на паре другого волка, но, тем не менее, брачный союз с Каллумом был бы разумным. Мне неприятно это говорить, но из-за всех разговоров о Ночи в последнее время, я думаю, что может случиться что-то похуже. Возможно, нам придется объединить королевства, чтобы победить угрозу.

— Нет.

Джеймс выгибает бровь.

— Не упрямься. Я знаю, что между вами все сложно, но…

— Чтобы наши королевства объединились через брак, мой отец должен был дать согласие. Он правитель, не я, — говорю я, качая головой. — Даже если бы он был готов сотрудничать с теми, кого он угнетал и убивал, даже если бы Каллума можно было убедить объединить усилия с монстром, я не буду представлена волкам как политическая пешка.

Мой позвоночник словно натягивается, когда что-то дикое и колючее пронзает меня насквозь. Не знаю, зачем рассказываю это Джеймсу, но мне кажется, он поймет.

— Мой отец правил достаточно долго, — говорю я сквозь рев волн. — Он больше не подходит для роли короля. Филипп не претендует на трон, и в Снежных землях остался только один наследник. Когда мой отец умрет, трон достанется мне. Возможно, нам нужно объединить королевства, но я не приду к Каллуму как принцесса, не имеющая ни власти, ни влияния, и не попрошу о союзе. Я приду к нему как равная. Я приду к нему как королева.

Глаза Джеймса блестят в темноте.

— Я собирался вернуться в Хайфелл, чтобы бросить вызов новому Альфе, кем бы он ни был, но, если тебе нужна помощь в убийстве южан, думаю, мне давно пора навестить твоего отца.

Я внимательно рассматриваю его. Джеймс безжалостный, с большими сильными мускулами и опытом управления королевством. Он может быть разным со мной, когда захочет. Мне он не нравится, но, очевидно, мог бы быть полезен. Не то чтобы у меня было много союзников, так что, возможно, придется обойтись врагами с общими интересами.

— Хм. Возможно.

Он издает мрачный смешок.

— Ты действительно теплеешь ко мне.

Открываю рот, чтобы опровергнуть его заявление.

— Эй! Спасибо, что подождал! — кричит Райан, поднимаясь к нам по крутой каменистой тропинке. Его волосы цвета меди прилипли к голове, а лицо расплывается в улыбке, когда он видит меня. — Принцесса! Как ты…

Его лицо бледнеет. В то же время я ощущаю нежный аромат леса, который проникает в мою душу, словно тончайшая нить. Райан опускает голову и спешит мимо нас с Джеймсом к Серой Крепости. Джеймс качает головой, на его губах играет легкая улыбка.

Оборачиваюсь и вижу Блейка, который стоит между нами и железными воротами замка. Дождь словно прилипает к его черной рубашке, а ветер треплет волосы. Его глаза встречаются с моими, и я ощущаю, как нить между нами натягивается. В этот миг я словно падаю и замерзаю.

Засунув руки в карманы, он направляется к нам.

— Отличный план, крольчонок, — говорит Блейк, и я понимаю, что он подслушивал. На его щеке появляется очаровательная ямочка. — Хочешь, чтобы я помог?