ГЛАВА 21

ДЭННИ

Лицо Деймона светится самодовольным удовлетворением, когда я выглядываю из-за спины Селесты. Они оба считают меня жалкой слабачкой, но даже не подозревают, что теперь кроется под моей кожей. Деревянные колья оттягивают сумку, и я инстинктивно крепче прижимаю её к боку.

— Бетти сказала, что ты будешь здесь, — произношу я.

В его глазах на долю секунды вспыхивает искра.

— Вот как? — Он делает шаг ближе, чтобы лучше меня разглядеть.

— Она сказала, что у тебя есть кое-какая… информация, которая может оказаться полезной.

Трудно не сболтнуть лишнего, когда рядом увязалась Селеста. Неизвестно, сколько он мне расскажет, если не доверяет ей. Какая-то часть меня злится из-за того, что она здесь и превратилась в огромную помеху для зреющего в моей голове нового плана, но я всё понимаю. Селеста отчаянно жаждет вернуть расположение Нокса. Если со мной хоть что-нибудь случится, он убьёт её, в этом я не сомневаюсь.

— Есть, — дразняще тянет он. Он выдерживает столь долгую паузу, что у меня возникает желание всадить в него кол, лишь бы он заговорил. — Я понял, кто ты, в ту самую секунду, как ты ступила в тот шатёр. Вы с матерью очень похожи.

Онемев от шока, я дёргаюсь вперёд, но меня останавливает лишь снисходительный взмах его пальца.

— Но я ведь не могу раскрывать все карты раньше времени, не так ли? К тому же, за столь ценные сведения я хочу кое-что взамен.

Жалкие крохи. Сердце ухает вниз.

— Дэнни, почему он говорит о твоей матери?

— Не сейчас, Селеста. — Я выхожу вперёд, заслоняя её и бросая вызов мелочности Деймона. — С меня хватит игр. Если не скажешь мне того, что я желаю знать, единственное, что ты получишь — это кол, который вонзится тебе в сердце так стремительно, что ты даже не успеешь позвать на помощь.

Селеста хватает меня за руку, но всё моё внимание приковано к Деймону. Его широкая жестокая улыбка искажается, превращаясь во что-то куда более зловещее.

— Нельзя просто так угрожать Великому, — шипит она мне прямо в ухо, резко дёргая назад и прижимая к себе.

— Ещё как можно. — Я расстёгиваю молнию на сумке и опускаю руку внутрь.

Деймон ни на миг не сводит глаз с моей руки.

— Хотя я бы с превеликим удовольствием потакал твоему новообретённому… пробуждению…

Я хмурюсь, и моя рука замирает на древке кола. Что он, блять, имеет в виду?

— Я дам тебе ответы, но не всю историю целиком. И только в том случае, если ты согласишься оказать мне услугу взамен. Простая сделка во избежание бессмысленного кровопролития.

Красные глаза плотоядно поблёскивают сквозь клубящийся туман.

— Дэнни, не делай этого, — предостерегает Селеста.

Но что, блять, она мне предлагает сделать? Развернуться и сбежать, когда я наконец оказалась в шаге от правды о той ночи?

— Ладно. По рукам. Чего ты хочешь?

Позади жалобно скулит Селеста.

— Я хочу того же, чего и Егор, но мотивы у нас разные.

— Снова загадки, — бормочу я.

— Егор жаждет выбраться из этого мира навсегда, я тоже. Вот только его методы чуточку более… — Он замолкает, подыскивая подходящее слово. — Разрушительны, чем мне бы того хотелось. Я бы предпочёл, чтобы при нашем уходе все остались целы, тогда как Егор убеждён: спасение кого-либо, помимо нас самих — это верный путь к катастрофе. — Его скулы каменеют. — Помоги мне сорвать планы Егора, а я расскажу тебе всё, что ты пожелаешь узнать. Откуда ты родом, кто ты есть на самом деле… Всё в твоих руках.

Голова идёт кругом.

— Я… я не понимаю.

Деймон начинает отступать, растворяясь в тумане.

— Постой! Ты даже не сказал, в чём состоят его планы! — кричу я.

— Ты знаешь, где меня найти, когда примешь решение. А если мне не веришь, то, возможно, лицезреть его замыслы воочию окажется для тебя лучшей мотивацией.

С ухмылкой, обнажающей бритвенно-острые клыки, он поднимает руки до уровня пояса ладонями вверх. Неуловимое движение запястий — и замки на ближайших дверях со щелчком отпираются.

— Дэнни, нужно бежать, — отчаянно молит Селеста, но я едва её слышу. Пульс грохочет в ушах, кровь в венах стынет льдом. Температура вокруг нас резко падает, сковывая холодом любые мысли о побеге. Ряды дверей по обе стороны от нас медленно распахиваются, пока туман окончательно поглощает Деймона.

Чёрт подери! Я была так близко. Следовало просто согласиться, а о последствиях думать уже потом. Теперь он исчез, и неизвестно, когда мне вновь выпадет шанс выбить из него ответы.

Эхо скрипящего дерева и плотоядного рычания оглашает безлюдную улицу. Селеста до боли сжимает мою руку; в пелене тумана приходят в движение массивные тени.

— Дэнни, я не справлюсь с ними в одиночку, а им абсолютно плевать, чью кровь взять на ужин.

Словно в фильме ужасов, всё вокруг замирает и движется в замедленной съёмке.

Чешуйчатые зелёные руки с толстыми когтями, что острее моих кольев, цепляются за дверной косяк — и далеко не одна пара. Ещё десятки проступают в скудном свете, едва пробивающемся сквозь серую пелену, заполняя мой взор, словно пятна склизкого малахита. Зловоние Бешеных доносится до нас с тем же самым порывом ветра, что кружит в воздухе пылинки из распахнутого дверного проёма. От одного этого запаха желудок сводит спазмом, но я каким-то чудом подавила тошноту.

Смерть. От них несёт смертью.

От надвигающейся со всех сторон угрозы магия под кожей начинает сыпать искрами.

— Сюда! — пронзительно кричит Селеста. Её резкий рывок служит сигналом для рычащей орды, спуская тварей с цепи.

И вот я уже мчусь со всех ног сквозь лабиринт домов Бешеных. Подошвы грохочут по булыжникам мостовой, пока твари смыкают кольцо. Мне слишком страшно оглянуться: это совсем не похоже на Цирк, где по моему следу шли лишь единицы. Впереди распахиваются новые двери, изрыгая наружу новые стаи Бешеных. Внутри меня бушует война между магией и узами. Магия бьётся под кожей, требуя начать действовать, но я понятия не имею, что именно нужно делать. Узы бьются в агонии, затапливая нервную систему мыслями о том, что я больше никогда не увижу Нокса.

Нас никто не спасёт, мысленно бросаю я узам.

Селеста хватает меня за руку и резко закладывает вираж влево, в узкий переулок; мне не остаётся ничего иного, кроме как пытаться успеть за ней.

Пульсирующая магия грозит разорвать мне вены, но я подавляю её, страшась потерять драгоценные секунды на концентрацию. Лёгкие и без того горят огнём от бега. Справа проносится тёмный силуэт: Бешеный, с чёрными провалами вместо глаз и кусками болотного цвета плоти, свисающими с лица, перебирает всеми конечностями, чтобы горизонтально ползти по стене дома со скоростью сверхъестественной гончей. Он рычит и щёлкает зубами в мою сторону, а между челюстями тянутся нити густой слюны.

— Нам от них не оторваться! — кричу я Селесте, чей силуэт стремительно растворяется в тумане впереди. Она даже не сбавила шаг — инстинкт самосохранения для неё куда важнее любых моих слов.

Не прекращая бежать, я сую руку в сумку и нащупываю кол.

— Пожалуй, будет больно, — бормочу я себе под нос, пока Бешеный, не отставая ни на шаг, проворно скачет по фасадам теснящихся домов.

Я намертво стискиваю дерево в правой руке, резко разворачиваясь навстречу твари, которая уже готовилась нанести смертельный удар. В тот миг, когда он взмывает в воздух с выпущенными когтями, я с силой отвожу руку назад и со всей человеческой мочи вбиваю кол прямо в шею Бешеного. Свободной рукой я упираюсь ему в грудь, чтобы погасить инерцию удара, и отбрасываю тварь от себя, молниеносно выдёргивая окровавленное дерево. Бешеный воет от боли, его обмякшее тело с грохотом валится на булыжники, оставляя за собой весьма приятный глазу кровавый след.

К несчастью, моё торжество оказывается недолгим. Я слышу, как приближается остальная стая, а я теперь совершенно одна. Я бесцельно мечусь по улицам, полностью потеряв ориентацию в пространстве; о безопасности не идёт и речи. С каждой секундой они всё ближе.

В голове проносится разрушительная мысль. Тот самый тоненький голосок, что шептал мне в далёком детстве. Может, стоит просто позволить им схватить себя? Тогда я наконец смогу быть с ней. Может, если я сдамся, весь этот кошмар попросту закончится?

Я задаюсь теми же вопросами, что задавала о маме все те годы назад: обрету ли я покой после столь жестокой смерти? Испугаюсь ли я надвигающейся тьмы? Было ли ей страшно?

Что-то острое цепляется за лодыжку, безжалостно вырывая из раздумий о прошлом и возвращая в суровую реальность. Вспышка ослепительной боли прошивает левую ногу, словно удар раскалённым клинком. Я с размаху падаю на брусчатку, а моё лицо встречается с камнем с тошнотворным хрустом.

Вокруг головы растекается тепло лужицы крови, но прямо сейчас адреналин — мой лучший, мать его, друг. Даже если бы у меня мозги вываливались из черепа, я бы этого не заметила. Магия бьётся внутри в полном отчаянии, пульсируя по венам так, словно сквозь меня медленно пропускают разряд молнии. Перекатываюсь на спину и устремляю пустой взгляд в небо. Узы впадают в дикую панику, а затем словно приветствуют ту чужеродную силу, что струится в крови. Как будто им известно нечто такое, чего не знаю я.

Бешеный заползает мне на ноги — он заметно мельче тех, с которыми я сталкивалась до сих пор. Быть может, когда-то он был ребёнком. В его кровожадных глазах нет ни искры жизни, а тело искажено и покрыто зеленью. Пока он карабкается по мне, пачкая крошечные острые когти в моей крови, я бью его головой наотмашь — из груди вырывается первобытный, гортанный крик. Неведомая доселе силища отбрасывает тварь далеко назад, прямо в толпу, стягивающуюся из каждого переулка и со всех прилегающих улиц. Но орду это не останавливает. Смыкая ряды, они неумолимо подбираются всё ближе, выжидая идеального момента, чтобы впиться в добычу.

Они не чувствуют боли.

Я вскакиваю на ноги, напрочь игнорируя раны, и оценивающе оглядываю их всех. Сотни пар бездушных багровых глаз мерцают и пылают в густом тумане. Если их никто не отзовёт, мне ни за что не выбраться отсюда живой. Но будь я, блять, проклята, если сдамся без боя.

Я вытаскиваю два кола из своей потрёпанной сумки из коричневой кожи, оставив ещё три про запас. Скидываю сумку с плеча и швыряю её на брусчатку, уже перепачканную моей кровью. Бешеные лишь облизываются, но не двигаются с места.

Чего они выжидают? Почему не нападают? Есть что-то в корне неправильное в том, как они просто стоят и ждут, пока я сделаю первый шаг.

Магия шипит под кожей, полыхая обжигающим лесным пожаром и сплетаясь с той крупицей могущества Нокса, что досталась мне через ритуал Связывания. Я поддаюсь этому фиолетовому сиянию, прислушиваясь к его зову — точно так же, как сделала это в комнате желаний. И со следующим же вдохом я точно знаю, что должна сделать.

С шага правой ноги я уверенно направляюсь прямо на выстроившуюся передо мной армию. Высоко вскинув кол, я одариваю Бешеных безжалостной улыбкой.

— Давайте уже покончим с этим.

Моих слов оказывается достаточно, чтобы первый Бешеный бросился в атаку. В его теле куда больше от зверя, нежели от человека, а движения безжалостны, но до нелепого неуклюжи. Я с силой вскидываю ногу и бью его точно в грудь. Бешеный отлетает назад с неестественной скоростью, врезаясь в первые ряды своих сородичей далеко позади. У меня нет времени восторгаться новообретённой силой: на меня обрушивается новая волна, голодно щёлкая челюстями. Из груди вырывается боевой клич, и я начинаю вслепую кружиться, пинать и без конца всаживать колья в сомкнувшееся вокруг меня болотно-зелёное море. Фонтаны крови сплошь заливают мою одежду. Тошнотворная вонь их гниющих кишок оказывается куда хуже всего, что я могла себе вообразить, но я не позволяю ей сбавить мой темп.

Магия управляет моим телом, словно марионеткой, предугадывая каждое движение вокруг и оберегая от ран. Она желает сохранить мне жизнь. Руки ноют от бесконечных колющих и рубящих ударов. Брусчатка скрывается под толстым слоем растерзанной плоти. Кости хрустят под подошвами ботинок, пока я прорубаюсь сквозь всё новые и новые горы мёртвых Бешеных.

Меня ничто не могло выбить из колеи. В голове не осталось иных мыслей, пока я билась за свою жизнь. Я превратилась в машину, в палача, исполняющего единственную божественную волю.

Убить их всех.

Что я и делаю.

Я вырезала всех до единого Бешеных в этой полуразрушенной, окутанной туманом деревне, пока магия наконец не дала сбой — метафизическая нагрузка на тело стала попросту невыносимой. Полыхающий внутри лесной пожар медленно угас до едва тлеющего огонька. Голова идёт кругом; человеческое сознание обрушивается на меня, словно в разуме прорвало плотину. Я мгновенно осознаю, насколько сильно болит тело — как болит всё. Из ран на голове ручьями хлещет кровь, заливая глаза. Лёгкие горят, но я продолжаю кричать. Продолжаю всаживать колья. Плоть с треском рвётся, густая, липкая зелёная кровь летит в лицо. Я не останавливаюсь. Продолжаю сражаться, потому что моя миссия ещё не завершена.

Моя миссия.

Границы стёрлись; так ради кого же я всё это делаю? Ради матери? Ради Нокса?

Как только в сознании всплывает его лицо, узы оживают впервые с начала этой битвы. Глухое истощение накрывает с головой плотной волной, а колени наконец подкашиваются; некогда ловкие, кошачьи движения становятся вялыми и бессильными.

Уцелевшие Бешеные медленно смыкают кольцо; они поняли, что мои силы на исходе. Я нутром чую, с каким упоением они наблюдали за моей битвой. Кажется, будто они даже восхищаются моей борьбой. Но всё подходит к концу.

Или же нет?

Магия вырывается из меня единой, последней яростной вспышкой аметистового света. Всё начинается медленно, нарастая, словно электрический заряд, а затем вырывается из груди с оглушительным грохотом. Подобно атомной бомбе, пурпурная волна накрывает стоящих передо мной Бешеных, в мгновение ока стирая их в кровавую пыль. Я не ощущаю ничего, кроме чистой магии; осознание того, кто я и что я такое, оказалось погребено глубоко на задворках подсознания. Кажется, я всё ещё кричу. Не от боли — от торжества.

Словно удар хлыста, всплеск исчезает так же стремительно, как и появился, возвращая мне всю человеческую боль и ломоту в теле. Мой взгляд цепляется за крошечные красные частицы — всё, что осталось от рычащих Бешеных. Каждая капля на секунду зависает в воздухе, а затем с силой разлетается во все стороны, сметая всё на своём пути. Дома по обеим сторонам улицы содрогаются. Железные решётки вываливаются из ветхих деревянных оконных рам, а черепица сползает с крыш на брусчатку, разлетаясь в сухую крошку.

Я поднимаю взгляд и вижу приближение новых Бешеных — мой магический всплеск ничуть их не отпугнул.

Я сделала всё, что могла.

Узы яростно дёргаются внутри, предупреждая об опасности. Я упираюсь ладонью в перепачканную брусчатку, пока вторая рука намертво стискивает оставшиеся колья.

Я почувствовала его ещё до того, как увидела. Словно зловещую чёрную тень смерти. Устало вскидываю голову, глядя сквозь слипшиеся от крови волосы, и вот он. Лицо — само воплощение грозы и пламени, в глазах клубится смертельная опасность. Нокс выныривает из тумана, подобно демону, призывающему ярость самого Ада.

Обессиленно рухнув на землю, я испытываю лишь облегчение. Я в безопасности. Тело истерзано, магия вычерпана до дна. Глаза сами собой закрываются, а разум погружается в бесконечную тьму, в которой эхом отдаются предсмертные вопли последних Бешеных за миг до того, как им отрубают головы.

А затем наступает тишина, и надо мной нависает зловещее присутствие.

Горло невыносимо саднит.

— Это ты.

— Это всегда буду я, — шепчет Нокс ровно в тот момент, когда я проваливаюсь в небытие.