Пришла официантка, расставила на столешнице заказанные нами горячие блюда. Ни разу не улыбнулась при этом — даже когда посмотрела мне в глаза. Мне показалось: её движения были нервными. Официантка будто бы нехотя (в стиле того самого «ужасного советского обслуживания», о котором вещал интернет) пожелала нам приятного аппетита. Мазнула взглядом по моему лицу, шагнула мне за спину. Проигнорировала призывные жесты сидевших за столом около стены мужчин. Я подлил в Надин бокал игристое вино, проводил взглядом облако табачного дыма. Увидел застывший в Надиных глазах вопрос.

Склонился над столом и сказал:

— Володин в моём сне уже в сентябре семьдесят первого года сошёлся с Кристиной Дмитриевой. Это я сейчас повторяю слова Шурки Семичастных, которые услышал тогда в больнице. Под словом сошлись, она имела в виду: Володин переехал в квартиру к Дмитриевой. Кристина там сейчас живёт одна. Где-то на улице Мира, если я правильно помню. Так вот…

Музыка стихла.

Я сделал двухсекундную паузу и продолжил уже тише:

— У Феди дела в ансамбле тогда пошли неплохо. Он хорошо зарабатывал — Шурка так утверждала. Кристину после нового года перевели на должность старшей официантки. Здесь, в «Ленинграде», это хорошая должность: денежная. Дмитриева и сейчас тут очень даже неплохо зарабатывает. А в следующем году они с Федей так и вовсе обуржуятся…

Звуки музыки заглушили мои слова — ансамбль снова принялся за работу. На площадке у сцены случилась смена танцующих — прежние танцоры подрастеряли градус и вернулись за свои столы: для восстановления. Их место заняла шумная компания из пяти пышнотелых женщин и одного тощего красноносого мужчины. Они затопали ногами, замахали руками.

Надя посмотрела поверх бокала сперва на сцену (откуда ей игриво подмигнул Даня Мельников), затем перевела взгляд на меня, вопросительно приподняла брови.

Произнесла:

— И?

— … В общем, деньги у ребят появятся и немалые. Шурка говорила, что Федя собирался купить машину. А это, сама понимаешь — показатель. Вот только машину Володин не купил. Потому что восьмого апреля семьдесят третьего года к ним в квартиру заявился Пескарь с подельниками. Молотком бандиты не воспользуются — только помахали ножами и немного помяли кулаками Федины бока.

Я плеснул в бокал из графина.

Дёрнул плечом и сообщил:

— Кристина им отдала всё: деньги, драгоценности, ценные вещи. От страха. За себя и за Федю. Похоже, действительно была в него влюблена. Потому что обычно женщины так легко с нажитыми ценностями не расстаются. Как та швея. Думаю, Володину с ней повезло… тогда. А вот сам наш Федя — тот ещё дон Кихот. Охотно верю, что он не смирился с ситуацией. К тому же…

Я сделал паузу. Потому что танцевавшие около сцены женщины заглушили мои слова радостными вскриками — это из них выходили уже набранные за начало вечера градусы. Женщины вплотную придвинулись к музыкантам, активно строили тем глазки.

Надю «весёлые» женщины не отвлекли — она по-прежнему смотрела мне в лицо. При этом она следила и за залом (чуть заметно напряглась, когда мимо нашего стола прошагал в направлении туалета уже нетвёрдо державшийся на ногах мужчина).

Я пригубил свой напиток, поставил бокал на стол. Почувствовал источаемый «горячим» блюдом аромат — повара постарались и не пожалели специй. Ковырнул вилкой лежавшую передо мной в тарелке отбивную, поднял на Надю глаза.

— Я так понимаю: Федя в Кристину влюбился. Втрескался по уши. На него это похоже. А влюблённые мужчины часто совершают необдуманные поступки. Геройствуют — во имя возлюбленных, как им кажется. Вот и Федя решил погеройствовать. Там, в квартире Кристины его за геройство избили. Он решил реабилитироваться в глазах Дмитриевой. Написал заявление. В милицию.

Отбивная всё же отвлекла меня от рассказа. Я попробовал её — одобрительно кивнул.

Указал вилкой на Надину тарелку и сказал:

— Ешь. Остынет.

Надя нахмурилась.

— Что случилось потом? — спросила она.

Я развёл руками — указал вилкой на соседний стол.

Прожевал и ответил:

— Понятно, что. Пескарь с подельниками вломились в квартиру Дмитриевой. Когда Кристина и Федя были дома. В тот раз у Кривого совсем крышу сорвало. Федя получил почти полсотни ножевых ранений. Кристина — десятка два. Я читал о том убийстве в интернете — потом, уже в двухтысячных. Квартира Дмитриевой после визита банды Пескаря выглядела, как бойня. На этом они и погорели.

— Кто?

— Пескарь с дружками. За это убийство их поначалу и повязали. Там нашлись свидетели, которые их видели около квартиры Дмитриевой. Соседи слышали шум и позвонили в милицию. Многие молчали, конечно. От страха. Улик нашлось достаточно. Так что Федя всё же вывел Пескаря на чистую воду. Вот только какой ценой. Шурка говорила: к моменту убийства Кристина была беременна.

Я снова указал на курившую за соседним столом парочку вилкой.

— В интернете я подтверждение этим её словам не нашёл. Там была информация о количестве ножевых ранений, сколько из них были смертельными. Подробности убийства — со слов его участников. Всю вину за убийство Феди и Кристины свалили на Кривого. Тот пытался закосить под сумасшедшего. Не получилось. Кривого расстреляли. Пескарь умер на зоне от туберкулёза. Брага…

Я ухмыльнулся.

— Брага в Америку укатил. Создал там шайку, терроризировал капиталистов. В девяностых его застрелили — там, за океаном. Он к тому времени уже выдавал себя за приличного человека. Но о нём не забыли: наследил он за жизнь немало. Так что у Феди всё получилось, по большому счёту. Стал героем, избавил город от бандитов. Всё, кроме счастливой и долгой жизни. Да и Кристину он не защитил.

Я пожал плечами и снова уделил внимание горячему. Кивнул — признал, что повара ресторана справились с приготовлением мяса не «отлично». Под коньяк отбивная «пошла» великолепно.

Музыканты снова взяли паузу. Женщины около сцены выжидающе замерли — к своим столам не пошли. Затесавшийся в их компанию мужчина сбежать не сумел: женские тела преградили ему дорогу к еде и к напиткам — мужчина печально вздохнул. Я услышал этот вздох. Он прозвучал негромко, но удачно выделился из какофонии прочих звуков.

Голоса в зале вновь стали громче. Звякнула посуда — там, где находился проход на кухню. Со стороны гардероба донеслось дребезжание телефона — оно тут же резко прервалось, словно в аппарате отключили звук или сняли трубку. Наши соседи по залу снова закурили (они дымили почти непрерывно).

Надя поставила на стол бокал и взмахнула рукой — отогнала щупальца табачного дыма. Опустила взгляд в свою тарелку, вспомнила о «легенде» и недовольно скривила губы. Посмотрела на меня.

— Саша, что ты собрался сделать? — спросила она.

— Мясо доем.

— Я не об этом.

Надя стрельнула взглядом мимо моего плеча в направлении окна.

Тут же сместила внимание на меня и заявила:

— Саша, было слишком… много случайностей.

Я сунул в рот кусок отбивной и вопросительно приподнял брови.

Надя взяла в руки нож и вилку, но в тарелку по-прежнему не смотрела.

— Саша, — сказала она, — теперь я улавливаю связь. Та ссора около кинотеатра, этот поход в ресторан…

Я поднял руку, покачал вилкой и оттопыренным указательным пальцем.

Тень от моей руки заметалась по столу между тарелками, словно сметала со скатерти крошки.

— Сюда мы пришли из-за парней, — сказал я. — У них сегодня дебют. Кто их поддержит, если не мы?

Большим пальцем указал себе за спину и заявил:

— Эти товарищи к нашему походу в ресторан никакого отношения не имеют. К сегодняшнему.

Я снова развернул вилку зубцами к потолку.

— Наденька, — сказал я, — сегодня мы тут просто отдыхаем и служим группой поддержки. Честное слово. Никаких других планов. В этот раз. Я не говорю, что позабыл об этих упырях. Нет. Там, около кинотеатра… признаю: в ухо Зинчуку двинул неслучайно. Не только из-за его слов о Даньке. Держал в уме и убийство Феди Володина. Строил планы. Прикидывал, как выйду на Кривого и Пескаря.

— Зачем?

— Зачем прикидывал? Или зачем мне понадобились эти товарищи?

— Что ты собираешься сделать?

Я поднял бокал — Надя протянула в мою сторону бокал с шампанским. Бокалы с тихим звоном встретились над тарелкой с колбасной нарезкой. Они будто бы подали сигнал музыкантам — снова заиграли гитары.

«Веришь, не веришь, — пропел Володин, — март у твоего окна…»

Около сцены случилась небольшая стычка: женщины атаковали ближайшего к ним мужчину. В итоге красноносого прижала к своей груди широкоплечая дама с пышными рыжими волосами. Четыре другие претендентки… разбились на пары — принялись танцевать.

Я снова заметил, что у Нади на лбу чуть вздрагивали завитки волос.

— У меня было несколько вариантов. Более-менее выполнимых. Вариант встретить Кривого после стычки с его братом стал очередным. Но не первым. Первый я придумал ещё до возвращения в Красношахтинский. Честно признаю. Он не идеален в плане соблюдения закона. Но нарушение закона меня в данном случае не смущает. Федя Володин тогда действовал именно законным способом.

Я развернул ладони к потолку.

— Полсотни Фединых ранений тоже были незаконны. Пусть уж незаконность получат Кривой и Пескарь. Я так решил. Тогда. Потому что у меня на эту жизнь ещё много планов. С волками жить — по-волчьи выть. Что-то вроде этого. Так что план у меня был, и не один. До того, как я женился и нашёл новую работу. Те планы и теперь ещё есть. Только стали неосновными. Потому что появился план лучше.

Я сделал глоток — жидкость из бокала смочила язык и приятно согрела горло. Заметил, как Надя чуть тряхнула головой — призвала меня продолжить признания. Краем глаза я задел танцевавшие около сцены пары — вспомнил сцену танцев из фильма «Афоня».

«…Всё очень сложно, — пел Федя, — если это в первый раз…»

Я поставил бокал на стол и снова вооружился вилкой.

— Какой план? — напомнила Надя.

Мясо в её тарелке выглядело нетронутым, остывало.

Я указал на него вилкой.

— Наденька, ты ешь. Люди готовили, старались — для тебя, так уж точно. Не обижай их.

Надя нахмурилась.

— Саша.

Я показал Наде своё оружие: нож и вилку.

Сказал:

— Какой может быть план? Хочу обезвредить банду, разумеется. Мельникова мы спасли. А Володин разве рыжий? Его тоже спасём. Ведь так? Мы же теперь одна команда? Майор Иванов так сказал. Вот и посмотрим, как эта команда работает. Спасём Родину. И Федю Володина вместе с ней. Вот какой у меня теперь план. Основной. В понедельник вручу Олегу Павловичу бумагу… просьбу.

Я воткнул вилку в остатки мяса.

— Напишу прошение на имя генерала Колосова. Так мол и так, товарищ генерал. Друга спасти нужно. Негодяев необходимо наказать. Поспособствуйте решению этой проблемы. Мы ведь с вами одна команда. Родину спасаем. А Федя Володин — это важная часть моей Родины. Так что будем работать вместе. Как и над решением прочих проблем в будущем. Командой.

Я усмехнулся и добавил:

— Можно было бы наехать на Кривого сейчас. Спровоцировать на конфликт. Он человек неглупый. Но очень вспыльчивый. На кулаках бы он меня не победил. Взялся бы за нож. Тут бы ты его и пристрелила. Ты же чемпионка. Это прекрасный вариант для достижения моей цели. Его я тоже обдумал. Только уж очень он… палевный. После такого меня в Красношахтинском точно не оставят.

Я дёрнул плечом.

— Появятся ребята с автоматами. Скрутят мне руки. И окажусь я за высоким забором на даче в Подмосковье. Кто этого хочет? Уж точно не я. Поэтому Кривого не трогаю. Сейчас. Кушаем мясо, слушаем музыку, культурно отдыхаем. Завтра… или послезавтра напишу прошение генералу. Распишу настоящие и будущие подвиги банды Пескаря в деталях. С именами и с датами. Вот как-то так.

Я доел отбивную — с удовольствием. Задумчиво взглянул на Надину тарелку.

— А если твою просьбу не исполнят? — спросила Надя.

Она сдвинула тарелку с отбивной в мою сторону.

— С чего бы это? — спросил я. — Или мы не команда?

«…И не заметишь март, — пел Володин, — к тебе вернётся вновь…»

Я взял Надину тарелку с мясом и поставил её перед собой.

Надежда покачала головой — её глаза блеснули: отразили свет ламп.

— Саша, ты же понимаешь: борьба с бандитами — это не наша работа. КГБ занимается другими делами. Твою записку о деятельности банды, конечно, не проигнорируют. Но её почти наверняка передадут по цепочке в другую инстанцию — ту часть записки, которая относится к уже произошедшим событиям. Начнут проверки, они потребуют времени. Немало времени, раз потерпевшие не писали заявлений…

Я покачал головой.

— Наденька, мы участвуем в проекте «Будущее». Меняем это самое будущее. Точнее, пока только собираемся. Спасение моего друга и его будущей невесты — дело именно для нашего проекта. Который, напоминаю, курируется Пятнадцатым Отделом Второго Главного Управления КГБ. Честно признаюсь: мне всё равно, что случится с Кривым и Пескарём — лишь бы это случилось до того…

Я выдержал паузу.

— … Как они заинтересуются Федиными сбережениями. С проблемой Генки Зарубина работники КГБ справились на «отлично». А то дело тоже не касалось безопасности государства. Я верю в стражей нашей страны. И в генерала Колосова — мудрого покровителя нашего проекта. У них наверняка большой опыт в решении подобных задач. Они обязательно что-нибудь придумают.

— А если нет?

Надя повела бровью.

— Тогда решу эту проблему самостоятельно, — ответил я. — Время пока есть. Успею. И проясню для себя вопрос работы в команде. Чего она стоит и что мне от неё ждать. На примере решения вопроса с бандой Пескаря. Ведь это же не единственный вопрос, Наденька, который придётся решить. Сейчас я говорю не о своих «хочу», а о работе нашего проекта «Будущее». В будущем…

Музыка стихла — последнее моё слово прозвучало громко: курившая за соседним столом пара взглянула в нашу сторону. Мне показалось, что в затылок мне упёрлись сразу несколько взглядом. Кривой? Майор Иванов?

Я склонился вперёд, взял Надю за руку. Поднёс её пальцы к своим губам и поцеловал. Отметил, что Надя будто бы растаяла под напором моего пристального взгляда: улыбнулась, расслабилась — изобразила влюблённую девицу.

— В будущем, Наденька, есть много вопросов, которые ждут нашего решения. Есть те, которые случатся в любом случае. Стихийные бедствия, например. В наших силах лишь минимализировать ущерб от этих событий. Есть события, которые останутся только в моей памяти — если мы справимся со своей работой. А есть те, которые уже происходят: как работа банды Пескаря, например.

Я снова тронул губами костяшки Надиных пальцев и добавил:

— Таких событий много. Со всеми сразу не разберёшься. Кривой и Пескарь терроризируют город. Важно это для нашего проекта? Нужно ли прекратить их деятельность немедленно и каким способом? Вопрос спорный. Я бы поспорил. Чтобы понять приоритеты нашей работы. Я ведь знаю о будущем многое, Наденька. Что мне рассказать в первую очередь? А о чём вспомнить через год?

Я пожал плечами.

Надя улыбнулась, словно получила от меня букет комплиментов.

— Поясни, — сказала она. — Что ты имеешь в виду?

Я выпустил Надины пальцы — взял в руку бокал.

Откинулся на спинку стула и ответил:

— Именно то, что сказал. Кто решает, жить моему другу, или нет? Кто решает, останутся ли Пескарь и его дружки угрозой для моей Родины, или сойдут со сцены? Вот это я хочу понять, Наденька. Как мы работаем? По какому принципу? Что такое «работа в команде»? Понять не на словах — на деле. Чтобы решить, как правильно расставлю в своей работе приоритеты. Ведь можно работать по-разному.

Я пригубил бокал, чуть зажмурился — насладился вкусовыми ощущениями.

В команде танцующих случилась замена. Красноносый мужчина всё же высвободился из объятий рыжеволосой партнёрши и сбежал за свой стол — в дальний от сцены конец зала. Ему на смену явились сразу два щекастых пузатых красавца в чёрных брюках с острыми стрелками и голубых рубахах. Женщины-танцоры встретили их любопытными взглядами.

«Ясно вижу я в ночном тумане белый пароход…» — пропел Володин.

Танцы возобновились.

Теперь уже Надя склонилась в мою сторону.

— Саша, о каких приоритетах ты говоришь? — спросила она. — Ты же понимаешь: мы с тобой мало что решаем в работе проекта. У каждого из нас в нём своя функция. Ты рассказываешь о своём сне. Для остальных дел есть другие люди. Для который в проекте тоже прописаны чёткие функции. Бандой займутся. Но не мы. И не мы решим, как и когда это произойдёт.

Я кивнул.

— Согласен с тобой, Наденька: не мы. Но ведь и мы кое-что решаем. Разве не так? Твоих рабочих моментов я не касаюсь — ты в них разбираешься лучше меня. Но ты правильно определила мою роль: я рассказываю о своём сне. Делаю это так, как считаю нужным. На вопросы тоже отвечаю, разумеется. Отвечаю прямо и честно. Но ведь ты сама понимаешь: спрашивают меня не обо всём.

Надя выбилась из роли влюблённой жены: нахмурилась.

— Не понимаю, — сказала она. — Саша, к чему ты клонишь?

«…А море синее, — пропел Федя, — а волны сильные…»

Группа танцором отреагировала на припев песни радостными криками. Разговоры в зале прервались — почти все гости ресторана взглянули в сторону сцены. Посмотрели туда и мы. Я отметил, что рядом со сценой остановилась «чернявая» официантка — она улыбнулась, посмотрела на вокалиста ансамбля. На лице которого сейчас скрестились десятки женских взглядов.

Федя со сцены сообщил:

«…Но нет желания, скажу заранее…»

— Саша!

Я повернулся к Наде.

— Саша, — повторила Надежда, — ты не мне так и не объяснил: о чём тебя не спрашивают?

«…Сойти на берег, — ответил ей Володин, — с того корабля…»

— Пока мы беседуем только о глобальных событиях, — ответил я. — Но кроме них случилось и много других. О которых у меня пока не было повода упомянуть. Я ничего не скрываю. Но всё и сразу рассказать не способен. Важное ли это дело в масштабе нашей страны спасти Федю Володина? Кто это решит? Это спорный вопрос — соглашусь с этим. Но ведь есть и другие похожие вопросы.

— Например? — спросила Надя.